(Уголино и Руджиреи.)

Круг девятый ада лежит на самом дне, там получают своё наказание грешники, совершившие предательство по отношению к тем, к кому мы имеем особое доверие – к семье, к стране, к гостям, к Богу. Те, кто предал Бога, сидят в пастях самого треглавого Сатаны: Иуда сидит в пасти у средней головы, Брут и Кассий в остальных двух.

Уголино (умер в 1289 году) и Руджиреи (1278–1295) стоит обсудить в связи с описанием этой части ада. Огонь как наказание используется поэтом Данте довольно редко. На дне ада огня совсем не найти, это самое холодное место, которое только можно себе представить, если верить поэту. Грешники вмёрзли в лёд, и это выражает состояние неподвижности и неизбежности. Впервые за своё странствие пилигрим Данте не выказывает ни малейшей симпатии по отношению к грешникам, которых он встречает, что свидетельствует о его знании, приобретённом через переживания. Можно проследит определённую повторяемость в описании ада у Данте, где грешники представлены парами – Паоло и Франческа, Фарината и Кавальканти, Улисс и Диомед. В этой части читатель также встречает пару, Уголино и Руджиреи, оба вморожены наполовину в лёд, причём Уголино грызёт затылок Руджиреи. Уголино жалуется Данте на то, что Руджиреи и его фамилия плохо отнеслись к нему, но он умалчивает о том, что сам он был вовлечён в заговор против Руджиреи. Пилигрим Данте встречает в аду и гвелфов и гибеллинов, но, как уже отмечалось выше, было бы ошибкой понимать «Комедию» Данте как политическое произведение, направленное против враждующей политической партии. Пилигрим Данте вынес из свои наблюдений за Фаринатой и Кавальканти то заключение, что создание клик уже само по себе вредное занятие, которое разлагает связующие нити между людьми. Как гвелфы, так и гибеллины представляют собой две стороны одной и той же проблемы.

Пиза была оплотом гибеллинов, окружённая соседями, которые управлялись гвелфами, как во Флоренции. Поэтому Пиза и её территории подвергались атакам со стороны различных группировок гвелфов. Руджиреи предложил нанять представителя гвелфов на пост городского управляющего с тем, чтобы можно было договориться с гвелфами. По его совету Уголино, гвелф, был нанят управляющим Пизы, но сразу же после его появления политика взаимного предательства разыгрывается в Пизе. Руджиреи осознаёт, что он потерял политическую власть, которая перешла в руки Уголино, и начинает компрометировать авторитет Уголино. Уголино, между тем, закрывает глаза на то, что его друзья гвелфы расхищают собственность Пизы. Оба – как Уголино, так и Руджиреи – предают свои обязанности. Эта история была хорошо известна во времена Данте, и он использует её, чтобы осветить проблемы предательства, эгоизма и сепаратизма; показать, каким образом они разрушают человека не только в жизни, но и после смерти. Это также обсуждение злоупотребления духовного и светского, неверного отношения между этими сферами – напомним, что Уголино занимал правительственную должность, а Руджиреи был кардиналом церкви. Как искажение в форме создания клик, так и искажение в отношениях между духовым и светским находят отражение в истории Уголино.

Уголино прекращает грызть затылок Руджиреи с тем, чтобы обратиться к Данте, что, мол, несмотря на то, что ему тяжело говорить от этом, он всё-таки расскажет ему свою историю. Поэт Данте намекает на то, что Уголино будет делать что угодно, лишь бы ранить своего врага, невзирая на ту боль, которую это может принести ему самому. В этом поэт видит природу греха.

(Ад 33:1–9)

От страшной пищи грешник оторвал

свой рот и губы вытер волосами

той головы, которую глодал. (003)

Потом он начал: «Хочешь, чтоб словами

отчаянное горе обновил,

что молча давит сердце мне клещами? (006)

Но если б тем бесславие взрастил

предателя, которого глодаю,

я вместе плакал бы и говорил. [»] (009)

(Inferno 33:1–9)

La bocca sollevò dal fiero pasto

quel peccator, forbendola a’ capelli

del capo ch’elli avea di retro guasto. (003)

Poi cominciò: ”Tu vuo’ ch’io rinovelli

disperato dolor che ’l cor mi preme

già pur pensando, pria ch’io ne favelli. (006)

Ma se le mie parole esser dien seme

che frutti infamia al traditor ch’i’ rodo,

parlare e lagrimar vedrai insieme.[”] (009)

В истории Уголино простые люди страдают из-за действий обоих – как Уголино, так и Руджиреи. Уголино был арестован и посажен в башню вместе со своими четырьмя детьми. Уголино подчёркивает в своём повествовании страдания детей – это его намерение, выделить свои страдания и показать жестокость Руджиреи. Однако Уголино сам повинен во всём в той же степени, как и Руджиреи. Поэт Данте использует описание страданий невинных детей из Библии чтобы показать, что эти страдания явились результатом грехов обоих персонажей. Воспринимать историю Уголино так, как он рассказывает её, было бы понять совершенно превратно намерение поэта представить эту историю как поучение для читателя о природе жестокости. Пилигрим Данте научился различать истину за словами, поэт Данте ожидает того же и от читателя, что и читатель научился тому, что познал пилигрим Данте. Когда дверь, ведущая в пизанскую башню была заколочена, Уголино стало ясно, что это означает: что все они умрут медленной и мучительной смертью от голода.

Уголино вспоминает смерть своих детей и как он был вынужден есть тела своих мёртвых детей.

(Ад 33:67–76)

[ «]Четвертый день проходит все немой.

Упал мой Гаддо, ноги обнимая,

вскричал: „Что ж не поможешь, отче мой?“ (069)

И тут же умер. На троих взирая,

смотрел я, как глядишь ты на меня.

Все пали, друг за другом умирая. (072)

И я ослеп в конце шестого дня,

наощупь брел над каждым, призывая

два дня еще, и умер, их храня. (075)

Ведь голод посильней, чем боль любая.»

(Inferno 33:67–76)

[“]Poscia che fummo al quarto dì venuti,

Gaddo mi si gittò disteso a’ piedi,

dicendo: ‘Padre mio, ché non m’aiuti?’ (69)

Quivi morì; e come tu mi vedi,

vid’ io cascar li tre ad uno ad uno

tra ’l quinto dì e ’l sesto; ond’ io mi diedi, (072)

già cieco, a brancolar sovra ciascuno,

e due dì li chiamai, poi che fur morti.

Poscia, più che ’l dolor, poté ’l digiuno.” (075)

Картина каннибализма, где отец поедает своих детей, задумана поэтом как картина, где преданность и обязанность теряют силу и пренебрегаются. Поведав свою ужасающую историю, Уголино возвращается обратно к своему занятию – грызть затылок Руджиреи, это стало его наказанием – он переживает раз за разом своё предательство всякого проявления любви, какое только можно найти на земле. Совершая этот ужасный акт, он принимает своё наказание и получает как раз то, чего он всё время жаждал – наказать своего врага.

Поэт Данте располагает историю Уголино в контексте и проводит параллель с Евангелием от Иоанна, главой 6, где Иисус говорит своим ученикам: «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в меня не будет жаждать никогда». В этом контексте Иисус говорит не буквально, но духовно. Воспринимать эти слова Иисуса буквально было бы каннибализмом и абсолютным непониманием духовного тяготения в соединении с Господом. Для поэта, проявление христианской любви заключается в участии причастия, в участии принятия тела и крови Господней, но если этот акт лишён духовного измерения, это становится актом каннибализма.

Песнь 33 повествует также о праздничном пире, где пилигрим Данте встречает группу грешников, которые сидят за праздничным столом, в какое-то время один из гостей произносит пароль, на который появляется слуга и убивает всех гостей. Этот эпизод служит как иллюстрация ко греху предательства против своих гостей.

Последняя Песнь 34 Ада повествует о самом Сатане и завершает переживания пилигрима Данте в аду. Если в Песни 3 «Ада» пилигрим встречает ангелов, которые были пассивны во время бунта Сатаны против Бога, то в Песни 34 пилигрим Данте встречает самого бунтовщика. Хотя картина воплощения зла вызывает страх и ужас, само зло бессильно против Данте. Иуда, Брут и Кассий представляют худших из грешников. Иуда предал Христа и в наказание съедаем средней пастью Сатаны. Римская Республика должна была привести к образованию Римской Империи, которая в глазах Данте является идеальной политической системой, свободной от борьбы за власть, поскольку партии не существуют. Юлий Цезарь должен был по словам Данте привести идею империи к осуществлению. Брут и Кассий были виновны в том, что препятствовали этому и бросили республику в гражданскую войну. Нужно было ждать восхождения на трон императора Августа, чтобы наконец свидетельствовать установлению имперской системы. Поэт Данте был уверен, что Бог не станет посылать спасителя в мир, пока мир находится в войне. Убийство Юлия Цезаря, таким образом, также препятствовало и замедляло план Бога. Брут и Кассий действовали против божьего замысла, утверждает поэт.

Для того чтобы покинуть ад, Данте и Вергилий должны пробраться через дыру, но вместо того, чтобы пробираться дальше вниз, они исхитряются проползти между лап Сатаны, после чего, неожиданным и таинственным образом, оба они могут лицезреть звёзды.