Прежде чем попытаться уснуть, должен оставить кое-какие записи, предваряющие мой официальный отчет об инциденте. Явление, с которым я здесь столкнулся, кажется настолько нестандартным и противоречащим накопленному нами опыту и всем планам на венерианское будущее, что, несомненно, заслуживает самого детального описания.

1. Предыстория

Яприбыл в главный венерианский космопорт 18-го марта по земному календарю, или 9.VI по местному. Приписанный к основной группе под руководством Миллера, получил необходимое снаряжение, в первую очередь – атомные часы, подстроенные под ускоренное планетарное вращение Венеры. Прошел обычный курс адаптации к работе в респираторе. Через два дня я был признан годным к исполнению своих обязанностей.

На рассвете 9.VI я покинул форт кристаллодобывающей компании на Новой Земле и двинулся южным маршрутом, нанесенным на карту воздушной разведкой Андерсона. Идти было трудно – по окончании ливня джунгли смыкали свои завесы плотнее. Набухая от влаги, сплетения лиан и ползучих растений становились необыкновенно упругими и жесткими, не всякий стебель сдавался ножу без десятиминутного боя. Ближе к полудню влага испарялась, стебли растений усыхали и поддавались уже с одного удара, но я все равно не мог продвигаться в хорошем темпе. Кислородные маски Картера – увесистая амуниция, все время носить их – само по себе дело утомительное. Респираторы от Дюбуа с пористой емкостью вместо трубок ничуть не уступают в вопросе надежности, а весят раза в два меньше.

Детектор кристаллов работал исправно, стабильно отмечая направление, совпадающее с разведданными Андерсона. Мне всегда был интересен принцип, положенный в основу работы прибора, – бесконечно далекий от шарлатанского лозоходства, бытовавшего в стародавние времена на Земле. Судя по показаниям датчика, в пределах тысячи миль отсюда располагалось необычно крупное месторождение кристаллов, которое, впрочем, уже наверняка тщательно охранялось этими гнусными рептилоидами. Вероятно, для них мы такие же примитивы, какими нам кажутся они сами с их преклонением перед крупными блестящими предметами и храмопочитанием. Неужели нельзя подобрать себе иной, более прогрессивный объект поклонения? Если бы вопрос религиозного толка не стоял так остро, мы бы собрали здесь столько материала, сколько требуется: даже умей аборигены, как мы, перерабатывать энергию кристаллов, богатств Венеры хватило бы и на нее саму, и на ее сестру Землю. Мне, например, казалось утомительным делом из плеяды здешних месторождений выбирать скудные запасники в долинах заросших лианами рек, обходя богатые залежи. В ближайшее время я намерен обратиться в соответствующие инстанции с просьбой о посылке армии для поголовного уничтожения этих чешуйчатых тварей. Двадцати кораблей с десантом будет вполне достаточно для того, чтобы провернуть всю операцию. Нельзя же, в самом деле, приравнивать этих существ к людям только из-за их так называемых «городов» и «башен». Если не брать во внимание кое-какие навыки в строительстве да еще, пожалуй, их мечи и отравленные дротики, то остается признать, что они совершенно бездарны и примитивны, а их «города» вряд ли представляют из себя нечто большее, нежели земные муравейники и бобровые плотины. Весьма сомнительными мне представляются и их навыки полноценного языкового общения – все рассуждения насчет обмена мыслями через расположенные у них на груди специальные придатки выбешивают меня своей нелепостью. Что вводит многих в заблуждение, так это их манера передвигаться на двух задних конечностях – совпадение, делающее их отдаленно похожими на людей.

На сей раз я надеялся пройти по венерианским джунглям, не схлопотав ни одного туземного дротика. В былые времена, до того, как открылась добыча кристаллов, столкновения со здешними обитателями не сулили ничего плохого, но в последнее время они повадились то нападать на сотрудников компании, то повреждать системы водоснабжения. Особое чутье, присущее этим тварям, – для меня практически факт: в этом вопросе они могут потягаться с самой точной нашей технологией. Не упомнить случая, когда абориген нападал на кого-то из наших, если тот не нес на базу кристаллы… кроме разве что единичных обстрелов с дальних расстояний.

Примерно в час дня метко пущенный дротик чудом не сшиб каску с моей головы; в первую секунду мне даже показалось, что повреждена одна из кислородных трубок. Хитрые твари подкрадывались абсолютно бесшумно и благодаря своей окраске были неразличимы на «зеленке» джунглей. Я сумел застать их врасплох и выжег из лучемета гряду зарослей, где что-то подозрительно шевелилось; на пепелище нашлись три тела. Один из рептилоидов оказался ростом в добрые восемь футов, его морда чем-то напоминала рыло тапира. Две другие особи были обычного семифутового роста. Они всегда нападают группами, стараясь взять числом: один десантный взвод солдат с лучеметами мог бы заставить поволноваться хоть бы и целую орду венерианских выползней. И как только они вообще стали на планете доминирующим видом? Впрочем, здесь нет никаких конкурентных форм жизни, что были бы по уровню развития выше акманов и скорагов, или летающих такахин, что проживают на втором континенте. Это, конечно, если в пещерах плато Дионис не ютятся виды, пока неизвестные земной науке.

Около двух часов детектор повел меня на запад, указывая на кристаллы впереди справа. Ошибки, согласно выкладкам Андерсона, не было, и я послушно изменил свой курс. Идти было труднее – не только из-за подъема в гору, но и потому, что недружественная фауна и плотоядные растения здесь встречались буквально на каждом шагу. Я рассекал угратов мачете и размазывал подошвами скорагов, а мой кожаный комбинезон заливал со всех сторон сок дарокков. Солнечный свет был почти неразличим за мглой – и, казалось, нисколько не высушивал грязь. Мои ботинки при каждом шаге увязали по щиколотку во влажной почве. Я и мои коллеги предпочли бы для данного климата комбинезон не из кожи, а из другого материала – простая ткань, конечно, сгнила бы, но тонкое металлизированное нервущееся полотно, вроде того, из которого сделаны страницы моей книги для записей, защищенной от распада в здешней атмосфере, вполне подошло бы.

В половине четвертого я пообедал – если всерьез считать, что горсть питательных таблеток может заменить нормальную еду. Чуть позже я заметил поразительные перемены в окружающем пейзаже. В изобилии попадались яркие ядовитые цветы, силуэты деревьев и растений стробоскопически высвечивались, и вспышки удивительного света появлялись и исчезали в равные периоды времени. Температура воздуха начала колебаться в явной зависимости от яркости свечения деревьев и растений. Весь мир, казалось, содрогался от нутряного пульса, идущего из самых глубин планеты. Я потерял чувство равновесия, у меня закружилась голова. Шатаясь, я попытался закрыть руками уши, глаза, но это не улучшило моего состояния.

Однако голова оставалась ясной, и в течение нескольких минут я осознал, что же все-таки произошло. На моем пути встретилось одно из тех таинственных растений, которые выбрасывают клубы спор и обладают способностью вызывать миражи, оптические иллюзии и разного рода видения. Андерсон предупреждал меня о них, дав точное описание вида: толстый стебель, клиновидные листья, диковинные цветы, чьи испарения, проникая сквозь респиратор, провоцируют острый галлюцинаторный психоз. Памятуя, что стало с моей коллегой Кейли три месяца назад, я, объятый паникой, погружался в безумный и хаотичный мир, сотканный из цветочных видений. Однако, взяв себя в руки, я вспомнил, что должен сделать в первую очередь: удалиться от злополучного источника, прорубая проход и не обращая внимания на то, что, как мне казалось, вращалось у меня над головой, – до тех пор, пока не окажусь в безопасности, вне зоны действия спор и света ядовитых цветов.

Хотя все и обернулось для меня не лучшим образом, я старался не терять надежды выйти из затруднительного положения, в которое попал, и разыскать верное направление. Вскоре волнообразный переливающийся пейзаж сменился на устойчивый, но прыгающий перед глазами. Мерцающие огни, вихрем кружившие у меня над головой, исчезли. Сейчас я находился уже вне опасности и, переведя дыхание, взглянул на часы. К моему удивлению, они показывали лишь двадцать минут пятого. Все это чудовищное испытание длилось чуть больше получаса, а мне казалось, будто пробежала целая вечность. Однако каждая минута опоздания была пагубной для меня. Ища спасения, я заплутал и сбился с пути. Кристальный детектор указывал, что я должен продвигаться к вершине холма. Собрав все силы, я рванул вперед, желая наверстать упущенное время. Мне все-таки еще раз встретился плотоядный ядовитый цветок, раскрывшийся и уже готовый захватить мою правую ногу, но я вовремя рассек его на куски при помощи мачете.

Еще через час пути джунгли заметно поредели, и я вышел на плато, покрытое мхом и папоротником. Я продвигался в быстром темпе и по колебанию стрелки детектора видел, что заветная цель уже близко.

Плато поднималось вверх и заканчивалось гребнем. Ровно в половине шестого я достиг вершины; передо мной простиралась большая равнина, окаймленная вдалеке лесом. Без сомнения, это и было плато, открытое пятьдесят лет назад экспедицией Мацугавы. На наших картах оно называлось Эрикс – часть более крупного массива, получившего название Эрицийские Горы.

Деталь, свидетельствовавшая о том, что я нахожусь неподалеку от геометрического центра равнины, заставила затрепетать мое сердце. Это была светящаяся точка, поражавшая своей яркостью; ее сияние пробивалось сквозь желтоватую дымку. Несомненно, это и был кристалл, ради которого я пришел. По величине он казался не больше куриного яйца, хотя вырабатываемое им количество энергии могло питать большой город целый земной год. Созерцая световой ореол кристалла, я понимал, какая сила влекла к нему дикарей. И все же они не имели представления об энергетической мощи этого сокровища.

Я бросился бежать, чтобы как можно быстрее овладеть бесценной добычей.

Мох под моими ногами сменился на жижу из травы и переплетенных корней. Но я не сбавлял темп. Разбрызгивая грязь, даже не пытаясь убедиться в отсутствии рептилоидов, я рвался вперед к драгоценному минералу. По мере приближения свет, исходивший от него, усиливался. Я проникался все большей уверенностью, что передо мной – один из самых красивых кристаллов; другого такого я попросту еще не видел.

С каждым шагом моя радость безмерно возрастала. Усилием воли я заставил себя не закричать от охватившего меня восторга. Именно сейчас считаю своим долгом заострить внимание на том, что далее мной будут описаны беспрецедентные события, которые, к счастью, поддаются фактической проверке. С возрастающим нетерпением я продолжал свой путь, будучи уже в сотне метров от кристалла, покоившегося на каком-то необычном возвышении, что показалось мне довольно странным среди этой нескончаемой грязи. Вдруг я ощутил сильный толчок в грудь, опрокинувший меня наземь; ни влага почвы, ни наличие травы и переплетенных корней не смягчили силу, с которой я ударился головой. Секунду я лежал неподвижно – шокированный, едва ли что-то понимающий.

Затем я машинально поднялся, отряхнул от грязи комбинезон, не имея ни малейшего представления о том, как же я упал. Оглянувшись вокруг, я не заметил ничего такого, что могло бы стать причиной нежеланного маневра. Неужто я просто-напросто поскользнулся в грязи? Но саднящие костяшки и боль в груди убеждали в обратном. Вполне естественно, предположил я, что причиной всему может быть потаенное растение, вызывающие миражи. Но, оглядев еще раз место падения, я отверг предположение – тем более что не ощущал никаких привычных симптомов, как это было со мной в джунглях. Если бы я находился на Земле, то мог бы предположить наличие нуль-поля, устанавливаемого для ограждения запретной зоны, – но Земля далека, как греза фанатика.

Собравшись с духом, я решил продолжить путь. Держа мачете в правой руке, чтобы на этот раз первым нанести удар, я вновь двинулся к светящемуся кристаллу. Но, не сделав и трех шагов, был вынужден остановиться из-за столкновения с твердой поверхностью, которую я чувствовал, но абсолютно не видел! После минутного колебания, призвав на помощь все свое мужество, я протянул вперед правую руку и убедился в наличии твердого материала – или осязаемой иллюзии такового передо мной. Опустив руку чуть ниже, я также ощутил гладкое, как стекло, заграждение без следов разделения на блоки. Я снял перчатку и на этот раз прикоснулся к перегородке голой рукой – немало, замечу, рискуя. Материал был не только гладким, подобно стеклу, но и холодным, что никак не вязалось с окружающей солнечной атмосферой. Я максимально напряг зрение, пытаясь разглядеть, что именно столь неожиданно встало на моем пути, но так ничего и не заметил; не видно было даже следов преломления света.

Жгучее любопытство взяло вверх над всеми остальными моими чувствами. Насколько было возможно, я расширил круг поисков. Ощупывая руками невидимое глазу заграждение, я установил, что оно начиналось у самой земли, существенно выше уровня моего роста заканчиваясь. Я находился перед огромной невидимой стеной.

И снова вспомнились дурманящие растения, но, поразмыслив, я отбросил эту версию. С силой ударив рукояткой ножа по невидимой поверхности, я попытался оценить характер услышанного звука. Он наводил на мысль о цементе, хотя то, к чему прикасались мои руки, было скорее стеклянной или стальной поверхностью. Похоже, я столкнулся с неизвестным феноменом, с каким не встречался во время предыдущих экспедиций. Основная трудность состояла в установлении высоты, если вообще эта проблема могла быть разрешима. Проще определить длину и форму заграждения – вытянув вперед руки и опираясь на стену, я начал двигаться влево, стараясь идти в одну сторону. После нескольких шагов я установил, что стена была не прямой, а скорее скругленной. И вот мое внимание привлекло нечто весьма непохожее на то, что было целью моих исследований, – заветный кристалл.

Я уже говорил, что даже с большого расстояния возвышение, где покоился сияющий артефакт, мне показалось странным. Сейчас, находясь всего в сотне метров, несмотря на туман, я мог разглядеть, что это было. Труп человека в скафандре кристаллодобывающей компании покоился на спине, лицом к небу; респиратор, уже почти утонувший в грязи, лежал в паре-тройке метров от него.

В правой руке, конвульсивно прижатой к груди, человек держал кристалл, приведший меня сюда, – немыслимой величины сфероид. Он был такой большой, что пальцы мертвеца даже не могли полностью сомкнуться на нем. Со своего места мне было видно, что смерть наступила недавно – разложение было едва заметным, и я счел, что для местного климата подобная деталь говорила о смертельном исходе не более суток назад. Вскоре над трупом будут кружить гнусные мухи-фарнотхи. Кто же передо мной? За все время миссии я этого мужчину ни разу не встречал. Должно быть, это кто-то из предыдущей экспедиции, уже побывавший в этих местах независимо от команды Андерсона. Он покоился здесь, и лучи огромного кристалла пробивались сквозь его пальцы; не менее пяти минут простоял я, весьма пораженный увиденным. Незаметно подполз страх, появилось подспудное желание дать отсюда деру. Его смерть не могла быть делом рук рептилоидов – ведь кристалл остался у человека. Была ли здесь связь с невидимой стеной? План Андерсона указывал на это место еще задолго до наступления смерти бедняги. Сейчас невидимое препятствие казалось мне орудием, несущим смерть, и я, сцепив зубы от нахлынувшей паники, инстинктивно отпрянул от него. Однако я ясно понимал, что мой долг – раскрыть эту мрачную тайну.

Прикидывая варианты решения проблемы, я неожиданно обнаружил, наверное, единственный в данных условиях способ измерить высоту стены – или по крайней мере определить, тянется ли она до бесконечности вверх. Я взял комок грязи, отжал его в пальцах от воды и запустил им в стену. На высоте около четырех метров комок ударился о преграду и тотчас же разлетелся на куски. Со второй попытки мне удалось забросить комок грязи на высоту около пяти с половиной метров, но и там он натолкнулся на невидимое препятствие. Собрав все силы для третьей попытки, на сей раз я забросил снаряд выше шести метров. К моей радости, комок перелетел через барьер и ударился о землю, подняв грязные брызги. Наконец-то – хоть приблизительное представление о высоте стены на пути к вожделенному кристаллу. Конечно, перелезть ее не было никакой возможности, нужно подыскать другой способ – возможно, есть некая дверь или граница, где кончается стена. Мне не до конца еще было ясно, что она представляет из себя: полный круг или какую-то замкнутую фигуру? А может быть, это простая арка или полукруг?

Очень медленно, на ощупь, я стал перемещаться влево, дотошно ощупывая холодную поверхность в надежде наткнуться на окно или какое-нибудь отверстие. Прежде чем начать поиски, я попытался оставить опознавательные знаки. Для этого я вырыл небольшую ямку в земле, но почва была настолько влажной, что подобный способ оказался неприемлем. Тогда я решил хотя бы приблизительно запомнить свое местонахождение, взяв за ориентир огромное дерево, возвышающееся в лесу точно напротив кристалла, находившегося в сотне метров от меня. Лишь обойдя всю стену, я смогу наверняка уяснить, есть ли в ней окно или отверстие для преодоления таинственного заслона.

Вскоре я пришел к выводу, что стена имеет форму круга диаметром около ста метров. Если его контур был правильным, это означало бы, что труп лежит возле самой стены – внутри или снаружи, – и мне хотелось как можно быстрее проверить свое предположение. Но так как, идя по кругу, я не обнаружил никакого отверстия, то решил, что труп находится все-таки за ограждением.

Приближаясь к телу, я поразился выражению его лица и остекленевших глаз, как бы предупреждающих о грозящей опасности. Когда я подошел совсем близко к несчастному, то без труда узнал в нем Дуайта, ветерана компании, с которым не был знаком лично, но о ком слышал много хорошего. В руках Дуайт сжимал кристалл редчайшей красоты – уже без всяких сомнений, наикрупнейший образец, когда-либо встречавшийся в моей практике. Я находился на таком близком расстоянии от трупа, что, протянув руку, мог бы дотронуться до него без труда, не будь здесь этой незримой стены.

Вдруг, продолжая ощупывать барьер, я наткнулся левой рукой на угол – сообразив в единый миг, что выявил проем шириной около метра и высотой приблизительно в мой рост. Никакой заслонки, похоже, не было.

Без малейшего колебания я проник в отверстие и подошел к трупу, лежавшему справа от обнаруженного прохода, казавшегося аркой без двери. К моему изумлению, внутренняя часть ограждения также была поделена на секции. Обследовав труп, я не нашел ран, но не удивился этому факту, ибо присутствие магического по красоте кристалла вытеснило все прочие мысли.

Пытаясь выяснить причину смерти, я осмотрел все вокруг. Мой взгляд наткнулся на респиратор, лежавший в грязи у ног покойника. Интересная деталь – на Венере человек без маски не мог дышать больше тридцати секунд. Похоже, Дуайт уронил свою; возможно, он небрежно застегнул ремешок, и под тяжестью трубок приспособление соскочило. Ни за что подобный конфуз не имел бы места с маской Дюбуа с облегченным резервуаром из резины! Полминуты – достаточное время, чтобы успеть наклониться и подхватить респиратор. Да, могла иметь место иная причина, пусть и крайне маловероятная: аномальное повышение процентного содержания динитрила щавелевой кислоты в атмосфере. Может статься, что Дуайт увлекся сверх меры созерцанием кристалла – достал его из кармана, который и сейчас оставался расстегнутым, и…

Я взял находку из рук Дуайта. Да, это было настоящее сокровище, превосходившее по своим размерам человеческий кулак. Артефакт переливался всеми цветами спектра под красноватыми лучами солнца, словно живое существо. Дотронувшись до его светящейся поверхности, я невольно содрогнулся при мысли, что рок, покаравший моего коллегу, ныне настигнет меня, нового владельца.

Я предусмотрительно спрятал находку в карман кожаного комбинезона. Все суеверия долой! Укрыв респиратором лицо покойного, я направился к выходу из огороженного участка. Я ни на миг не допускал мысли, что сооружение-невидимка может быть построено людьми: первые корабли достигли Венеры всего семьдесят два года тому назад, и с тех пор единственными постоянно проживающими здесь людьми были граждане Новой Земли. Но человеческой цивилизации пока не знакомы твердые материалы, которые одновременно прозрачны и не отражают солнечный свет, так ведь? И совершенно исключено посещение землянами Венеры в доисторическую эпоху, своего рода палеоконтакт. Значит, незримые застенки – дело рук коренных жителей планеты. Может быть, здесь некогда существовала неизвестная раса, предшествовавшая цивилизации дикарей-рептилоидов – высокоразвитая, но исчезнувшая?

Несмотря на обилие воздвигнутых рептилоидами городов, я не смел предположить, что они обладали знаниями, необходимыми для строительства такого технически сложного сооружения. Определенно, несколько веков назад Венеру населяли представители иной цивилизации. Может, невидимая стена – последний след, оставленный ими здесь. Можно надеяться, что дальнейшие экспедиции смогут обнаружить и другие следы существования загадочной расы. Цели, которые преследовались при строительстве подобной конструкции, могли быть самые разные, но странный и непрактичный материал наводит на мысль о том, что передо мной объект ритуального поклонения, фетиш. Хотя это всего-навсего догадка. Отдавая себе отчет в неспособности разрешить возникшую проблему с наскока, я все-таки принял решение изучить структуру коридоров и проходов этой фантастической постройки-головоломки.

Я был убежден, что внутри ограждения располагается множество залов и проходов, тянувшихся по тверди равнины, покрытой вязкой грязью. Изучив план их расположения, я почти наверняка смогу узнать о конструкции что-то еще. Может быть, это прольет свет на предназначение своеобразного сооружения. Вот почему, оставив труп, я стал продвигаться вдоль коридора – по направлению, откуда, вероятнее всего, пришел Дуайт.

Несмотря на пробивающийся сквозь туманную дымку солнечный свет, приходилось продвигаться вперед на ощупь, вслепую. Вскоре коридор начал изгибаться, образуя спираль, забирающую к центру, и витки ее становились все короче. Иногда я нащупывал боковые тупиковые помещения, попадались подчас и развилки. Каждый раз я выбирал по возможности центральный коридор, казавшийся продолжением изначально выбранного маршрута. Осмотреть боковые ходы можно будет позже, когда я достигну центра и поверну назад. Все происходящее было подобно абсурдному сну – я шел невидимыми коридорами по невидимому сооружению, созданному неведомо кем на чужой планете.

Наконец, все так же пробираясь ощупью и спотыкаясь, я попал в просторное помещение. Обойдя его, я установил, что теперь нахожусь в круглой комнате диаметром под три метра. По некоторым ориентирам я сделал вывод, что дошел до центра самого сооружения; помимо коридора, по которому я двигался, сюда выходили еще пять. Но я постарался запомнить именно это направление, в мыслях проведя черту между телом Дуайта и одиноко стоящим деревом на горизонте с кроной выдающейся формы. Но все же в этой зале не находилось ничего особенного – одна только привычная вязкая грязь.

Может, над этой частью строения находилась крыша? Я проверил предположение, прибегнув к испытанному способу – бросив жменьку грязи, – и тут же убедился, что на этот раз ошибся. Если крыша и существовала, то в очень давние времена, так как в течение всего пути я ни разу не наткнулся на невидимые, но все ж таки твердые обломки из неизвестного материала.

Продолжая развивать свои предположения, я был ошеломлен тем фактом, что древняя конструкция не имела никаких других следов разрушения: ни трещин, ни пробоин. В чем же тут дело? Для чего предназначено здание-невидимка? Кто и когда построил его? Почему не было дверей ни во внутренней его части, ни с внешней стороны стены? Я знал только, что находился в круглом, без крыши, сооружении, построенном из прозрачного, твердого, не отражающего лучей материала с многочисленными коридорами, в центре которого располагалась небольшая круглая комната. Диаметр всего сооружения составлял приблизительно сто метров. Поглощенный поисками, я не заметил, что солнце медленно клонилось к горизонту, а верхушки деревьев окутал вечерний туман. Стоило поторопиться и найти себе сухое место для ночлега – до того, как совсем стемнеет.

Я давно решил разбить лагерь на плато, покрытом мягким мхом, возле хребта, откуда я заметил сверкающий кристалл, – полагая, что здесь мне будет легче избежать нападения дикарей. Я всегда придерживался мнения, что в экспедиции лучше отправляться группами по два человека и более, чтобы хоть кто-то один мог дежурить ночью. Но случаи ночных нападений были достаточно редкими, поэтому перед руководством кристаллодобывающей компании эта проблема не вставала. Среди участников экспедиций сложилось мнение, что рептилоиды, даже подсвечивая себе факелами, плохо видят в темноте.

Чтобы выйти из здания, я направился по уже знакомому мне коридору. Доскональное изучение таинственного сооружения могло подождать до завтра.

Придерживаясь выбранных ориентиров, я снова оказался вблизи тела Дуайта. Над лицом под маской вилось несколько прожорливых мух-фарнотхов – труп вовсю разлагался. Поморщившись, я поднял руку, намереваясь разогнать насекомых-некрофагов, но тут же встретил невидимую преграду. Несмотря на все свое внимание, я, кажется, вернулся по первоначальному коридору.

Видимо, я пошел по параллельному проходу, сделав поворот не там, где надо.

Надеясь отыскать выход, я продолжал идти, но все время натыкался на стену.

Следовало вернуться в центральную комнату и начать путь сначала. Мне трудно было определить место, где я совершил ошибку. Я смотрел на землю в надежде, что там чудом остались какие-либо следы, но вскоре понял, что грязь все «подчистила». Мне не составило труда снова вернуться и еще раз все тщательно обдумать. В первый раз я слишком сильно забрал вправо. Сейчас придется взять левее, но куда? Я решу это в последний момент. Во второй раз, двигаясь ощупью, я был почти уверен, что нахожусь на правильном пути, и повернул к стыку, который знал. Спираль продолжала закручиваться, и мне приходилось постоянно быть настороже, чтобы не потеряться в одном из примыкающих коридоров. Вскоре я с разочарованием увидел, что миновал мертвое тело.

Коридор вел к наружной стене, но совсем в другую точку. Рассчитывая, что выход находится в еще не исследованной мной части стены, я двинулся вперед – и наткнулся на плотный барьер. Очевидно, план здания был сложнее, чем я себе представлял. Я спрашивал себя, нужно ли мне сейчас вернуться к центру – или лучше пойти по одному из боковых коридоров, ведущему к телу? Если бы я выбрал последнее, то рисковал не найти больше того места, где находился.

Чтобы уменьшить риск, мне стоило оставлять за собой видимые ориентиры. Но у меня не было с собой подходящих для этих целей вещей, тем более – ненужных мне. Я попытался сделать пометки специальным карандашом на невидимой стене, чтобы указать направление движения, но грифель не проявлялся на загадочном материале; не мог же я разбрасывать за собой питательные таблетки! Даже если бы у меня их было в изобилии, это бы ничего не дало: они мигом тонули бы в хлюпающей грязи. Пришлось обшарить карманы в поисках возможных «меток Гензеля». Наконец я достал дневник, надеясь вырвать из него страницы и разбросать по земле. Но отрывать тонкие металлические листы – дело, требующее хоть каких-нибудь подходящих инструментов; я не раз восхищался крайней надежностью этого искусственного материала, предохранявшего книги от порчи. Учитывая особую атмосферу Венеры, я не мог снять свой кожаный комбинезон, и из-за жаркого климата на мне под ним был минимум одежды. Я прикинул, смогу ли разрешить проблему, размазывая грязь по гладким стенам, – та даже и не стекала, как когда я определял высоту заграждения, и в принципе отказывалась держаться. Наконец я ухватился покрепче за мачете и попробовал процарапать борозду в поверхности стены – острое лезвие не оставляло заметной царапины. Совсем упав духом, я все же решил вернуться в центральную комнату, надеясь, что там мне будет легче ориентироваться и определить допущенную ошибку. На этот раз я нарисовал схему моего движения в блокноте, помечая все прилегающие коридоры.

Такой труд требовал много времени, потому что все проходы тщательно определялись мной на ощупь, и вероятная ошибка могла стать роковой. Но я полагал, что, составив план коридоров, смогу найти выход.

Когда я достиг центральной комнаты, на Венеру опустились глубокие сумерки. А я-то наивно рассчитывал выйти отсюда до наступления ночи! Сверяя финальный вариант схемы со своими первоначальными прикидками, я практически не сомневался, что смогу установить, где дал маху. На этот раз в продвижении по застенкам я чаще уклонялся вправо, продолжая в дневнике ведение записей, которые могли пригодиться в случае, если я снова заблужусь среди этих стен. В сумерках труп Дуайта был хорошо различим, над ним, как я и пророчил, собралась целая тьма мух-фарнотхов. Уже скоро и живущие в грязи сификлиги начнут стекаться с равнины с намерением завершить их ужасную работу. Подступая к телу с некоторой неохотой, я изготовился пройти мимо него, когда внезапное столкновение со стеной сказало мне, что я снова сбился с пути.

Сложность сети коридоров в застенках требовала детального и тщательного плана. Я распрощался с надеждой выйти в этот день из сооружения. Необходимо было найти сухое место, где можно переночевать. Именно потому я решил вернуться в центральную часть. Включив фонарик, я принялся детально изучать свои записи и схемы в дневнике. Сейчас я заметил, что и световые лучи не отражаются от гладкой поверхности стен-невидимок.

Небо затянул густой туман, укрывший звезды, и лишь только на юго-востоке мерцала зеленовато-голубая звездочка. Глядя на эту крошечную светящуюся точку, я ощутил глубокую тоску. Где-то там, далеко-далеко, – Земля. Когда мгла немного рассеялась, я смог различить Луну. Ничего не оставалось делать до наступления нового дня, кроме как обустроить место для ночлега, и пусть спать на грязи не особо приятно, комбинезон из кожи с влагоустойчивой обработкой позволил мне обосноваться более-менее комфортабельно. За долгие годы экспедиций мне приходилось бывать и в более дрянных условиях. Ситуация-то не без юмора: зайти в здание без дверей и крыши – и заблудиться там. Я надеялся, что завтра утром мне удастся выйти из невидимой западни, а после полудня я буду уже на Новой Земле, с великолепным добытым кристаллом.

Несмотря на страшную усталость, я продолжаю заполнять дневник. Но сейчас надо взять передышку. Единственное, что меня раздражает, – неприятное соседство с трупом, хотя кислородная маска предохраняет меня от тошнотворного запаха. В запасе у меня есть еще сменные хлорат-натриевые[12] «дыхательные кассеты». Итак, сейчас я приму питательные таблетки и постараюсь заснуть. Все остальное – позже.

2. Полдень, 13.VI

Я по-прежнему нахожусь в этих проклятых застенках. Проснулся поздно; наверное, проспал бы еще дольше, если бы не пригревшее солнце, которое к одиннадцати часам высоко поднялось над горизонтом. На труп жутко смотреть – мухи-фарнотхи кружатся над ним, мертвое тело обсеменили сификлиги. По какой-то непонятной причине респиратор сполз с его лица. Невозможно без дрожи смотреть на эти останки.

Позавтракал питательными таблетками, заменил старую кассету в отсеке электролиза респиратора. После сна – к счастью, долгого и славного – ощутил прилив сил и энергии. Надеюсь, что сегодня быстро смогу найти выход из здания. Изучив схемы в блокноте, я подивился сложности развязок проходов из всего-то шести коридоров, сходящихся в центральной комнате. Из них я вчера выбрал тот, который, казалось, вполне совпадал со зримыми ориентирами: стоя в его проеме, я видел на одной линии лежавший в пятидесяти метрах труп и крону рослого дерева – подобия земного лепидодендрона, – вздымавшуюся над кромкой далекого леса. Однако точность такой проекции была весьма относительной, так как слишком большое расстояние между мной и мертвым телом порождало практически один и тот же вид на линии, шедшей через него к горизонту, – со стороны любого из трех расположенных по соседству коридоров. Более того: дерево, выбранное мною в качестве ориентира, не так-то уж и сильно отличалось от своих маячивших вдалеке собратьев.

Может, всякий раз, предпринимая попытку выйти из застенков, я пересекал новую, не отображенную на моей схеме череду поворотов? Не имея возможности пометить направление движения, я мог оставить какой-нибудь предмет в качестве метки. Предшествующие мои попытки сделать это не увенчались успехом. На сей раз я решил, что безо всякого урона могу расстаться с каской – она была довольно большая и в то же время легкая, чтобы не затонуть в грязи и долгое время оставаться на поверхности. Я снял полусферическую каску и пристроил ее возле входа в один из коридоров справа, решив двигаться по намеченному проходу – с надеждой, что именно он выведет меня из невидимой тюрьмы.

Если я не обнаружу выхода сейчас, то перейду во второй коридор; если возникнет необходимость, то придется исследовать и третий проход. Рано или поздно я обязательно найду верное направление, но для обретения свободы мне придется проявить спокойствие и выдержку. Невзирая на пессимистичные догадки, я пребывал в полной уверенности, что сегодня проведу ночь в сухом месте на равнине, поросшей мхом.

Результаты оказались малоутешительными: примерно час ушел на то, чтобы исключить из поиска один из коридоров справа. Он состоял из нескольких тупиков, находившихся на значительном расстоянии от трупа. Вчера во время поисков я не отметил их на схеме. Как и всегда, я без усилий нашел дорогу, ведущую в центральную круглую комнату. В час дня, положив каску возле входа в следующий коридор, я приступил к его обследованию, но вскоре увяз в системе проходов, абсолютно мне неизвестных. Я не мог даже приблизиться к мертвому телу, потому что на этот раз был отрезан барьером от центральной комнаты, пускай и делал пометки обо всех своих передвижениях. Здесь сплелась самая настоящая сеть коварных пересечений и перекрестков – столь незаметных, что я не мог их все зафиксировать на схеме, а тем более запомнить.

Мною овладело смешанное чувство бессильного гнева и разочарования. Терпение и хладнокровие стали уступать место иным чувствам, не делающим чести исследователю.

В два часа дня, ощущая, как тают надежды на высвобождение, я продолжал блуждать в переходах невидимого здания, отмечая все перемещения на схеме, сверяя путь с двумя имеющимися ориентирами: трупом и каской. Я проклинал свои любопытство и глупость, завлекшие меня в пасть ужасной незримой змеи. Если бы я из-за своей самоуверенности не вошел туда, то в ус бы себе не дул на Новой Земле, и не грозила бы мне перспектива на веки вечные увязнуть здесь.

Неожиданно у меня созрело решение попробовать прорыть подземный ход под одной из стен при помощи ножа. Я не располагал никаким средством, чтобы определить глубину фундамента, но вязко-текучая грязь кругом доказывала, на мой взгляд, отсутствие какой-либо другой почвы, кроме земляного слоя.

Широким острым лезвием мачете я судорожно принялся рыхлить землю. На глубине приблизительно пятнадцати сантиметров жижистый пласт вдруг сменился более твердым. Оказалось, что этот слой отличается и по цвету, напоминая сероватую глину вроде той, которую в избытке находят возле Северного полюса Венеры. По мере того как я продолжал свою работу, почва становилась все тверже. Жидкая грязь заполнила вырытую мной лунку. Но если получится прокопать лаз, она не помешает мне пролезть по проходу под стеной.

На глубине около метра почва стала настолько твердой, что лезвие ножа отскакивало от нее. Отлетающие кусочки по плотности не уступали ни камням, ни металлу. В своей многолетней практике мне никогда не доводилось встречаться с подобным видом породы. Вскоре я бросил бесполезную и трудоемкую работу, отнявшую у меня час ценного времени, много силы и энергии. Пришлось съесть дополнительно питательную таблетку и заменить расходную кассету в респираторе. Прекратил прощупывание стен – ощущал себя донельзя изнуренным, попросту не мог сделать ни единого шага.

Очистив себя от грязи, я сел спиной к трупу, опершись на невидимую стену, чтобы продолжить заполнение дневника. Тело бедняги Дуайта превратилось в кишащую живую массу ползающих и летающих паразитов. Зловонный запах разложения начинал привлекать шустрых акманов из чащи. Я заметил, как стелющийся по равнине ползун-эфже тянет свои филеры-некрофаги к мертвому телу, но усомнился, что он сможет достать до трупа: придатки не были особенно длинными, растению еще расти и расти. Очень хотелось, чтобы хищные животные – скажем, плотоядные скораги – учуяли мой человеческий запах и пришли сюда за добычей. Это дало бы мне добавочный ориентир: я мог запомнить примерный маршрут их передвижения в застенках. Лучемет, в случае чего, спасет меня от представителей здешней флоры и фауны. Вот бы было здорово!

Вскоре я почувствовал себя отдохнувшим и вполне способным возобновить поиски, прощупывая, словно слепой, невидимые для глаз стены здания-ловушки. Я возвращусь в центральную комнату, изучу новый коридор справа от трупа. Верю, судьба улыбнется мне, и до наступления ночи я выйду из этого плена.

3. Ночь, 13.VI

Новая беда. Мой побег будет делом чрезвычайно трудным – обнаружились подводные камни, о которых я и не подозревал. Еще одна ночь здесь, в грязи, и завтра – решающая схватка. Я прервал свой отдых и к четырем часам снова встал и пошел ощупью. Примерно через пятнадцать минут я добрался до центральной залы и сдвинул каску, чтобы отметить последний из трех возможных дверных проемов. Пройдя через то отверстие, я отметил все большее количество совпадений с моим старым планом; но менее чем через пять минут остановился, застигнутый зрелищем, которое потрясло меня больше, чем я могу описать.

Группа из четырех или пяти отвратительных рептилоидов появилась из чащи далеко на равнине. Я не мог разглядеть их всех отчетливо на таком расстоянии, но, кажется, они остановились и повернулись к деревьям, призывно жестикулируя, после чего их ополчение пополнила еще целая дюжина особей. Теперь уже немалый числом отряд начал двигаться прямо к невидимому зданию, и по мере их приближения я внимательно изучал их. Никогда раньше не видел вблизи того, что находилось за завесами мглистых теней джунглей!

Их сходство с рептилиями было ощутимым, хотя я знал, что оно лишь кажущееся, поскольку у этих существ нет ничего общего с земной биологией. Вблизи их можно было принять и за развитых амфибий из-за плати-цефалических уплощенных черепов и зеленой слизистой (так и хотелось сказать – лягушачьей) кожи. Твари ходили прямо на своих странных коротких ногах, заканчивающихся чем-то наподобие присосок, издающих странные звуки в грязи. Это были средние особи, около семи футов ростом, с четырьмя длинными веревкообразными грудными придатками. Движения этих придатков – если теории Фогга, Экберга и Дженет верны, в чем я раньше сомневался, но теперь был готов принять на веру – указывали на то, что эти существа оживленно беседовали.

Достав лучемет, я приготовился к схватке. Шансы были невелики, но оружие давало мне определенное преимущество. Если бы твари знали это здание, они прошли бы через него за мной и таким образом стали бы ключом к выходу – каким могли бы стать охочие до мяса скораги. То, что они нападут на меня, казалось несомненным: даже не видя кристалла в моей сумке, они могли ощутить его присутствие с помощью своего особого чутья.

И все же, как ни удивительно, они не напали на меня. Вместо этого они рассеялись и образовали огромный круг – на расстоянии, указывающем на то, что они прижимались вплотную к невидимой стене. Стоя там кольцом, существа молча и пытливо смотрели на меня, шевеля своими придатками, иногда кивая и жестикулируя верхними конечностями. Через некоторое время я увидел, как из леса выбрели и другие, они двинулись вперед и присоединились к любопытствующей толпе. Те, кто был ближе к Дуайту, взглянули на него мельком, но подбираться к телу вплотную не стали. Оно выглядело кошмарно, но зрелище не трогало ничуть чуждых всему людскому рептилоидов. Шли часы; они отмахивались от мух-фарнотхов придатками или же руками, давили ногами-присосками извивающуюся на земле сификлигу, акмана или ползуна-эфже.

Оглядываясь на этих гротескных и неожиданных незваных гостей и с беспокойством гадая, почему они не напали на меня сразу, я на какое-то время потерял силу воли и запал, чтобы продолжить поиски выхода. Безвольно припав к незримой стене прохода, где стоял, я позволил своему воображению дойти до самых смелых предположений. Сотни загадок, прежде ставивших меня в тупик, казалось, внезапно приобрели новое и зловещее значение, и я задрожал от острого приступа паники, не похожего ни на что испытанное доселе.

Я полагал, что знаю теперь, почему эти отвратительные твари выжидающе кружили около меня. Я также верил, что наконец-то разгадал тайну прозрачной структуры. Манящий кристалл, который я возжелал, труп мужчины, заполучившего сокровище до меня, – все эти вещи начали приобретать зловещий смысл.

Не просто последовательность нелепых случайностей заставила меня заблудиться в постройке без крыши, но со стенами, недоступными глазу. Вне всякого сомнения, коварное сооружение – самый настоящий силок, поставленный рептилоидами, чьи ум и менталитет я фатально недооценил. Мог ли я предполагать подобное раньше, даже зная об их безумных архитектурных достижениях? Стены Эрикса были ловушкой, предназначенной для людей, а кристалл выступал наживкой.

Рептилоиды, ведя войну с похитителями кристаллов, выработали четкую стратегию, и им удалось обернуть нашу алчность против нас самих. Дуайт, если это именно его тело разлагалось невдалеке, тоже пал их жертвой, заблудившись здесь. И если обезвоживание не свело его в могилу раньше, приговор вынесла нехватка сменных кассет для респиратора. Самоубийство тут показалось бы неплохим вариантом. Наверное, не желая долго и мучительно ждать прихода старухи с косой, он решил покончить со всем быстрее, дав смертоносной венерианской атмосфере проникнуть в легкие.

Сколь жуткая ирония судьбы: он лежал в нескольких шагах от спасительного выхода, который так и не смог отыскать. Еще несколько минут поисков – и он бы был на воле, и я сейчас не угодил бы в силок. Толпа странных «наблюдателей» ныне потешалась над моей судьбой. Одной этой мысли было достаточно, чтобы привести меня в бешенство; в приступе слепого гнева я бросился бежать по коридорам, спотыкаясь и ударяясь о невидимые стены; весь вымазался в грязи и в конце концов, обессиленный, опрокинулся на землю.

Неудача чуть отрезвила меня. Я медленно поднялся на ноги и постарался привести в порядок свои мысли. Мои зрители шевелили придатками, я грозил кулаком в их сторону. Мой жест, казалось, позабавил их – кто-то даже попробовал зеркально повторить его. Обескураженный, я попытался взять себя в руки и осмыслить ситуацию. В конце концов, не все уж было так плохо. В отличие от Дуайта я понимаю, что к чему, а за одного битого двух небитых дают.

Возможность отыскать выход из этого проклятого застенка оставалась реальной, и я решил не повторять отчаянный шаг моего предшественника.

Лежавшее передо мной тело – или, вернее, костные останки – ориентир в поисках выхода, и лишь настойчивость и воля смогут вывести меня к нему.

Да, я ухватил суть здания: стены из невидимого материала служили доказательством более высокого уровня развития науки и технологии, чем на Земле. Я не мог недооценивать разум и возможности моих врагов. Даже имея лучемет, мне будет тяжело выйти отсюда. И все же я надеюсь, что моя смелость и ловкость помогут избежать лап рептилоидов. Но для этого необходимо сначала выбраться из застенков или хотя бы заманить их сюда. Пока я готовил свое оружие и осматривал боеприпасы, мне в голову пришла мысль испробовать действие лучемета на стенах. Мог ли я не использовать подобную возможность?

У меня не было ни малейшего представления о химическом составе перегородки, но я понадеялся на мощь своего оружия. Выбрав участок прямо напротив тела, я полностью разрядил лучемет и, достав нож, попробовал поковырять острым концом в месте попадания огня. Поверхность барьера оставалась неколебимо твердой, и я понял всю тщетность своей попытки. Оставалось лишь искать выход – как и прежде.

Съев еще одну питательную таблетку и заменив кассету в респираторе, я возобновил поиски. Время от времени поглядывая на молчаливо окружавших меня зрителей, я заметил некоторую перемену в их составе. Одни из них возвратились в лес, а вновь пришедшие заняли их места.

Чем больше я размышлял об их тактике, тем меньше она мне нравилась, так как их план был простым и жестоким. Эти злодеи могли бы ворваться сюда и наброситься на меня, но они предпочитали наблюдать за моими усилиями вырваться из прозрачной клетки. Я не сомневался, что они наслаждаются этим зрелищем.

И вот я пишу при свете лампы. Вскоре постараюсь уснуть. Надеюсь завтра выбраться отсюда. Все запасы на исходе, а «сухая вода» в оболочке из диоксида кремния – не лучшая замена обычной питьевой, это форс-мажорное средство. Я не решаюсь пить из лужи, ведь вода в этих местах не дистиллированная, а значит, и не питьевая. Именно поэтому мы протянули длинные водопроводы до района залежей желтой глины, а с тех пор как они подверглись атакам рептилоидов, портящих наши трубы, довольствуемся дождевыми запасами этой планеты, не питающей к нам и толики радушия.

У меня почти не осталось сменных кассет, нужно уменьшить потребление кислорода. Послеобеденная попытка выкопать туннель и моя паника «съели» огромное количество этого невозобновимого ресурса. Завтра до минимума сокращу физические усилия, покуда с глазу на глаз не окажусь с врагом. Я должен сохранить остатки припасов для возвращения на Новую Землю. Проклятые аборигены так близко, зажженные ими факелы превращают ночь в день. Ужас, накатывающий с их светом, лишает меня сна.

4. Ночь, 14.VI

Еще один день поисков, и никакого просвета. Моя фляга пуста, недостаток воды вселяет тревогу. После обеда шел проливной дождь, и я вернулся в центральную комнату за каской, которую оставил там в качестве ориентира. Я использовал ее как черпак, собрав таким образом около двух чашек воды.

Большую часть я выпил, вылив остаток во флягу. «Сухая вода» плохо утоляет жажду, и я лишь надеялся, что ночью снова пойдет дождь. Я положил каску на землю так, чтобы собрать максимальное количество воды. Питательных таблеток осталось совсем немного, но это не самое тревожное. С данного момента я решил наполовину уменьшить рацион.

Более всего тревожат кассеты: большая часть инвентарного запаса израсходована. Снизив потребление кислорода, почувствовал слабость. Нечто необъяснимо ужасное в этих стенах. Скорее всего, составляя карту, я не учел несколько поворотов – но как же? Каждая новая попытка все больше разрушает мои надежды.

Никогда еще я не ощущал с такой остротой, как легко можно заблудиться, не имея зрительных ориентиров. Слепец, пожалуй, имел бы в подобных обстоятельствах больше шансов на успех, но ведь для большинства зрительное восприятие является основным источником информации. Я был полностью подавлен, понимал ощущения, которые испытывал Дуайт. И вот его обглодали до костей – и все сификлиги, все акманы и мухи-фарнотхи, утратив интерес к непригодному к дальнейшей переработке материалу, уже отправились на поиски очередного источника поживы. Ползун-эфже на безрыбье накинулся на остатки кожаного комбинезона – вымахать он успел за последнее время солидно, процесс роста оказался куда быстрее ожидаемого.

И все это время «наблюдатели» оставались на своих местах, смеясь и радуясь моему несчастью. Еще один такой день, и я осатанею – от их вида или от истощения. И ведь не остается ничего иного, кроме как проявлять до победного конца настойчивость. Дуайт ушел бы отсюда, продолжи он поиски еще несколько минут. Может, меня хватятся, хотя идет еще только третий день моей вылазки. Все мышцы ноют – не отдохнуть, даже растянувшись в омерзительной липкой грязи. Несмотря на ужасную усталость, последнюю ночь я спал лишь урывками – боюсь, и сегодня тоже не смогу забыться. Живу в нескончаемом кошмаре, между сном и бодрствованием.

Моя рука дрожит, не могу больше писать.

5. После полудня, 15.VI

Существенный прогресс. Состояние улучшается. Мне удалось проспать до утра. Затем я спал до обеда, но, проснувшись, почти не чувствовал себя отдохнувшим. Дождь так и не пошел, жажда была нестерпимой. Я съел одну таблетку, но без воды это неполноценная пища. Мне удалось набрать немного воды из грязной лужи, но она лишь вызвала рвоту, и жажда усилилась еще больше. Я почти задыхаюсь от нехватки кислорода, экономя кассеты респиратора. Я уже не могу идти, но мне еще удается ползти по грязи. Около двух часов дня мне показалось, будто я узнаю некоторые коридоры, продвигаясь ближе к скелету. Один раз я зашел в тупик, но благодаря моим карте и записям смог добраться до главной площадки.

Вследствие удушья, жажды и истощения я стал очень плохо соображать и уже не мог разобрать собственные записи. Проклятые зеленые создания продолжают, смеясь, пялиться на меня. По их жестикуляции я могу понять, что они предаются радости, которую я не в состоянии разделить с ними.

К трем часам я прополз почти милю. Мне встретился проем, в который, судя по моим записям, я еще не сворачивал. И когда попробовал сделать это, то понял, что могу доползти прямиком до скелета. Проход напоминал спираль, подобную той, которая привела меня в центральную комнату.

Каждый раз, достигая бокового прохода или разветвления, я старался запомнить направление, наиболее приближенное к моему первому маршруту. Пока я продолжал идти по кругу, смещаясь к ориентиру, жестикуляция наблюдателей становилась все активнее, а хохот приобретал злобный оттенок. Наверное, они усматривали в моих трепыханиях нечто крайне забавное. Я не мог сорвать им веселье, однако, несмотря на мою необыкновенную слабость, рассчитывал с помощью лучемета оборвать когти этих отвратительных рептилий. Забрезжила какая-никакая надежда, вот только я не мог сейчас встать. Сейчас лучше было ползти, сберегая остаток сил на схватку с рептилоидами. И я полз – медленно, но верно – на ориентир. Твари, суетясь, сгрудились у входа. Вскоре, подумал я, мне придется оказаться один на один с этой толпой. Сейчас, находясь в нескольких метрах от скелета, я остановился, чтобы сделать некоторые записи, прежде чем выйти и столкнуться с врагом. Я уверен, что остатка моих сил хватит, чтобы обратить их в бегство. Затем я могу отдохнуть на сухом мху долины, а утром двинуться сквозь джунгли к Новой Земле. Как хочется снова увидеть людей!

6. Перед ночью, 15.VI

Ну что за дьявольское невезение! Я, черт побери, в отчаянии! Новая ошибка! Сделав записи, я направился к скелету и тут же наткнулся на стену. Я промахнулся вновь и попал в то же место, что и три дня назад во время первой попытки выхода. Подавленный, я лежал лицом в грязи, а зеленые уродцы заходились от хохота.

Придя в себя и собравшись с силами, я сменил кассету респиратора, не считаясь с тем, что на обратную дорогу у меня может ничего не остаться. Свежий приток кислорода чуть укрепил меня. Казалось, сейчас я нахожусь поближе к телу злосчастного Дуайта. В слабой надежде прополз еще несколько метров, но опять очутился в тупике. Итак, это конец. За три дня мне ничего не удалось добиться, а теперь не осталось даже сил. Скоро я сойду с ума от жажды, и к тому же у меня уже нет кассет на обратную дорогу. Почему эти жуткие существа собрались у выхода? Чтобы смеяться надо мной? Может быть, в этом и заключалась причина их радости: заставить меня поверить, что я приближаюсь к выходу, в то время как они прекрасно знали, что это неправда. Мне оставалось не так уж много времени для жизни, но все же я не собирался торопить события. Хищный ползун-эфже пожрал остатки кожаного комбинезона того, кто еще недавно был Дуайтом. Казалось, пустые глазницы его черепа неподвижно устремлены на меня. Его белые зубы складываются в жуткую усмешку.

Сейчас я неподвижно лежу в грязи, чтобы сохранить как можно больше сил.

Дневник, который, я надеюсь, попадет в руки тех, кто придет меня искать, вскоре будет завершен. Скоро я закончу писать. Затем, когда темнота помешает аборигенам видеть меня, я соберу остаток сил, чтобы перебросить металлический блокнот через стену, туда, на равнину. Я постараюсь бросить его влево, чтобы он не попал в толпу этих зевак. Конечно, он может навсегда потеряться в грязи. Если Бог существует, он достанется-таки людям, мои записи помогут им избежать ловушки. Я надеюсь, что мой пример научит людей оставлять кристаллы там, где они находятся. Они принадлежат Венере. Нам они не так уж и нужны, и я думаю, что, забирая их, мы нарушаем законы мироздания. Какие же темные могучие силы сплотили рептилоидов на яростную оборону своего сокровища? Дуайт и я заплатили за маловерие сполна, как заплатили и будут платить другие. Но отдельные смерти – только прелюдия к масштабному противостоянию. Так оставим же Венере то, что принадлежит только ей.

Я уже на пороге смерти и боюсь, что у меня не хватит сил перебросить дневник через стену. Если мне это не удастся, боюсь, рептилоиды завладеют им, так как они, безусловно, догадаются, что это такое. Но они не узнают, что это послание также и в их защиту. Сейчас, когда конец близок, я чувствую необходимость быть справедливым ко всем. На уровне космического мироощущения кто может утверждать, чья природа более совершенна, – их или моя?

Я вытащил кристалл из кармана, чтобы посмотреть на него в последний раз.

Он угрожающе сверкает в багровых лучах угасающего дня. Жестикулирующая толпа заметила его. Их движения странно изменились. Я спрашиваю себя, почему они стоят там у входа вместо того, чтобы подойти ближе.

Ночь опускается… я так слаб. Они смеются и прыгают у входа, зажигают свои адские факелы. Они говорят мне? Чудится, или я слышу звук?.. где-то там, высоко в небе.

Рапорт Уэсли Пи Миллера, командира группы А, миссия кристаллодобычи

Новая Земля, 16.VI

Наш агент ЭФ-49, Кентон Д. Стэнфилд, 5317, Маршал-стрит, Ричмонд (Вирджиния), покинул штаб Миссии на Новой Земле утром 12.VI для непродолжительной экспедиции в район, указанный разведывательным детектором. Планируемое возвращение: 13-го или 14-го. Не возвратился вечером 15-го. Поисковый планетолет ФР-58 с пятью спасателями на борту по моей команде поднялся в воздух в 8 часов вечера и последовал в направлении, указанном детектором. Стрелка не фиксировала никаких изменений по отношению к предыдущим показаниям. Достигнув Эрицийских гор, мы врубили мощную поисковую фару. Турельные измельчители и хлорные бомбы были готовы пойти в ход против традиционно враждебных нам туземцев или опасных скоплений хищных скорагов.

Находясь над долиной Эрикса, мы обнаружили большое количество огней – факелов, зажженных туземцами. При нашем приближении последние скрылись в лесу. Их было около сотни. Детектор указывал на нахождение кристаллов в том месте, где они толпились. При свете фары мы увидели скелет, обильно оплетенный ползуном-эфже, и труп человека в нескольких метрах от него. Идя на посадку недалеко от тела, планетолет задел крылом некое невидимое препятствие. Приближаясь к телу, мы столкнулись также с невидимым барьером, что нас очень удивило. Затем, двигаясь ощупью, мы обнаружили перед телом отверстие, ведущее в огороженное пространство, в невидимой стене которого имелся еще один проем, недалеко от скелета, у чьей головы лежал респиратор. Мы установили, что это были останки агента Б9 – Фредерика Н. Дуайта, покинувшего Новую Землю два месяца назад. Между скелетом и телом человека, казалось, проходила стена, но и отсюда мы легко узнали во втором несчастном Стэнфилда. В левой руке он держал металлический блокнот, а в правой – карандаш и, похоже, писал в тот момент, когда смерть неслышно подкралась к нему. Кристалла видно не было, хотя наш детектор отмечал присутствие исключительно крупного экземпляра рядом с телом. С трудом нам удалось пробраться к трупу. Он был еще теплым, и огромный кристалл, покрытый грязью, покоился под ним. Мы сразу же изучили дневник, бывший в левой руке Стэнфилда, и сделали необходимые приготовления по его указаниям. Текст дневника представляет собой вполне последовательное повествование, и его мы прилагаем к данному рапорту. Отмечу, что нами были внесены в текст некоторые дополнения.

Стоит также сказать, что последние строки записей свидетельствуют о наступлении у Стэнфилда крайне удручающей фазы делирия – что, однако, не дает основания подвергать сомнению все записи. Причины его смерти – удушье, жажда, психологическое истощение и сердечная недостаточность. Респиратор был на нем и исправно подавал кислород, хотя запас кассет уже подходил к концу.

Наша машина получила некоторые повреждения, и по радио мы вызвали Андерсона со вспомогательным планетолетом ФГ-7 и подрывниками. Утром ФР-58 был восстановлен и взял курс на базу, имея на борту два мертвых тела и кристалл. Дуайт и Стэнфилд будут похоронены на средства компании, их родственники получат положенные компенсации, ну а кристалл доставят в Чикаго экстренным рейсом. Чуть позже мы воспользуемся советом Стэнфилда, данным в начале его дневника. Необходимо перебросить достаточное число войск на Венеру, чтобы полностью истребить аборигенов. На полностью расчищенных землях мы сможем беспрепятственно добывать больше кристаллов, чем ранее, – соразмерно нашим постоянно растущим запросам.

После обеда мы исследовали невидимую ловушку и с помощью длинных веревок составили ее детальный план. Нас донельзя удивила структура стен, и мы взяли образцы материала для химического анализа. Вся полученная информация может быть использована в предстоящей войне с рептилоидами. С помощью машины, оснащенной алмазным буром, удалось проделать в стене дыру, и подрывники сейчас закладывают туда динамит, чтобы сровнять все невидимые стены с землей. Сооружение может представлять угрозу как для наземных, так и для воздушных сообщений.

Разглядывая план застенка, мы не могли удивиться иронии судьбы Стэнфилда: силясь добраться до его тела со стороны скелета, мы не обнаружили никакого прохода с правой стороны, но Маркхэм нашел коридор в четырех с половиной метрах от Дуайта и полутора – от Стэнфилда. За ним находился еще один коридор, справа от которого тянулся проход, ведущий прямиком к телу. Стэнфилд мог бы найти выход, пройдя еще шесть-семь метров, если бы обнаружил проем у себя за спиной… но отчаяние и истощение, увы, отобрали у него этот шанс.