(Святой Пётр Дамиан и Святой Бенедикт.)

Вознесение продолжается от Марса к сфере Юпитера, правящего добродетелью справедливости, и здесь Данте устраивает обширную дискуссию о справедливости, не только в земном политическом смысле, но и в смысле божественной таинственной, или эзотерической, справедливости. Души предстают перед Данте, образовав буквы первого предложения из ветхозаветной Книги Мудрости: «Любите справедливость, вы, земные судьи».

Данте выносит пространные осуждения различным правителям его собственного времени перед тем, как представить читателю души сферы Юпитера. Он выделяет пап как пример правителей, потерявших свою истинную стезю и злоупотребивших свою духовную власть отлучения от церкви в собственных политических целях. Они, если верить Данте, были заняты собиранием образов Иоанна Крестителя, что отпечатан на монетах, но не имели времени для Святых Петра или Павла.

(Рай 18:130–136)

Ты, что изъятья пишешь без конца,

об умерших за виноградник грязный

знай: Петр и Павел – два живых лица. (132)

Пусть скажешь: «Я с охотой безотказной

слежу за тем, кто жить один мастак,

платил за танцы мукой безобразной,

знать не хочу, где клуша и рыбак!» (136)

(Paradiso 18:130–136)

Ma tu che sol per cancellare scrivi,

pensa che Pietro e Paulo, che moriro

per la vigna che guasti, ancor son vivi. (132)

Ben puoi tu dire: “I’ ho fermo 'l disiro

sì a colui che volle viver solo

e che per salti fu tratto al martiro,

ch’io non conosco il pescator né Polo.” (136)

Данте формулирует понятие справедливости, исходя из идеи справедливого Бога в отношении спасения язычников.

(Рай 19:67–78)

Теперь тебе открыта глубь секрета

и справедливости родник живой

в котором часто ты искал ответа, (069)

сказав: «Пускай рожден был над рекой

Инд человек, где о Христе не знали

в письме иль чтеньи не назвав строкой, (072)

желанья добрые осуществляли

все ж люди в действиях своих и стыд,

грех в жизни и речах не совершали. (075)

И коль крещения и веры щит

не дан кому и умер он в безверьи,

того как справедливость обвинит?[»] (078)

(Paradiso 19:67–78)

Assai t’è mo aperta la latebra

che t’ascondeva la giustizia viva,

di che facei question cotanto crebra; (069)

ché tu dicevi: ‘Un uom nasce a la riva

de l’Indo, e quivi non è chi ragioni

di Cristo né chi legga né chi scriva;(072)

e tutti suoi voleri e atti buoni

sono, quanto ragione umana vede,

sanza peccato in vita o in sermoni. (075)

Muore non battezzato e sanza fede:

ov’ è questa giustizia che ’I condanna?

ov’ è la colpa sua, se ei non crede?’ (078)

Похожие размышления уже встречались в Песни 4 «Ада»: там пилигрим Данте встретил благочестивых язычников, но только в контексте Песни 19 «Рая» становится ясно, что поэт Данте имеет ввиду, когда он намекает на возможность спасения язычникам, для которых христианское евангелие не было проповедано.

(Рай 19: 106–108)

Смотри, как славят многие Христа,

но на суде к нему не будут ближе,

чем те, кто и совсем не знал Христа. (108)

(Paradiso 19: 106–108)

Ma vedi: molti gridan ‘Cristo, Cristo!’

che saranno in giudicio assai men prope

a lui, che tal che non conosce Cristo; (108)

Поэт выражает здесь идею невозможности осознать намерения Бога, идею таинства, которое должно быть прочувствовано и пережито, и которое не нуждается в интеллектуальном усилии. Провозгласить себя христианином – не значит гарантировать себе спасение, потому что человек будет судим по тому, как он прожил свою жизнь. В этой связи поэт составляет целый список преступлений, совершённых христианами во имя Христа.

Пилигрим Данте узнаёт великих правителей среди тех душ, которые составляют цитату из Библии. Он узнаёт царя Давида, который также был великим поэтом и писал псалмы для Книги Псалмов.

(Рай 20:37–42)

Тот, кто в зрачка средине смог сиять,

певцом Святого Духа был и призван

ковчег из града в град перемещать, (039)

теперь за песни прошлые столь признан,

что знает цену гласу своему,

на небеса в вознагражденье избран. (042)

(Paradiso 20:37–42)

Colui che luce in mezzo per pupilla,

fu il cantor de lo Spirito Santo,

che larca traslatò di villa in villa: (039)

ora conosce il merto del suo canto,

in quanto effetto fu del suo consiglio,

per lo remunerar ch’è altrettanto. (042)

Данте узнаёт также римского императора Траяна (53-117 до рождества Христова). И царь Давид, и император Траян были изображены в скульптурных композициях чистилища как образцы добродетели и скромности. Константин Великий (около 288–337) занимает также почётное место на небесах. Несмотря на то, что решение Константина сделать христианство имперской религией принесло с собой много разрушающих последствий, сам он не является виновным, заключает Данте, поскольку ему были неведомы разрушительные последствия этого решения.

Пример с персонажем из «Энеиды» Вергилия служит ещё одним доказательством того, что в земной жизни мы все соприкасаемся с таинством.

(Рай 20:67–72)

[ «]Внизу кто б верил, зыбкости творя,

что и Рифей Троянский в этом круге,

святым лучом средь пятерых горя? (069)

Теперь он много знает по заслуге

о том, чего наш мир земной не зрит,

хоть взгляд его не видит неба глуби». (072)

(Paradiso 20:67–72)

[“]Chi crederebbe giù nel mondo errante

che Rifëo Troiano in questo tondo

fosse la quinta de le luci sante? (069)

Ora conosce assai di quel che ’l mondo

veder non può de la divina grazia,

ben che sua vista non discerna il fondo.” (072)

Данте продолжает утверждать недостижимость осознания божественного предначертания.

(Рай 20:130–135)

О предопределенье! Отделили

твой корень столь от взгляда тех людей,

что первую причину не открыли. (133)

Вы, смертные, держитесь тех судей,

что осторожны. Мы хоть видим Бога,

не знаем, кто избранник, кто злодей. (135)

(Paradiso 20:130–135)

O predestinazion, quanto remota

è la radice tua da quelli aspetti

che la prima cagion non veggion tota! (133)

E voi, mortali, tenetevi stretti

a giudicar: ché noi, che Dio vedemo,

non conosciamo ancor tutti li eletti; (135)

Данте не имеет ввиду предопределение в том смысле, как его толковал Кальвин в своём учении, но скорее, как его формулировал Святой Павел в своём Послании к римлянам в главе 8,29 («Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями»). Поэт скорее принимает таинство, чем пытается решить проблемы, – вместо решения проблем он становится сознателен в отношении своих ограничений. Это всё та же часть пророческого процесса, когда перед тем, чтобы начать создавать что-то новое, необходимо сначала сделать путь проходимым. Человек должен сознавать так же хорошо то, что он не в силах создать, как и то, что он может и должен. Божественная справедливость отражается в земной справедливости среди правителей и личностей, а земная справедливость устанавливается правителями через законы. Невозможно установить справедливость без осознания границ своего разума.

Следующая сфера на пути вознесения пилигрима Данте – сфера Сатурна, который правит добродетелью самовоздержания. Поэт меняет сложившееся представление о предпочтении разума над воздержанием и представляет самовоздержание как добродетель, стоящую выше разума и мудрости. Причиной этого является его желание представить здесь тех, кто испытал в своей жизни видение Бога или по крайне мере жил свою жизнь в Его ожидании. Согласно Фоме Аквинскому, самовоздержание выражается через дисциплину, которую личность проявляет по отношению к своим склонностям стремиться получить как можно больше удовольствий – еды, питья, секса и тому подобного. Необходимо быть воздержанным, если личность хочет преуспеть в жизни.

Первой такой личностью предстаёт Святой Пётр Дамиан (1007–1072), отшельник, позднее присоединившийся к монастырскому ордену. Оттуда он был призван папой, чтобы стать кардиналом и участвовать в реформе церкви. История рассказана в резком контрасте с временем Данте, где титул кардинала выставлен на продажу, а сам папа не имеет никакого интереса к делам церкви.

(Рай 21:121–123)

Петр Дамиано звался в том именьи,

Петром же Грешным там, где наша Мать

на бреге Адриатики ждет рвенья. (123)

(Paradiso 21:121–123)

In quel loco fu’ io Pietro Damiano,

e Pietro Peccator fu’ ne la casa

di Nostra Donna in sul lito adriano. (123)

Эти персонажи представляются Данте как образцы для подражания так же, как это представляли поэты, которых пилигрим встретил в чистилище. Так же как Пётр Дамиан использовал своё превосходство монаха отшельника для служения общему благу, так и сам Данте должен передать свои переживания, испытанные в загробной жизни, для общего блага, описав их в своей «Комедии».

Святой Бенедикт (около 480-около 547) был основателем монашеского ордена, и Данте повествует его историю как пример того благотворного влияния, которое орден приобрёл на окружающих их язычников.

(Рай 22:40–45)

Я тот, впервой кем имя называлось

того, кто истину земле принес,

которой наша жизнь столь возвышалась. (042)

Так благодать сияла мне средь гроз,

что я отвел окрестные селенья

от культа, мир пленившего всерьез. (045)

(Paradiso 22:40–45)

e quel son io che sù vi portai prima

lo nome di colui che ’n terra addusse

la verità che tanto ci soblima; (042)

e tanta grazia sopra me relusse,

ch’io ritrassi le ville circunstanti

da l’empio colto che ’l mondo sedusse. (045)

Поэт приходит к заключению, что миссионер только тогда будет иметь успех, если его работа исходит из самовоздержания и созерцания.