(Качагвидо Алигьери.)

Пра-пра-пра-прадед Данте, Качагвидо Алигьери (1091–1150), предстаёт перед пилигримом Данте при его вознесении к сфере Марса, которая представляет храбрость и героизм. Встреча пилигрима со своим предком напоминает встречу Энея со своим умершим отцом в загробном мире «Энеиды» Вергилия.

(Рай 15:25–27)

Неслась так тень Анхиза без преград,

как старшая поведала нам муза,

когда в Элизии был сыну рад. (027)

(Paradiso 15:25–27)

Sì pïa l’ombra d’Anchise si porse,

se fede merta nostra maggior musa,

quando in Eliso del figlio s’accorse. (027)

Качагвидо обращается к Данте на латыни с цитатой из Книги 6 «Энеиды» «О, кровь моя, о милость подавляющая Бога, кому неба вечного дверь была открыта дважды?»

(Рай 15:28–30)

«О sanguis meus, о superinfusa

grada Dei, sicut tibi cui

bis unquam coeli ianua reclusa?» (030)

Причина, по которой Эней ищет встречи со своим отцом, заключается в том, что он ищет ответа на вопрос о смысле всей своей жизни и тех испытаний, выпавших на его долю. В этой части «Комедии» поэт Данте также ищет ответа на схожие вопросы – в чём состоит его миссия как поэта, его зов как поэта, его ситуация ссылки. Качагвидо рассказывает раннюю историю Флоренции его времени и воспевает добродетели, которые были сильнее в старые дни по сравнению с несогласием среди группировок в городе во времена Данте.

Среди добродетелей Качагвидо упоминает саму Флоренцию какой она была: древний римский город, окружённый городской стеной.

(Рай 15:97-102)

Флоренция была меж старых стен,

где третий и девятый час звонили,

трезва, скромна, и мир был без измен. (099)

Корон и ожерелий не носили,

и юбок ярких, пестрых поясов

покровы качеств личных не затмили. (102)

(Paradiso 15:97-102)

Fiorenza dentro da la cerchia antica,

ond’ ella toglie ancora e terza e nona,

si stava in pace, sobria e pudica. (099)

Non avea catenella, non corona,

non gonne contigiate, non cintura

che fosse a veder più che la persona. (102)

После смерти Качагвидо в 1150 году город быстро разросся за античную городскую стену и была построена новая стена. Во времена Данте растущие усложнения и хаотическое городское планирование привели к серьёзным проблемам, простота сменилась чрезмерным изобилием, завистью и разделением. Качагвидо поучает пилигрима Данте о том, как человек становится охотником, чтобы самому не быть преследуемым, ведь именно преследуемым чувствует себя Данте в ссылке. Качагвидо рассказывает о своём участии во Втором крестовом походе в середине 12 века, когда он погиб смертью мученика. Лидером этого похода был император Конрад Третий (1103–1152), в глазах Данте он как раз совершил то, что император был обязан совершить, Качагвидо, со своей стороны, совершил то, что гражданин империи был обязан совершить. Сама планета Марс имеет огромный рыцарский крест, вытесанный в поверхности планеты.

Пилигрим Данте выражает свою гордость за своего предка.

(Рай 16:1–6)

О благородство малое крови,

коль люд тебя внизу готов прославить,

хоть вянет там цветок нашей любви, (003)

не удивит меня, к чему лукавить,

что здесь, где аппетит не искажен,

о небе говорю, тебя стал славить. (006)

(Paradiso 16:1–6)

O poca nostra nobiltà di sangue,

se gloriar di te la gente fai

qua giù dove l’affetto nostro langue, (003)

mirabil cosa non mi sarà mai:

ché là dove appetito non si torce,

dico nel cielo, io me ne gloriai. (006)

В Песни 10 «Ада» такая гордость своим происхождением повлекла за собой серьёзное наказание, но в «Аду» эта гордость толкуется как причина раскола и создания враждующих группировок в обществе Флоренции, тогда как в Песни 16 «Рая» Данте выражает гордость за своего предка и его героическое прошлое.

Данте прибавляет сразу вслед за этим, что такое благородство должно быть результатом воспитания, которое передаётся из поколения в поколение.

(Рай 16:7–9)

Ты словно плащ. Короче станет он,

коль ежедневно что-то не прибавить,

рвут ножницы времен со всех сторон, (009)

(Paradiso 16:7–9)

Ben se’ tu manto che tosto raccorce:

sì che, se non s’appon di dì in die,

lo tempo va dintorno con le force. (009)

Данте спрашивает себя, что он сам должен делать, чтобы быть достойным своего благородного предка. В своих рассуждениях он приходит к выводу, что если искать виновного в расколе, то необходимо искать не только среди враждебной ему партии гибеллинов, но также среди членов его собственной партии гвелфов, поскольку обе несут ответственность за политический раскол и дестабилизацию.

В Песни 17 «Рая» поэт Данте обозревает будущее пилигрима Данте и рассуждает о его ситуации ссылки, которая была предсказана Фаринатой в «Аду».

Поэт предоставляет выразить это описание Качагвидо в форме очередного предсказания.

(Рай 17:58–60)

Узнаешь: горек хлеб чужой бывает,

подъем и спуск по лестницам чужим

суровую дорогу удлиняет. (060)

(Paradiso 17:58–60)

Tu proverai sì come sa di sale

lo pane altrui, e come è duro calle

lo scendere e ’l salir per l’altrui scale. (060)

В своём предсказании Качагвидо сообщает о том, что сторонники гибеллинов получив поддержку со стороны войск папы будут править общественным мнением и диктовать его, что истинная история должна быть рассказана и это предстоит совершить ему, Данте, как благородному человеку. Он подготавливает пилигрима Данте к испытаниям ссылки, к необходимости быть зависимым от милости других, к потере контроля над событиями.

(Рай 17:55–57)

Все, что любимо нежно, пропадет, —

вот та стрела, что первой посылает

лук ссылки, раня тем, что в нас живет.

(Paradiso 17:55–57)

Tu lascerai ogne cosa diletta

più caramente; e questo è quello strale

che l’arco de lo essilio pria saetta.

Предок предостерегает пилигрима о том, что его собственные товарищи по партии отвернутся от него.

(Рай 17:61–65)

И большим бременем плечам твоим

компанья станет, злая и тупая,

с которой ты падешь к лощинам сим. (063)

Нечестная, безбожная, шальная

пойдет против тебя, но вскорь уйдет

она, не ты, кровь на висках стирая. (065)

(Paradiso 17:61–65)

E quel che più ti graverà le spalle,

sarà la compagnia malvagia e scempia

con la qual tu cadrai in questa valle; (063)

che tutta ingrata, tutta matta ed empia

si farà contr’ a te; ma, poco appresso,

ella, non tu, n’avrà rossa la tempia. (065)

Чтобы сохранить свою честь, Данте должен отказаться от принадлежности к своей партии.

(Рай 17:67–69)

Их свинство поведенья подведет,

а для тебя прекрасно лишь созданье

той партии, где сам себе отсчет. (069)

(Paradiso 17:67–69)

Di sua bestialitate il suo processo

farà la prova; sì ch’a te fìa bello

averti fatta parte per te stesso. (069)

Эта изменённая перспектива, по сравнению с его опытом странствий через ад и чистилище, даёт пилигриму Данте основание для заключения, что ему следует обратить свою ссылку в покаянное странствие, и поделиться с другими теми знаниями, которые он почерпнул из своего странствия по загробному миру. Как и античным пророкам, ему нечего терять в своём положении ссыльного, так что ему не приходится беспокоиться о неприятных последствиях, грозящих в результате.

Не ради славы, как Брунетто Латини наставлял его в Песни 15 «Ада», но лишь ради истины следует ему писать. Пилигрим должен стать апостолом истины и написать свою «Комедию», которую читатель держит в руках.

(Рай 17:124–129)

«Запачканная совесть, – отвечает, —

стыдясь себя или других, слова

твои за резкость, верно, посчитает. (126)

Но отстранись от всякой лжи, сперва

для всех твой взгляд и голос будет звучен,

и пусть почешется их голова. [»] (129)

(Paradiso 17:124–129)

indi rispuose: “Coscïenza fosca

o de la propria o de l’altrui vergogna

pur sentirà la tua parola brusca. (126)

Ma nondimen, rimossa ogne menzogna,

tutta tua visïon fa manifesta;

e lascia pur grattar dov’ è la rogna.[”] (129)

Пилигрим постигает то, что поэт вложил в своё произведение и что читатель в этот момент читает.

(Рай 17:130–132)

И коль на первый вкус твой глас докучен,

живым питаньем станет он потом,

коль переварят среди дум излучин. (132)

(Paradiso 17:130–132)

Ché se la voce tua sarà molesta

nel primo gusto, vital nodrimento

lascerà poi, quando sarà digesta. (132)

Пророк – это тот, кто созидает, но перед тем как приступить к созиданию, старая структура должна быть разрушена. Пилигрим должен стать крестоносцем, как и его предок, но с пером в руке вместо меча.