— Ты уверена, что хочешь меня?

Дыхание Мэтта щекотало ее кожу, которая покрылась мурашками. Эмили задрожала, потом напряглась, почувствовав, как губы Мэтта обводят контур ее рта и ласково прикасаются к нему.

Эмили не догадывалась, что нежное, почти неуверенное прикосновение чьих-то губ к ее рту пробудит в ней головокружительное удовольствие и страсть. Казалось, она всю жизнь ждала этого чувственного соприкосновения губ.

Она прошептала у губ Мэтта:

— Я хочу тебя, — и задрожала от предвкушения, ощутив, как напрягается Мэтт.

Незнакомое пьянящее желание доказать Мэтту прикосновениями и поцелуями, какое удовольствие он ей доставляет, переполняло Эмили. Она, ни разу не обнимавшаяся с мужчиной, даже с Джерри, внезапно превратилась в женщину, которую не знала сама.

Откуда она узнала, что нежное прикосновение кончиков ее пальцев к его коже заставит Мэтта напрячься и застонать? Он крепче обнял ее, прижимая к своему разгоряченному и мускулистому телу.

Он обхватил руками ее голову и запустил пальцы в ее волосы, а потом стал покрывать поцелуями изящные контуры ее лица. Почувствовав его теплое дыхание у своего уха, она задрожала под наплывом страстного возбуждения. Ощущения, о существовании которых она не подозревала, пронизывали ее живот и грудь, побуждая инстинктивно прижиматься к Мэтту.

Ей хотелось почувствовать его твердое и жаркое тело рядом со своим, насладиться его ласками и поцелуями. Желания затуманили ее способность мыслить здраво, а разум замолчал под натиском доминирующих требований тела.

Мэтт отвел волосы Эмили от лица, обнажая шею, и стал целовать ее. Она нетерпеливо выгнулась к нему, но не в смиренной мольбе, а требовательно, словно точно зная, чего она хочет. Тепло его дыхания, жадные поцелуи, легкое прикусывание зубами, собственническое прикосновение рук — все казалось ей идеальным. Она интуитивно целовала его в ответ, нежно касалась языком и зубами.

Снежная метель, которая свела их вместе, потеряла смысл. Самое главное в том, что Мэтт наконец-то снял с Эмили нижнее белье и обхватил руками ее грудь. Его большие пальцы нетерпеливо поглаживали ее чувствительные и напряженные соски. Он отлично знал, что ей понравится. Наконец он опустил голову и обхватил губами ее сосок. Он нежно целовал его и ласкал языком, осторожно прикусывал и ритмично посасывал. Эмили обмякла и задрожала от потрясающей, возбуждающей гармонии единения с Мэттом. Казалось, она всю жизнь ждала этого момента и этого человека.

То, что она переживала, выходило далеко за рамки правильного или неправильного. Далеко-далеко за пределы волнения о том, стоит ли защитить себя от разочарования и обиды. Их взаимная страсть была настолько примитивной, яростной и всепоглощающей, что обнажала их истинные потребности.

Прежняя Эмили скорее умерла бы тысячу раз, чем закричала от удовольствия, которое было почти невозможно сдерживать. Прежняя Эмили никогда не решилась бы разделить с мужчиной свою радость от наслаждения, которое он ей дарил.

Прежняя Эмили ни за что не стала бы нетерпеливо и открыто говорить о своих желаниях, когда Мэтт повернул голову, чтобы приласкать другую ее грудь.

— Франсин… Неужели ты мне не снишься? Эмили напряглась. Она совсем забыла, что представилась ему как Франсин. Наверное, другое имя дало ей свободу вести себя так, как Эмили никогда бы не поступила.

Губы Мэтта коснулись ее живота, и Эмили решила, что ее пронзает электрическим током. Он погладил рукой ее бедро.

— Нет, не торопись, — хрипло произнесла она. — Я хочу тебя.

Она пыталась сказать Мэтту, что хочет изучить его тело и наслаждаться ощущением его плоти под пальцами и губами. Ей не терпелось доставить ему такое же удовольствие, которое он подарил ей.

Он не ответил, и она поцеловала его грудь и неуверенно обвела языком сосок. Он обхватил руками ее талию, а потом запустил пальцы в ее волосы, молчаливо прося повторить ласку.

Эмили не предполагала, что наступит время и появится мужчина, рядом с которым она откажется от любых барьеров и чувства самосохранения. Мужчина, тело которого пробудило в ней столько желания и нежности. С Джерри она всегда втайне боялась сексуальной близости. Она думала, что страшится ее из-за собственной неопытности и разочарования в нем, но теперь, с Мэттом, в ее душе не было ни страха, ни сомнений. Ничто не могло омрачить всепоглощающую радость, которую она испытывала, лаская его. Чувствуя, что Мэтт оказался в ее власти, она испытала сильнейшую женскую гордость.

Он на мгновение коснулся руками ее плеч, словно собираясь оттолкнуть Эмили, но потом, когда она обвела языком его пупок, напрягся, вздрогнул и простонал, разрываясь между протестом и желанием. Она проигнорировала все, что он ей говорил. В их распоряжении только одна ночь, и теперь, когда ее душа и тело так восприимчивы к Мэтту, она желает разделить с ним всю свою радость.

Мэтт выкрикнул ее имя. Когда-то, давным-давно, он хотел так любить Джоли и быть любимой ею, но ей не нравилось, когда он ласкал и целовал ее грудь. Он упрекал себя в неспособности возбудить ее. Женщины могли наслаждаться сексом и действительно наслаждались им, как он обнаружил в подростковом возрасте, но Джоли была слишком холодной.

Он убеждал себя, что должен терпеть и ждать, когда любовь научит его доставлять ей удовольствие. Он обязан контролировать собственные желания и думать в первую очередь о ней. А потом он застал ее в постели с другим мужчиной.

В прикосновениях Эмили не чувствовались ни расчетливость, ни эгоизм. Она возбудила его так, как никогда раньше не возбуждала ни одна женщина. Рядом с ней он ощущал себя скорее богом, чем мужчиной. Он содрогнулся от ее ласк и услышал ее довольное урчание от удовольствия.

Он резко остановил ее, уложил на спину и произнес:

— Ты не передумала?

Эмили молчала. Она не могла говорить. Она просто коснулась руками его плеч и выгнула спину.

Когда Мэтт вошел в нее, она испытала неописуемый водоворот ощущений и внезапное удивление.

Она немного напряглась, опасаясь дискомфорта во время первой близости с мужчиной, но не почувствовала ничего неприятного.

Мэтт снова и снова целовал ее, усиливая желание, и вскоре страх Эмили ушел. Она расслабилась и стала двигаться с ним в унисон. Ее тело открылось для настоящего удовольствия, она ликовала от того, что способна привлекать, волновать и быть желанной. Она громко закричала от наслаждения и потеряла счет времени в крепких объятиях Мэтта.

Очнувшись от дремоты, она подумала, что должна что-то сказать и сделать, но не хотела ни говорить, ни двигаться. Ей хотелось просто лежать рядом с Мэттом.

Наконец Эмили уснула. Мэтту не спалось, он уставился в темноту. Он не был распутником. Конечно, у него были любовницы, но общение с Джоли научило его, что одного секса недостаточно. Что касается любви… Он сомневался, что существует настоящая любовь.

Он понятия не имел, почему сегодня вечером так легко уступил желанию. Отчего он поддался навязчивой потребности переспать с незнакомкой. Она отдалась ему добровольно и с радостью. Эмили что-то пробормотала во сне, прижимаясь к нему. Он наклонился и отвел волосы с ее лица.

Он поморщился. Ему предстоит начать новую жизнь, и сейчас он меньше всего хочет переживать эмоциональные встряски. Но после сегодняшней ночи он не сможет игнорировать женщину, спящую в его руках. Ему не удастся притвориться, что она — сон.

Эмили разбудили мужские голоса. Она неохотно проснулась, осознавая сразу несколько вещей: ей было холодно, а ее тело болело после сна на твердом полу внедорожника.

Вспомнив события прошлой ночи, она сурово спросила себя, что она, черт побери, натворила. В холодном свете дня непреодолимое желание, которое управляло ею вчера, казалось безумием. Она была во внедорожнике одна и слышала, как Мэтт разговаривает с кем-то снаружи. Похоже, дорогу расчистили.

Он положил рядом с ней ее одежду. Эмили оделась, не вылезая из теплого спального мешка.

Что она скажет Мэтту? Как посмотрит ему в глаза? Воспоминание о прошлой ночи медленно пронизывало ее. Это было краткое сближение двух людей, чья сиюминутная страсть победила здравомыслие.

Теперь, когда желание угасло, Эмили испытывала тошнотворное замешательство и отвращение к самой себе, которое ей не удавалось побороть.

Прежде чем открыть дверцу, Мэтт коротко постучал по борту внедорожника, предупреждая о своем появлении. В резком дневном свете его непослушные волосы и растрепанная борода казались еще неопрятнее, чем прошлой ночью.

— Приехал снегоочиститель, — сказал Мэтт, хотя не надо было ей об этом сообщать. — Я предупредил его о твоей машине. Дорога расчищена, мы можем ехать. Тебе что-нибудь нужно? — Он избегал ее взгляда.

Эмили приуныла. Она понимала, что он, без сомнения, привык к случайным и бессмысленным связям. Молчаливо упрекая и стыдя себя, она сидела к Мэтту спиной, когда попросила его подбросить ее до рыночного городка на другой стороне холмов. Оттуда она позвонит дяде Джону, а потом заберет свою машину.

— Остался кофе, — нерешительно произнес он у нее за спиной. — Хочешь?

Она не могла говорить, потому что к ее горлу подступил большой ком. Прошлой ночью в объятиях Мэтта она чувствовала себя так, будто они — две части единого целого.

Сегодня утром она не понимала, что заставило ее упасть в его объятия. Резко повернувшись, она посмотрела на него и оттаяла.

Наблюдая за Эмили, Мэтт хотел что-нибудь сказать. Вчера она была такой страстной и нетерпеливой, а сегодня утром она холодная и замкнутая. Всем своим видом она давала понять: об их близости стоит забыть. Проблема в том, что он давно не был с женщиной и почти не помнил правила. Он достаточно наслушался и начитался о новой породе женщин, которые чувствовали себя раскованными и свободными, получали сексуальное удовольствие и не имели никаких эмоциональных обязательств перед своим партнером. Ему хотелось прикоснуться к Эмили и признаться, как много значила для него прошлая ночь. Но она держалась так, словно хотела быстрее от него отдалиться. Он проклинал себя за слабость и желание установить с Эмили хоть какую-то эмоциональную связь.

Традиционно женщины требовали от мужчины гораздо большего, чем простое физическое удовольствие. Разве он не усвоил урок с Джоли? Разве он не узнал тогда, что не все женщины желают или нуждаются в любви?

Он забрался на переднее сиденье внедорожника и облегченно вздохнул, когда двигатель завелся с первого раза. Атмосфера в салоне машины была такой напряженной, словно он и Эмили были двумя противниками.

Он приказал себе забыть прошедшую ночь. И Франсин. Какое у нее экзотическое имя! Она выглядела такой мягкой и хрупкой в большемерной толстовке, на ее лице почти не было макияжа, а шелковистые волосы были растрепаны, скрывая выражение ее лица. Прошлой ночью он то и дело проводил пальцами сквозь ее мягкие волосы и чувствовал тепло ее тела. Прошлой ночью она не скрывала, что с удовольствием нежится в его объятиях. А сейчас она такая же холодная и далекая, как заснеженные холмы за окном.

Он усмехнулся про себя. Что с ним случилось? Почему он старается отыскать нечто большее в их случайном сексуальном контакте? И почему ему кажется, будто его бросили и предали? С какой стати он упорно чувствует, что прошедшая ночь была особенным и драгоценным подарком?

Он поборол своенравные мысли. Что было, то было, но теперь все кончено.

Эмили, несчастная и молчаливая, сидела рядом и гадала, что о ней думает Мэтт. Он не заговорил о прошлой ночи, а это означает, что ему на нее наплевать. Зачем ему что-то говорить? Вчера вечером он давал ей возможность одуматься и отступить. Эмили не приняла его предложение, поэтому должна во всем обвинять только себя. Он наверняка считает, что такие случайные и бессмысленные сексуальные контакты для нее норма. В конце концов, она не вела себя как застенчивая и неопытная девственница.

Эмили густо покраснела, вспомнив, как она действовала вчера. Ее поразило, что она подсознательно знала, как подарить Мэтту удовольствие и возбудить его. Ей ни разу не хотелось приласкать Джерри так, как она хотела ласкать Мэтта. Она ни разу не испытывала с Джерри такого головокружительного осознания собственной женской силы.

Их окружала тишина заснеженной сельской местности. Они въехали на холм и теперь спускались к маленькому городку, где Мэтт оставит ее. Они больше никогда не встретятся. Она этого не хочет. Так почему же у нее возникло нелепое желание разрыдаться?

Они добрались до окраины города. Скоро они расстанутся. Проснувшись сегодня утром, она поняла, что натворила, и решила: она, наверное, умрет, если когда-нибудь снова увидится с Мэттом.

И вот теперь, когда они собирались расстаться, она с трудом сдерживает слезы и не желает его покидать.

— Я высажу тебя в центре города, ладно? — резко спросил Мэтт.

Эмили кивнула, она не могла произнести ни слова. Резкость в голосе Мэтта, скрывавшая его нежелание отпускать ее, она сочла нетерпением, с которым он старался избавиться от нее. Когда он остановил внедорожник в удобном месте, она распахнула дверцу и вышла до того, как он попытался ее остановить. Ему казалось, что, если бы ей не пришлось ждать, когда он принесет ее вещи, она исчезла бы из его поля зрения, даже не попрощавшись.

Она взяла у него сумку, и их пальцы соприкоснулись. Он вздрогнул, вспоминая о вчерашней страсти. Ему хотелось предупредить ее о возможных последствиях их близости. Но потом он решил, что женщина, которая занималась любовью так страстно и так искусно, никогда не будет рисковать и позаботится о предохранении. И это к лучшему, потому что в пылу страсти он не вспоминал о возможности зачать ребенка. Мэтт подумывал прикоснуться к ней сейчас, но знал, что получит отпор. В конце концов, он знает ее имя и номер ее машины, поэтому при желании разыщет ее.

И все же его мучило искушение удержать ее и рассказать ей, как много значила для него прошлая ночь.

Эмили уходила прочь, ноги почти не слушались ее. Она чувствовала себя такой слабой, неуверенной, уязвимой и одинокой, как никогда.

Она запретила себе оглядываться и смотреть на Мэтта. Придется забыть его и прошедшую ночь. Все кончено. Они больше никогда не увидятся, и она должна этому радоваться.