— Эмили, сегодня вечером ко мне приедет коллега. По правде говоря, он поживет здесь какое-то время, пока не встанет на ноги. Он мой бывший ученик, который стал заведующим кафедрой современной истории после Перегрина Майерса, у него испытательный срок в шесть месяцев. Я хотел предупредить тебя раньше. Он позвонил мне, когда ты была у родителей.

Эмили вздохнула. Ее двоюродный дедушка нередко приглашал к себе домой коллег. Иногда они останавливались на ночлег, и в полуразвалившемся старом доме было определенно много места для полудюжины посетителей. Однако Эмили вспомнила, что прошел почти месяц с тех пор, как она ходила в супермаркет, а у коллег ее дяди, несмотря на их хрупкую внешность, был хороший аппетит. Также надо будет подготовить комнату. Кстати, Эмили начала расшифровывать наиболее сложные записи дяди Джона.

— Завтра к тебе приедет человек из издательства, — предупредила она его. — Ты помнишь, верно?

Ее дед был рассеянным, поэтому она совсем не удивилась, что он забыл упомянуть о приезде своего коллеги.

Здесь, на юге, уже чувствовалась весна. Подснежники отцвели, а нарциссы кивали золотыми головками в садах и под живой изгородью.

Прошел месяц с тех пор, как Эмили навещала своих родителей. Уже месяц она заставляла себя избавиться от воспоминаний, переполнявших ее разум. После возвращения к дяде не было ни одной ночи, чтобы ее не мучили сны… Воспоминания, а потом страхи, которые, к счастью, развеялись в начале этой недели, когда пришли месячные.

Она очень радовалась тому, что не забеременела, но одновременно испытывала острое чувство потери оттого, что физически ничто не будет напоминать ей о ночи с Мэттом.

По правде говоря, она повела себя как идиотка, и лучше всего выбросить воспоминания из головы и быть благодарной за то, что ей удалось это сделать. Она по-прежнему не понимала, что заставило ее вести себя так рискованно. Однако первоначальный шок и жгучий стыд, ошеломившие ее, прошли, оставив странное чувство вины. Дело в том, что она помнила только удовольствие от близости с Мэттом, а не болезненное отвращение к себе, которое испытывала позже.

Эмили поехала в город и сделала покупки со своей привычной деловитостью. Грейси раздраженно упрекала ее в том, что она позволяет дяде Джону использовать ее как экономку, а не высококвалифицированного научного сотрудника, на которого она училась.

— С твоей квалификацией и умом ты можешь работать где угодно, — возразила Грейси, когда Эмили спокойно сказала, что ей нравится жить с их двоюродным дедом.

И это было правдой. Несмотря на рассеянность, ее двоюродный дедушка обладал блестящим умом, а за время работы Эмили обнаружила, что древние египтяне очаровали ее не меньше, чем он сам.

Она надеялась, что издатели сообщат ему хорошие новости. Публикация книги много для него значила.

Укладывая покупки в машину, она взглянула на часы и подумала, что ей надо просто вернуться в дом вовремя и предупредить миссис Битти об их неожиданном госте.

Когда Эмили начала работать на своего дядю, ей потребовалось немало такта и дипломатии, чтобы установить хорошие отношения с женщиной, которая приходила убирать дом ее дяди дважды в неделю уже почти двадцать лет. Как только Битти поняла, что Эмили не собирается вторгаться на ее территорию, у них сложились хорошие рабочие отношения.

Этим летом, если повезет, она уговорит дядю Джона навести порядок в его полудиких садах. Помимо заросших цветников и дикой лужайки, у дома был огород, обнесенный стеной. Эмили считала расточительством нежелание дяди выращивать собственные овощи.

Она знала, что родителям и сестре трудно понять ее тягу к стабильности и постоянству. То, что ее мать называла «домашним хозяйством», было чуждым для остальной семьи. Среди родственников Эмили были либо неугомонные авантюристы, как ее родители и сестра, либо великие ученые, как ее дядя.

Ее семья не понимала, как можно получать удовольствие от содержания дома, приготовления пищи и садоводства, создания комфорта для других, поэтому Эмили долго отрицала свою потребность в этом. Теперь, повзрослев, она научилась принимать эту сторону своей натуры и с пользой ее применять.

Грейси откровенно заявила Эмили, что ей нужен собственный дом и большая семья.

— Если ты такая домоседка, дорогая, то, по крайней мере, найди себе великолепного мужчину, от которого ты родишь кучу детей. Ты попусту тратишь время и внимание на дядю Джона. Посмотри правде в глаза: он так увлечен своими мумиями, что почти ничего не замечает вокруг.

Эмили пожала плечами и притворилась, что замечание сестры ее не обидело. Грейси не собиралась причинять ей боль, Эмили это знала. Ей просто не приходило в голову, что женщина может так хотеть выйти замуж и нарожать детей.

Мир меняется, и, похоже, в нем нет места для такой женщины, как Эмили. В наши дни женщины стремятся сделать карьеру, быть амбициозными, совмещать работу и семейный быт и при этом выглядеть гламурно.

Эмили скривилась. Разве никто не понимает, что любому человеку, независимо от его мотивации, практически невозможно достичь таких безжалостных стандартов совершенства? И многие женщины, которые не соответствуют такой ролевой модели, считают, что недосягаемые высоты совершенства только подчеркивают их собственные недостатки. Эмили знала, что женщины чаще всего виноваты во всем, а теперь у них появилось дополнительно бремя вины.

Слегка хмурясь из-за своего дурного настроения, спровоцированного нежелательными воспоминаниями о Мэтте, она сосредоточилась на вождении и перестала мечтать.

Надо смотреть правде в глаза. То, что было между ней и Мэттом, ничего для него не значило. Это была просто короткая интрижка. На месте Эмили могла оказаться любая другая женщина. Остановив машину, она выгрузила покупки, отнесла их в большую старомодную кухню и поставила коробки на вымытый стол. Неужели она действительно так не уверена в себе и настолько отчаялась, что отдалась первому мужчине, который предложил ей переспать? Неужели она и вправду так недовольна собой, что потеряла бдительность, как только к ней прикоснулся незнакомец?

Услышав, как миссис Битти ходит этажом выше, Эмили пошла предупредить ее о приезде коллеги дяди Джона.

Миссис Битти работала тщательно, но медленно, и к тому времени, когда с помощью Эмили она подготовила спальню для коллеги дяди Джона, пора было готовить ужин.

Эмили едва успела просмотреть почту, чтобы убедиться, что ей не предстоят срочные дела.

Дядя Джон предпочитал простую пищу, хотя Эмили иногда сожалела о том, что у нее нет возможности проявить свои кулинарные таланты. Сегодня она планировала подать на ужин тушеную говядину с клецками — одно из его любимых блюд. Оставалось надеяться, что у его коллеги такой же вкус. После ужина она оставит двух стариков наедине, а сама будет работать над записями своего дяди.

Он писал так мелко и неразборчиво, что сначала она почти ничего не могла прочесть, но теперь, благодаря долгой практике, разбирала его записи гораздо быстрее.

К счастью, во время летних каникул в университете она прошла ускоренные курсы секретарей, чтобы после зарабатывать дополнительные деньги. С тех пор как стала работать на своего двоюродного дедушку, она обнаружила, что секретарские навыки почти так же важны, как и научные способности.

Как всегда, едва она начала расшифровывать записи своего дяди, сразу увлеклась персонажами и разворачивающимися событиями, которые казались намного реальнее того, что происходило вокруг нее.

Голые исследовательские факты своего дяди она подавала так, что его научный трактат о повседневной жизни богатого купца с семьей и их положении в сложной социальной иерархии Египта больше походил на роман.

Однако всякий раз, когда она отдавала подготовленные страницы дяде Джону, он был доволен ее работой. Она так увлеклась своим занятием, что удивилась, услышав бой старинных часов в холле напротив кабинета. Было пять часов, и скоро в кабинет войдут ее дядя и его коллега. Эмили вздохнула, испытывая легкое разочарование, и отложила работу в сторону.

Хотя в доме было центральное отопление, дядя всегда настаивал на том, чтобы в комнате, в которой он проведет вечер, горел камин. Закрыв чехлом пишущую машинку, Эмили принялась разводить огонь в камине.

Столовая представляла собой обшитое темными панелями помещение, которое Эмили постоянно пыталась оживить и согреть, ставя там вазы и кувшины с цветами. Сегодня большой оловянный кувшин с нарциссами и форзицией оставлял теплый отблеск на темном полированном буфете из дуба.

Ее дядя, как и большинство мужчин его поколения, любил роскошь, и Эмили потакала ему в этом. Она знала, как ему нравится ужинать за столом, на котором лежат тяжелые и блестящие столовые приборы, унаследованные им от бабушек и дедушек со времен Викторианской эпохи, и стоит дорогой мейсенский обеденный сервиз.

Закончив подготовку, она оглядела комнату с горящим камином, полированным деревом, сверкающим серебром и фарфором с красно-золотыми полосами и задалась вопросом, понимает ли ее двоюродный дедушка, сколько сил потрачено на создание такой гостеприимной обстановки и сколько еще работы предстоит после ужина.

Каждый предмет драгоценного хрупкого фарфора нужно будет тщательно помыть и вытереть вручную, а каждый столовый прибор отполировать. Эту работу Эмили никогда не поручала миссис Битти.

Дядя Джон собирался ужинать в половине девятого. Сначала он планировал угостить гостя бокалом дорогого сухого хереса, показать его комнату и дать ему время на обустройство.

Эмили вздохнула, взглянув на часы. Половина седьмого. Она надеялась, что ее дядя не опоздает.

Внезапно она услышала, как к дому подъезжает машина. Судя по тихому урчанию двигателя, машина была намного дороже тех дизельных автомобилей, которые используются в такси. Она нахмурилась, снимая фартук и машинально приглаживая простое и аккуратное темно-серое платье, прежде чем выйти в холл.

Дверь открылась. Эмили услышала голос дяди, а затем еще один — мужской, оживленный и поразительно знакомый. Она застыла на месте от удивления. Ее переполняли неверие, страх, гнев и шок.

Мэтт! Но этого не может быть.

У Эмили закружилась голова, ее затошнило, а сердце заколотилось так быстро, что она едва не упала в обморок. Она приказала себе сделать глубокий успокаивающий вдох, потом еще один. Она стояла, прижавшись спиной к стенной обшивке комнаты, инстинктивно стараясь спрятаться.

Дядя Джон вошел первым. Эмили давно не видела, чтобы он так шустро двигался, и не слышала, чтобы он так бойко разговаривал. За ним шел Мэтт, но уже не такой, каким она его запомнила.

Он был гладко выбрит и аккуратно пострижен. Вместо джинсов и свитера на нем была спортивная куртка с потертыми локтями, клетчатая рубашка и простой галстук. Странно, что мозг Эмили отслеживал эти мелкие и незначительные детали, пока ее тело было сковано болезненным напряжением. Она не могла сдвинуться с места.

— Я сейчас познакомлю вас со своей племянницей. Чудесная девушка. Где же она?…

Эмили увидела, как близорукий дядя оглядывается вокруг, и заставила себя двигаться.

Взмолившись, чтобы Мэтт каким-то чудом не узнал ее, она неуверенно вышла из тени и сразу заметила, как Мэтт округлил глаза, а потом прищурился. Он уставился на нее в упор, и у нее засосало под ложечкой.

— Ах, Эмили, моя дорогая, вот ты где! Познакомься с нашим гостем. Мэтт, это моя племянница, а точнее, моя внучатая племянница и помощница Эмили Блэклоу. Эмили, это тот коллега, о котором я тебе рассказывал.

Мэтт пришел в себя намного раньше Эмили и протянул ей руку. Она неохотно пожала ему руку, ощущая твердые мозоли на его ладонях, которые однажды ласкали ее тело.

— Эмили.

Она услышала жесткие нотки в его голосе, когда он произнес ее имя, и виновато покраснела. Она не могла говорить и знала, что все усилия, которые она приложила, чтобы улыбнуться и вести себя нормально, совсем не соответствовали его собственной, почти вежливой реакции на нее. Но, с другой стороны, у него наверняка гораздо больше практики в таких делах, чем у нее самой.

Совсем не подозревая, какие страсти бушуют между его племянницей и коллегой, дядя Джон добродушно сказал:

— Эмили, покажи Мэтту его комнату. Я приглашаю вас в кабинет, чтобы выпить бокальчик вина перед ужином, Мэтт.

Она ничего не могла изменить — пути назад не было. Выпрямившись, Эмили направилась к лестнице. Она знала, что Мэтт идет следом за ней, хотя он двигался так легко, что она не слышала его шагов.

Она напряженно ждала, пока дядя откроет дверь своего кабинета, и сжимала пальцами поручень лестницы, почувствовав тепло тела Мэтта. Ей хотелось забыть о гордости и обо всем остальном, броситься наутек и бежать, но прежде, чем она сделала нечто подобное, Мэтт взял ее за запястье. Она остановилась.

— Что случилось? — надменно спросила она, используя последние искры бравады.

Он одарил ее ледяным взглядом:

— Странно, что ты спрашиваешь. Меня познакомили с внучатой племянницей коллеги — молодой женщиной по имени Эмили Блэклоу, но я уже знаю эту девушку под совершенно другим именем. Я думаю, в данных обстоятельствах ты должна объясниться, не так ли?

— Франсин — мое второе имя, — сухо сказала ему Эмили.

— И удобная маскировка, чтобы я не смог тебя найти.

Эмили поджала губы. Они оба знали, что Мэтт вряд ли стал бы искать ее, но она не могла объяснить, почему она солгала. И почему ей захотелось хотя бы раз стать другой.

— Думай, что хочешь, — отрезала она. — Я не обязана оправдываться.

— Нет, конечно, — согласился он и посмотрел на нее почти мрачно.

Под его обжигающим взглядом она вздрогнула. Нынешнее противостояние, такое неожиданное и нежелательное, напоминало Эмили об их неподобающей первой встрече.

Поморщившись от отвращения к себе и заставляя себя забыть, что чувствовала в его руках, Эмили поняла: она не испытывала тогда ни вины, ни позора, а скорее наоборот, ощущала себя любимой, драгоценной и желанной.

— Но ведь ты не хотела, чтобы я тебя нашел? — произнес Мэтт.

Она насторожилась. Почему он спрашивает ее об этом? Неужели он правда хотел встретиться с ней снова, как и она?

— Я не могу придумать ни одной причины, по которой кто-то из нас должен снова захотеть увидеть друг друга, — сухо ответила она.

— Неужели?

При виде его взгляда у нее резко скрутило живот. И внезапно охватил жар, который не имел ничего общего с обжигающим, жгучим отвращением к себе, которое она чувствовала раньше. Ей удалось придумать только одну причину, по которой он мог захотеть ее снова увидеть. Она вздрогнула, вызывающе глядя ему в глаза.

Неужели он действительно думает, что она согласится продолжать их отвратительную сексуальную связь, если они не испытывают друг к другу ничего, кроме страстного влечения? Кем он ее считает? Униженная, она прикусила губу, не в силах больше смотреть на него. Было очевидно, что именно он думает о ней, и не без оснований.

— Конечно, — холодно сказал он, — могла быть и другая причина, по которой ты скрывала свое настоящее имя. Возможно, у тебя есть кто-то другой. А меня ты использовала как замену… — Его голос ожесточился на последнем слове. Но, не обращая внимания на опасность, Эмили тут же ухватилась за соломинку, которую он невольно бросил ей.

Ей придется притвориться, что у нее есть другой мужчина. Ну, по крайней мере, пока Мэтт гостит у ее дяди. Таким образом, она может гарантировать, что он не попытается снова сойтись с ней.

Она понятия не имела, как догадалась, что Мэтт никогда не потерпит, чтобы его использовали в качестве замены. Но, не обращая внимания на безрассудство ситуации, Эмили быстро произнесла с ноткой отчаяния в голосе:

— Да, у меня есть другой мужчина.

Дверь кабинета открылась, и вышел ее дядя.

— Эмили, — позвал он, увидев, что она стоит на лестнице. — Тебе звонит какой-то Трэвис.

Она не понимала, зачем ей звонит жених сестры. Что-нибудь случилось с Грейси?

Она высвободила запястье из крепкой хватки Мэтта и поспешила вниз по лестнице.

— Трэвис? Это еще кто такой? — угрожающе спросил он.

Она не привыкла лгать. Но, с другой стороны, все, что она делала рядом с Мэттом Слейтером, было не в ее характере.

— Трэвис — мой жених, — просто и внезапно произнесла она.

Она пошла в кабинет. Ее сердце билось в два раза быстрее, чем обычно. Она взяла трубку дрожащей рукой и напряженно сказала:

— Трэвис, это Эмили. Что-то случилось?

— Нет, все в порядке. Просто мои предки собираются приехать в Англию. Они приедут через три месяца, и Грейси предположила, что ваш дядя поселит их у себя на пару дней, а ты покажешь им город. Если тебе это неудобно, так и скажи, я не обижусь. Я не хочу, чтобы они доставляли вам столько хлопот.

Хлопоты? Она с трудом сдержала истерический смех. Настоящие хлопоты ей приготовил мужчина, которого она оставила стоять на лестнице. Проблема в том, что она испытывает к нему, когда смотрит на него. Эмили оказалась в ситуации, в которую не попадала никогда.

— Нет, — ответила она. — Никаких хлопот. Назови точную дату приезда твоих родителей.

Они поболтали еще несколько минут. Похоже, Грейси ходила по магазинам со своей будущей свекровью. Понимая, сколько стоит телефонный звонок из Австралии, и не забывая о том, что Мэтт Слейтер наверняка по-прежнему стоит на лестнице, Эмили попрощалась с Трэвисом как можно быстрее.

Когда Эмили появилась, Мэтт прервал разговор с ее двоюродным дедом, а потом, когда они оказались вне пределов слышимости старика, резко спросил:

— Почему ты не сказала, что ты помолвлена?

— Ты не спрашивал.

Повисло неожиданно мрачное молчание, словно Мэтт злился на нее.

— Я понимаю. Где он? Почему он не с тобой?

— Ему пришлось вернуться в Австралию.

— И поскольку его не было рядом, ты занималась со мной любовью вместо него? — упрекнул ее Мэтт.

Они остановились у его комнаты. Эмили старалась положить конец этому ужасному испытанию. Выглядя настороженной, она беспечно, но неубедительно пожала плечами.

— Наверное, я сильно по нему соскучилась. — Она умолкла, осмысливая, что, будучи помолвленной, она занималась сексом с другим мужчиной.

— Ты так по нему соскучилась, что использовала меня, чтобы утолить свою сексуальную потребность, — в ярости произнес он.

Эмили вздрогнула от ненависти к самой себе.

— Да. Да, боюсь, что так.

В его молчании было что-то странное, но она не осмелилась взглянуть на него.

— Это твоя комната, — сухо сказала она, открывая дверь. — Располагайся. Дядя Джон любит ужинать в половине девятого.

Эмили начала отворачиваться от него, но Мэтт схватил ее за руку, удерживая на месте.

— Скажи мне что-нибудь, — мягко попросил он. — Какова вероятность того, что ты заскучаешь по своему жениху, пока я буду гостить у твоего дяди? Потому что, если ты по нему соскучишься…

Этого она и боялась. От этого она пыталась защититься с тех пор, как увидела проницательный и оценивающий взгляд Мэтта.

Это было намного хуже, чем она могла вообразить. Унижение и тоска нахлынули на нее, она побледнела от шока и обиды. Высвободив руку, жалобно пробормотала:

— Нет. Того, что произошло между нами, больше не повторится. Я хочу, чтобы ты понял. Наверное, ты привык к случайным связям, — смело прибавила она, забыв о сдержанности, — но я к ним не привыкла.

— Потому что ты влюблена в своего жениха.

Его вопрос сбил ее с толку. Какое-то время она пялилась на него, потом быстро сказала:

— Да. Нет. То есть я не стала бы заниматься сексом с незнакомцем, даже если бы не была помолвлена. — Она прикусила нижнюю губу и хрипло и правдиво прибавила: — Я не могу объяснить, почему это произошло между нами.

Эмили сглотнула, внезапно почувствовав себя уставшей и разбитой, и удивилась, когда Мэтт заговорил с ней мягко, почти нежно, словно пытался ее успокоить.

— Ты скучала по своему жениху, ты была одинока и потеряна. Расскажи мне о нем. Как он выглядит?

Эмили моргнула, будучи в полном замешательстве. Как выглядит Трэвис?

Она смущенно пробормотала:

— Ну, он высокий. И блондин.

— Покажи мне его фотографию. Ведь у тебя есть его фотография?

У нее отвисла челюсть.

— Я прошу показать его фото на случай, если я когда-нибудь с ним встречусь, — услужливо сказал Мэтт.

— Нет. Ты с ним не встретишься, — быстро ответила Эмили и напряглась, когда он взял ее левую руку.

— Ты не носишь помолвочное кольцо, — тихо произнес он.

— Пока нет. Мы сказали моим родителям совсем недавно. Трэвис поехал домой, чтобы рассказать об этом своим родителям.

— Он уехал домой без тебя?

Почему он задает ей все эти вопросы, заставляя врать ему все больше и больше?

— Я не могла поехать с ним. Мне надо работать над книгой дяди Джона. Послушай, мне пора идти вниз. Скоро подадут ужин.

— Ты с такой неохотой говоришь о человеке, которого любишь. Большинство женщин постоянно говорят только об этом, особенно если они помолвлены.

— Ну, я не большинство женщин, — отрезала Эмили, наконец найдя в себе силы, чтобы уйти.

— Да, — проворчал он себе под нос, глядя, как она напряженно идет к лестнице. — Ты другая.

Он хмурился, входя в свою комнату и вспоминая маленькое пятно крови, которое увидел на своем спальном мешке. Сначала он глазам своим не поверил и решил, что их близость была не случайной и не бессмысленной, а особенной — редкой и предопределенной.

И потом он обнаружил, что женщина, которая так страстно отдавалась ему, была девственницей, а он оказался ее первым любовником. И у него были доказательства.

Он стал сильнее сожалеть о том, что они расстались. И был так ошеломлен своей реакцией на нее и желанием удержать при себе эту женщину, что не успел ничего сделать до того, как она ушла от него.

Он пытался разыскать ее после того, как уладил формальности, связанные со своей новой должностью. Он вернулся туда, где высадил ее, но оказалось, что ни одна служба эвакуаторов не забирала ее машину. Ему пришлось быстро вернуться в Оксфорд и постараться избавиться от воспоминаний о ней. Но во время бессонных ночей он снова и снова представлял себе, как держит ее в своих объятиях.

Если подумать беспристрастно, то нетрудно догадаться, почему Эмили так испугалась. Она наверняка ужаснулась тому, что ее жених узнает о ее поступке. Он, конечно же, знал, что она девственница. Мэтт нахмурился. Она утверждает, что Трэвис ее любовник, но она наврала. Мэтт видел ужас в ее глазах. Интересно, кем она его считает?

Что касается ее жениха, разве он не понимает, что не должен оставлять ее одну? Разве он не понимает, что может легко ее потерять? Неужели ему все равно?

Судя по всему, Трэвису нет до Эмили дела, если он даже не занимался с ней любовью. Мэтт тряхнул головой, как пловец, пытающийся очистить глаза от воды. Он старался обуздать свои мысли и чувства.

Он едва не влюбился в женщину, с которой встречался только однажды. Причем эта женщина влюблена в другого мужчину и помолвлена с ним. Она отдалась Мэтту так страстно и безрассудно, что при воспоминании о ней он по-прежнему возбуждается.

Она была явно напугана тем, что ее жених узнает о случившемся. Она, наверное, любит этого мужчину, хотя он, очевидно, не заслужил эту любовь.

Однажды судьба свела Эмили и Мэтта вместе, а теперь они встретились снова. Возможно, он не обманывает себя, думая, что две эти случайные встречи не простое совпадение.

А чего он ждет? Что она расторгнет помолвку и придет к нему? Странно, но он обрадовался бы этому. Он так сильно хотел снова почувствовать Эмили в своих объятиях, обнять ее и любить. Мэтт не понимал, что с ним происходит. После предательства Джоли он сурово решил, что ни одна женщина больше никогда не причинит ему боли. Но теперь он практически готов признать, что ему нужна женщина, помолвленная с другим мужчиной. По сути, он должен презирать Эмили, а не хотеть.

Вот если бы она не была помолвлена… Но Эмили помолвлена, и нынешняя ситуация противоречит всем принципам Мэтта. Он не имеет права на женщину, которая уже связана с другим мужчиной. Она может ему нравиться, но он не должен испытывать к ней сексуальное влечение.

Но ведь Эмили переспала с ним, решив заменить им своего жениха. И хотя она утверждала, что Трэвис ее любовник, Мэтт знал правду.

Он понимал, что хватается за соломинку.

Разве он не усвоил урок с Джоли? Разве он не узнал, что женщины — прирожденные обманщицы?

Но Эмили казалась совсем другой. Она пробудила в нем чувства. А что она заставила его почувствовать? Что их близость, необычная и безрассудная, была такой сильной, что ни один из них не сумел ей противостоять?

Если Мэтт и считает, что между ними произошло нечто особенное, редкое и достойное уважения, то Эмили думает иначе. Для нее он стал просто заменой Трэвиса.

Только непонятно, зачем она лжет и утверждает, что Трэвис ее любовник?