(Пикарда Донати и императрица Констанца.)

В Песни 1 «Ада» Данте оказался в тёмном лесу ошибок и не мог выйти прямо к свету: три зверя препятствовали ему карабкаться вверх к свету. Ему пришлось идти окружным путём, вниз к центру Земли, чтобы оттуда взойти на вершину семиэтажной горы и наконец подойти к земному раю. Он должен был преодолеть всё это, чтобы достичь источника света, того света, до которого он пытался добраться в начале «Комедии». В Песни 2 «Рая» поэт обращается непосредственно к читателю с предостережением: хотя и кажется, что вся тяжёлая работа позади, но то странствие, которое ожидает читателя, будет не менее дерзостным, как для разума, так и для души. Сам поэт Данте стоит перед немыслимой задачей описать рай как то место, где, согласно христианским богословским толкованиям, покаянные души обозревают Бога во всей Его благодати, вне времени или пространства. Данте решает задачу, применяя модель вселенной Птолемея с центром вселенной расположенным в Земле и семью небесными телами – Луной, Меркурием, Венерой, Солнцем, Марсом, Юпитером, Сатурном – бегущими по своим орбитам вокруг них. Каждое из этих небесных тел удерживает временно души, которых пилигрим Данте встречает во время своего восхождения от сферы к сфере. Эти души в самом деле не обитают в этих сферах, но для Данте они становятся доступными, появляясь в этих сферах. Поэт Данте пользуется распространёнными отношениями между планетами и добродетелями: так, каждая душа, с которой Данте беседует, представляет определённую добродетель, проявляя эту добродетель в своей земной жизни или испытывая нехватку этой добродетели в своей жизни на Земле. В своём отношении эта часть «Комедии» отражает предыдущие части – пилигрим Данте находится в своём душевном странствии, где он познаёт мудрость из своих встреч с разными душами и бесед с ними. Разница, однако, заключается в том, что в этой части «Комедии» он познаёт положительные вещи от этих встреч. Он восходит почти невесом от сферы к сфере, как если бы он медитировал, но основной своей структурой эти сферы напоминают предыдущие части «Комедии».

Поэт Данте рассуждает, что Священное Писание описывает Бога в человеческом облике и ангелов, парящих словно птицы, потому, что таким образом человек сможет воспринять то, что ему поведано. Так же и сам Данте описывает в понятных образах свои встречи с душами в раю.

(Рай 4:40–48)

Так говорится вам для разуменья,

но после ум достойно все поймет,

подвластный только власти ощущенья. (042)

Для этого Писанье снизойдет

ко склонностям людским, и руки, ноги

даст Богу, душу в тело обернет. (045)

В Святых Церквах, как люди, на пороге

стоят и Гавриил, и Михаил,

и тот, кем Товий исцелен убогий. (048)

(Paradiso 4:40–48)

Così parlar conviensi al vostro ingegno,

però che solo da sensato apprende

ciò che fa poscia d’intelletto degno. (042)

Per questo la Scrittura condescende

a vostra facultate, e piedi e mano

attribuisce a Dio e altro intende; (045)

e Santa Chiesa con aspetto umano

Gabriel e Michel vi rappresenta,

e l’altro che Tobia rifece sano. (048)

Бог обращается к Данте на том уровне, который понятен Данте, но уровень пилигрима в этой части «Комедии», где он взошёл на самую вершину горы Чистилище, ожидается быть достаточно высоким, так что он в состоянии воспринять то, что ему поведано. Кроме того, подразумевается также что и читатель, прошедший через две предыдущие части «Комедии», где одни и те же темы поднимаются и обсуждаются опять и опять – каждый раз на более высоком уровне, – этот читатель, дойдя в своём чтении до этой части «Комедии», способен понять те окончательные философские, богословские и политические формулировки, которые уже известные читателю темы приобретают в «Раю».

Поэт предупреждает читателя о том, что необъятность времени и пространства в значительной мере ограничивает способность человека помнить. Почти невозможно передать человеческим языком всё, что пилигрим Данте начинает испытывать. Эта неадекватность языка является одной из тем, обсуждаемых в этой части «Комедии».

(Рай 1:1-12)

Свет существа, что движет всей Вселенной,

повсюду проникает и блестит

тут ярко, меньше в части отдаленной. (003)

Я в небе был, где свет его царит,

все видел, но кто сверху опустился

в словах известного не повторит (006)

затем, что ум там в вечность углубился,

приблизившись к желанью своему,

но в памяти ход мыслей не продлился (009)

И все же то, что памяти, уму

дано сберечь из царствия святого,

опорой станет пенью моему. (012)

(Paradiso 1:1-12)

La gloria di colui che tutto move

per l’universo penetra, e risplende

in una parte più e meno altrove. (003)

Nel ciel che più de la sua luce prende

fu’ io, e vidi cose che ridire

né sa né può chi di là sù discende; (006)

perché appressando sé al suo disire,

nostro intelletto si profonda tanto,

che dietro la memoria non può ire. (009)

Veramente quant’ io del regno santo

ne la mia mente potei far tesoro,

sarà ora materia del mio canto. (012)

Если язык «Ада» воспринимался иногда как довольно грубоватый, то в «Раю» язык также свидетельствует о своём развитии от примитивной грубости к утончённой поэтической и философской форме. Данте идёт так далеко, что изобретает собственные слова, как например «trasumanar»/«сверхчеловеческое». Он объясняет читателю, что это слово невозможно понять, если не испытал этого сам.

(Рай 1:70–72)

Сверхчеловечному нет слов, увы,

но хватит и примера здесь благого,

коль опыт сохранен в устах молвы. (072)

(Paradiso 1:70–72)

Trasumanar significar per verba

non si poria; però l’essemplo basti

a cui esperienza grazia serba. (072)

Данте переживает близость Бога в своём произведении, также и читатель должен испытать это, по мнению поэта. Для лексического выражения этого переживания поэт использует классический текст «Метаморфозы» Овидия.

Наблюдая Беатриче, Данте чувствует, как он сам преображается, так же как в «Метаморфозах» главный герой Главк преображается в морское божество после того, как он бросается за борт своего корабля.

(Рай 1:67–69)

Лицо ее менять себя велело,

как сделал Главк, попробовав травы,

товарищем богов став в море смело. (069)

(Paradiso 1:67–69)

Nel suo aspetto tal dentro mi fei,

qual si fé Glauco nel gustar de l’erba

che ’l fé consono in mar de li altri dèi. (069)

Как и Главк в «Метаморфозах», пилигрим Данте становится частью таинства, к которому он был допущен. Эта сцена стоит впечатляющим контрастом с теми описаниями в «Аду», где пилигрим Данте пытается отстраниться от событий, которые он переживает.

Сфера Луны оказывается первой на пути восхождения Данте. Здесь он встречает двух женщин, которые нарушили свои монашеские обеты. Пилигрим вступает в разговор с одной из них. Каждая из женщин оставила свой монастырь чтобы заключить брак как форму политического альянса своей семьи. На первый взгляд жизнь этих женщин выглядит далеко от образцовой – они были слабы в вере, как те души в сфере Меркурия, которых Данте встретит, слабы в своей надежде, или души в сфере Венеры, не имеющие достаточно любви. Поэт Данте создаёт взаимосвязь между изменчивостью Луны и верой, Меркурием и надеждой, Венерой и любовью. Лишь когда пилигрим приблизится к Солнцу, он встретит души, которые имеют добродетели в избытке, а не испытывают их нехватку.

Повторяющаяся в «Комедии» сцена укрепляет структуру всего произведения: как и в Песни 9 «Ада», и в Песни 9 «Чистилища», Песнь 9 «Рая» описывает ворота, через которые необходимо пройти, чтобы добраться до главного места, где происходят основные события. Повторение также наблюдается среди персонажей, которых пилигрим встречает в каждой части «Комедии». Эти персонажи оказываются членами тех же семей, которых он уже встречал и в аду, и в чистилище. Женщину в лунной сфере зовут Пикарда Донати, она из флорентийской семьи, которая была врагом семьи Данте. Чинча Донати упомянут в Песни 25 «Ада». Поэт Форезе Донати повстречался пилигриму в чистилище. Имя другой женщины императрица Констанца (1154–1198), чей сын, Фридрих Второй, находится в аду среди еретиков, а её внук, Манфред, находится среди покаявшихся в последний миг и описан в Песни 3 «Чистилища». Пикарда делится своим чувством упокоения, которое она испытывает, она как бы спелената в волю Бога. Хотя она и осознаёт, что она находится в самой нижней сфере рая, тем не менее она переживает то же благолепие, что и остальные души в раю. Это является намёком на земную ситуацию, подсказывает поэт Данте: иерархическое построение земного общества, церковная иерархия и неравенство не отменяют существующей справедливости.

Как проводник, Беатриче обладает знанием, которого недоставало Вергилию, так что она в состоянии давать Данте советы более проницательные, чем это мог Вергилий.

Беатриче догадывается, что Данте в затруднении относительно понимания того, что все эти души возвращаются на планеты, к которым они тяготеют от рождения, если верить учению Платона. Это явно противоречит христианской идее свободы воли и отрицанию до-бытийного существования души.

(Рай 4:22–24)

Еще вопрос, сомненьем пробужденный:

„Впрямь души возвращаются ль к звездам,

как утверждал Платон, к мечтаньям склонный?“ (024)

(Paradiso 4:22–24)

Ancor di dubitar ti dà cagione

parer tornarsi l’anime a le stelle,

secondo la sentenza di Platone. (024)

Платон, однако, выражает мысль, что хотя человек и имеет определённые предрасположенности, которые даны ему влиянием планет, и что хотя человек совершает поступки в соответствии с этими предрасположенностями, однако сами поступки нельзя назвать добрыми или дурными, – именно здесь свобода воли и имеет место быть.

Даже в раю поэт Данте обращается к классическим источникам.

(Рай 4:52–63)

К своей звезде душа вернется в сени,

поверив, что- там сможет быть такой,

как создала природа без стеснений, – (054)

так он сказал, но, может быть, порой

толпа смысл слов неточно понимает,

не заслужил насмешки он кривой. (057)

Коль знал, что тени в круг свой возвращает

влиянье чести иль хула и блуд,

то лук твой в правду метко ударяет. (060)

Но дурно понят принцип, часто лгут

в кривом миру, планеты называя:

Зевс, Марс, Меркурий. Далеко идут. (063)

(Paradiso 4:52–63)

Dice che l’alma a la sua stella riede,

credendo quella quindi esser decisa

quando natura per forma la diede; (054)

e forse sua sentenza è d’altra guisa

che la voce non suona, ed esser puote

con intenzion da non esser derisa. (057)

S’elli intende tornare a queste ruote

l’onor de la influenza e ’l biasmo, forse

in alcun vero suo arco percuote. (060)

Questo principio, male inteso, torse

già tutto il mondo quasi, sì che Giove,

Mercurio e Marte a nominar trascorse. (063)

Тема свободы воли является одной из важнейших тем, обсуждаемых Данте на протяжении всей «Комедии».