(Император Юстиниан и Ромео ди Вилленёв.)

Император Юстиниан (423–565) поднимает политическую тему в Песни 6 «Рая», как это было в Песни 6 «Ада» и в Песни 6 «Чистилища», но в этот раз эта тема обсуждается в более широком аспекте. В третьем-четвёртом столетии после Рождества Христова происходит раскол Римской Империи на две части. Восточная часть расколотой империи продолжает процветать ещё две тысячи лет под названием Византийской Империи, в то время как западная часть под названием Римская Империя подвергается нападению со стороны германских племён и в 476 году наконец распадается окончательно. Юстиниан стоял во главе Византийской Империи между 527 и 565 как последний латинский правитель. В своей попытке воссоединить раннюю империю он захватил Италию и основал свою столицу в городе Равенна. Данте в своей ссылке прибывает в Равенну и его близкое знакомство с периодом Юстиниана объясняется интересом Данте к историческим памятникам времени Юстиниана, доступным Данте.

Юстиниан представляет себя как последователь императора Константина.

(Рай 6:1–9)

«С тех пор, как Константин орла свернул

с небесного пути, каким летели

за древним, кто Лавину умыкнул, (003)

лет более двухсот цари сидели

в конце Европы, с птицей, что Бог дал,

близ гор, где встарь гнездо они имели. (006)

Сменялись же, кто миром управлял

под сенью перьев той священной птицы,

пока престол мне в руки не попал. [»] (009)

(Paradiso 6:1–9)

“Poscia che Costantin l’aquila volse

contr’ al corso del ciel, ch’ella seguio

dietro a l’antico che Lavina tolse, (003)

cento e cent’ anni e più l’uccel di Dio

ne lo stremo d’Europa si ritenne,

vicino a’ monti de’ quai prima uscìo; (006)

e sotto l’ombra de le sacre penne

governò ’l mondo lì di mano in mano,

e, sì cangiando, in su la mia pervenne.[”] (009)

Юстиниан представляет себя как законодатель. После падения остатков Римской Империи свод законов Юстиниана был забыт, но к 1200 году происходит образование городов-государств и национальных монархий в западной Европе, и в этой связи свод законов Юстиниана нашёл применение как образец для установления своих собственных собраний законов.

(Рай 6:10–12)

Юстиниан я. Царь был без границы

и первую любовь в себе носил,

и лишние в законах вынул спицы. (012)

(Paradiso 6:10–12)

Cesare fui e son Iustinïano,

che, per voler del primo amor ch’i sento,

d'entro le leggi trassi il troppo e ’l vano. (012)

Юстиниан рассказывает о своём еретическом прошлом, в котором он отрицал двоичную природу Христа, и о своём обращении к истинному христианству после того, как он получил наставление от папы, что и вдохновило его на создание свода законов.

(Рай 6:13–18)

Прежде, чем дело это совершил,

я верил, что в Христе одна природа,

не больше, верой той доволен был. (015)

Но Агапит блаженный, что прихода

верховный пастырь был, впрямь направлял

словами истины меня три года. (018)

(Paradiso 6:13–18)

E prima ch’io a l’ovra fossi attento,

una natura in Cristo esser, non piùe,

credea, e di tal fede era contento; (015)

ma ’l benedetto Agapito, che fue

sommo pastore, a la fede sincera

mi dirizzò con le parole sue. (018)

Папа и император совершили то, что они были обязаны делать – один наставлял народ и императора в том, что от них ожидается делать, другой правил народом с помощью связных и справедливых законов.

Юстиниан рассказывает что он предоставил своему генералу Велизарию решать вопросы относительно военных действий, так что император мог без помех и не отвлекаясь работать над формулировкой и приведением в действие законов в своей империи.

(Рай 6:25–27)

Мой Велизарий, небесам хвала,

что армии ему благоволили,

позволил бросить прочие дела. (027)

(Paradiso 6:25–27)

e al mio Belisar commendai l’armi,

cui la destra del ciel fu sì congiunta,

che segno fu ch’i’ dovessi posarmi. (027)

Как великий римский император он понимал, что для процветания империи мир был необходим, и чтобы упрочить этот мир, империя нуждалась в мировом могуществе. Он также понимал, что для установления этого могущества необходима истинная вера, и что правление империей невозможно без законов. Поэт Данте предоставляет Юстиниану установить связь с Книгой 6 «Энеиды» Вергилия, где повествуется о создании римской расы с императором Августом как ведущей фигурой, – именно через эту историю Юстиниан передаёт свою историю пилигриму Данте с тем, чтобы и тот донёс её следующим поколениям. Поэт Данте стремится к сохранению последовательности темы политики: от Книги 6 «Энеиды» Вергилия через свои Песнь 6 «Ада» и Песнь 6 «Чистилища» с той целью, чтобы в заключительной Песни 6 «Рая» сделать обобщающее заключение. Для этого поэт толкует «Энеиду» Вергилия с точки зрения христианского императора.

Поэт Данте толкует и представляет местные события, произошедшие в его собственной Флоренции, как часть более общей истории Рима. Аллегорическая картина «парящего орла» стала поэтическим мотивом победы римлян в его «Комедии». Если Кассий и Брут стенают в аду и не в состоянии осознать что они действовали против развития империи, то Юстиниан, в противоположность им, имеет в раю более широкую историческую перспективу и может лицезреть блестящее будущее Римской Империи, если верить толкованию поэта Данте.

(Рай 6:52–57)

Под ним Помпей и Сципион в удалом

порыве взяли холм, тебе родной,

что кажется от горечи усталым. (054)

Тот знак во времена, когда покой

вернуть хотело небо всему свету,

по воле Рима Цезарь нес с собой. (057)

(Paradiso 6:52–57)

Sott’ esso giovanetti trïunfaro

Scipione e Pompeo; e a quel colle

sotto ’l qual tu nascesti parve amaro. (054)

Poi, presso al tempo che tutto ’l ciel volle

redur lo mondo a suo modo sereno,

Cesare per voler di Roma il tolle. (057)

Убийство Юлия Цезаря бросило Италию в гражданскую войну, с военными ужасами в Модене и Перуджии.

(Рай 6:73–78)

О том, как знак правитель новый гнул

Брут с Кассием в аду крикливо лают,

в Модене и Перудже – скорбный гул. (075)

И Клеопатра грустная стенает

еще, что, от орла сбежав, змеей

себя убила в миг, что ужасает. (078)

(Paradiso 6:73–78)

Di quel che fé col baiulo seguente,

Bruto con Cassio ne l’inferno latra,

e Modena e Perugia fu dolente. (075)

Piangene ancor la trista Cleopatra,

che, fuggendoli innanzi, dal colubro

la morte prese subitana e atra. (078)

Юстиниан упоминает Святого Римского Императора Карла Великого как того героя, который подхватил и понёс далее имперский идеал.

Время самого Данте толкуется поэтом как вражда между гвелфами и гибеллинами, которая является дегенеративной идеей империи, где силы, верные папе, вступают в борьбу за имперскую власть, когда сам император добровольно отстраняется от реальной политической власти. Поэт Данте отказывается присоединяться к той или иной стороне, он не желает признавать даже свою собственную партию гвелфов, поскольку в его окончательном мнении обе стороны виновны в политической нестабильности.

(Рай 6:100–108)

Один шел, желтой лилией махая,

другой себе присвоил общий знак;

видать, чья больше здесь ошиблась стая. (102)

Пусть гибеллины вертят так и сяк

значок другой, ведь зло того догонит,

кто справедливости не взял под стяг. (105)

Пускай тот знак и новый Карл не тронет

с своими гвельфами, боясь когтей,

какие льва повыше урезонят. (108)

(Paradiso 6:100–108)

L’uno al pubblico segno i gigli gialli

oppone, e l’altro appropria quello a parte,

sì ch'è forte a veder chi più si falli. (102)

Faccian li Ghibellin, faccian lor arte

sott' altro segno, ché mal segue quello

sempre chi la giustizia e lui diparte; (105)

e non l’abbatta esto Carlo novello

coi Guelfi suoi, ma tema de li artigli

ch’a più alto leon trasser lo vello. (108)

Юстиниан представляет других обитателей сферы Меркурия, который является наименее выдающейся среди планет, как и души обитающие здесь.

(Рай 6:112–114)

Здесь малая звезда сосредоточит

тех добрых духов, что хранили честь

в деяньях, коих слава не подмочит; (114)

(Paradiso 6:112–114)

Questa picciola stella si correda

d’i buoni spirti che son stati attivi

perché onore e fama li succeda: (114)

Один из обитателей по имени Ромео, или идущий на поклонение в Рим, был чиновником Ромео ди Вилленёв (1170–1250). В его обязанности входило приискать достойных кандидатов для женитьбы на четырёх дочерях своего господина. Он блестяще справился с заданием и каждый из его кандидатов стал королём. Это возбудило так много зависти против него при дворе, что в результате интриги ему было отказано от двора и он кончил тем, что отправился в паломничество на поклонение в Рим.

(Рай 6:127–129)

В жемчужине сей редкостным лучам

Ромео место. За благое дело

его благодарили дурно там. (129)

(Paradiso 6:127–129)

E dentro a la presente margarita

luce la luce di Romeo, di cui

fu l’ovra grande e bella mal gradita. (129)

Юстиниан восхваляет Ромео за его политические добродетели.

(Рай 6:133–142)

[ «]Раймонда Берингьери вознеся

всех дочек четырех до царской власти,

он очень скромен был, благ не прося. (135)

Потом Раймонд в косых словах напасти

у праведника попросил отчет,

тот пять и семь за десять отдал, к счастью. (138)

И дряхлым, бедным он потом уйдет,

и если бы знал мир, как он достойно

и подаянье малое берет,

хвалил его всегда бесперебойно.» (142)

(Paradiso 6:133–142)

[“]Quattro figlie ebbe, e ciascuna reina,

Ramondo Beringhiere, e ciò li fece

Romeo, persona umìle e peregrina. (135)

E poi il mosser le parole biece

a dimandar ragione a questo giusto,

che li assegnò sette e cinque per diece, (138)

indi partissi povero e vetusto;

e se ’l mondo sapesse il cor ch’elli ebbe

mendicando sua vita a frusto a frusto,

assai lo loda, e più lo loderebbe.” (142)

В Песни 13 «Ада» была упомянута похожая история о Пьер де ла Винья, которому тоже отказали от места при дворе в результате завистливых интриг, что привело его к самоубийству. В истории с Ромео, однако, похожая ситуация заканчивается по-другому. Читатель поймёт намёк на собственную ситуацию Данте в ссылке, какой конец эта ссылка может иметь для него. Пьер де ла Винья был на службе у Фридриха Второго, Ромео восхваляется Юстинианом. Можно догадаться, на чьей стороне лежит симпатия Данте в этих двух историях.