(любовная эпопея Перси Простеца)
Часть I: Селянка, Ну Что с Нее Взять
Эрменгарда Тупикс была очаровательной белокурой дочкой Хайрема Тупикса – пусть бедного, зато честного фермера-самогонщика из Хряктона, штат Вермонт. Вообще, полное ее имя звучало как Этилла Эрменгарда Тупикс, но папаша уговорил ее поступиться одной третьей состава – после того, как приняли восемнадцатую поправку[27]. Уж слишком «Этилла» напоминало ему об этиловом спирте, видите ли, – о том самом заветном C2H5OH (однако же замечу, что в его собственной продукции преобладала обычная одноатомная отрава CH3OH – то есть метил). Эрменгарда утверждала, что ей минуло шестнадцать весен, отметая как ересь упреки в том, что выглядит-то она на все тридцать. У нее были большие черные глаза, образцовый римский профиль, светлые волосы (которые никогда не темнели у корней, если только в местной аптеке не заканчивались запасы четырехпроцентной перекиси водорода) и великолепная, пусть и явно непатрицианская, фигура. Росту в ней было сто шестьдесят четыре целых и три десятых сантиметра, весу – чуть больше пятидесяти двух килограммов (на весах своего отца – и примерно столько же на более честных). Сельские пьянчуги ее почитали как свою богиню – не в последнюю очередь за дело ее отца и самогон, текущий рекой с его фермы.
За руку и сердце девицы боролись два самых пылких ее поклонника. Первый, сквайр Твердман, счастливый обладатель закладной на родительский дом Эрменгарды, был хоть и обеспечен, но уже немолод. Темноволосый и красивый какой-то жестокой красотой, сквайр часто разъезжал по округе верхом и носил с собою плетку. Он довольно давно добивался благосклонности сиятельной Эрменгарды, но ныне его пыл уподобился самой настоящей лихорадке, ибо он узнал тайну, более неизвестную никому, – под фермой Тупиксов пролегло настоящее месторождение золота!
– Итак, – поклялся сквайр сам себе, – я завоюю деву раньше, чем ее родитель узнает о нежданном богатстве, и значительно приумножу свое состояние! – И он стал захаживать в гости к Тупиксам дважды в неделю, а не единожды, как прежде.
Но, на горе злым чаяниям негодяя, сквайр Твердман был не единственным воздыхателем белокурой красавицы! Жил-поживал близ деревни красавчик Джек Храбри, чья рыжина так пленила прелестную Эрменгарду, еще когда они вместе учились в приходской школе. Джек долго не решался заявить о своих страстях, но однажды, прогуливаясь с Эрменгардой по затененной тропинке возле старой мельницы, он наконец набрался смелости и высказал то, что было у него на сердце.
– О свет моей жизни, – сказал он, – на душе моей камень столь тяжкий, что я просто не могу более молчать! Эрменгарда, мой свет, жизнь без тебя пуста и бессмысленна. Огонь души моей, узри просителя, преклонившего пред тобой колени в пыли. Эрменгарда… о Эрменгарда, осчастливь же меня безмерно и скажи, что когда-нибудь станешь моей! Верно, я беден, но разве не все еще впереди? Любую невзгоду преодолею я лишь ради тебя, милая Этилла… то есть Эрменгарда… моя единственная, моя самая драгоценная…
Тут он прервался, чтобы утереть слезы с глаз и испарину со лба, и красавица ответила:
– Джек, ангел мой! Ну наконец-то ты… то есть это так неожиданно и приятно! Даже и подозревать не могла, что к безродной дочери фермера Тупикса ты воспылаешь подобной страстью! Ты настолько благороден от рождения, что я боялась… то есть думала… что ты останешься слеп к моим второсортным чарам и уйдешь искать свое счастье в большой город, где непременно поженишься на какой-нибудь манекенщице в ярких обносках. Но Джек, раз ты на самом деле восхищаешься мною, давай отбросим все бесполезные аллегории, ибо сердце мое уж давно покорено удалью твоей. Так что купи мне то колечко в лавке Паркса – у него там такие хорошенькие поддельные алмазы!
– Эрменгарда, любовь моя!
– Джек… драгоценный мой!
– Дорогая моя!
– Любимый мой!
– Бог ты мой!
Часть II: Неугомонный Негодяй
Но эти нежные фразы, священные в своей страсти, не остались без внимания грязных в прямом и переносном смысле ушей – ибо в кустах, скрипя зубами, таился подлый сквайр Твердман! Когда возлюбленные ушли, он выскочил на тропку, злодейски подкручивая усы, и стеганул плеткой ни в чем не повинного кота, который просто шел себе по своим делам.
– Проклятье! – воскликнул он (сквайр, а не кот). – Мой план заполучить эту девицу и ферму ее папаши провалился! Но Джек Храбри никогда не добьется успеха! Я влиятельный человек – мы еще посмотрим, кто кого!
Вслед за этим он направился к скромному дому Тупикса, где застал хозяина в погребе с самогонным аппаратом, моющего бутылки под наблюдением доброй супруги и матери Ханны Тупикс. Обратившись сразу к сути, негодяй изрек:
– Фермер Тупикс, я давно уже испытываю нежные чувства к твоей чудесной дочери, Этилле Эрменгарде. Я охвачен любовью и желаю вступить с нею в брак. Я немногословен, так что не буду снисходить до эвфемизмов. Отдай мне девушку, или я закрою закладную и отниму у тебя дом!
– Но сэр, – взмолился испуганный Тупикс, пока его пораженная жена молчала, лишь взглядом меча громы и молнии, – уверен, чувства дочери принадлежат другому человеку!
– Она должна быть моей! – строго сказал жестокосердный сквайр. – Никто перечить моей воле не смеет! Либо она станет моей женой, либо старая ферма станет моей!
И, злобно хмыкнув и прищелкнув плеткой, нехороший человек Твердман ушел в ночь.
Едва он удалился, как через черный вход вошли сияющие возлюбленные, которым не терпелось сообщить старшим Тупиксам о новообретенном счастье. Представьте всеобщее смятение, воцарившееся, когда все выяснилось! Слезы лились подобно белому элю, пока Джек Храбри не вспомнил неожиданно, что он храбр, и не поднял голову, объявив весьма мужественным тоном:
– Ни за что прелестница Эрменгарда не будет принесена в жертву этому зверю, покуда я жив! Я защищу ее – она моя, моя и только моя! Не бойтесь, дорогие отец и мать, – я буду охранять вас всех! Ваш дом останется вашим как пить дать (это всего лишь фразеологизм, хотя Джек, конечно, не чурался прекрасной продукции с фермы Тупикса), и это я поведу к алтарю Эрменгарду, милейшую из милейших! Пусть вечные муки ждут жестокого сквайра – ибо правда всегда побеждает, а герой всегда за правду! Я отправлюсь в большой город и заработаю состояние, чтобы спасти вас прежде, чем пройдет срок выплат по закладной! Прощай, любовь моя… я оставляю тебя в слезах, но вернусь, чтобы спасти дом и объявить тебя своей женой!
– Джек, мой защитник!
– Эрми, моя сладкая булочка!
– Голубчик!
– Любонька!
– …и не забудь: колечко у Паркса…
– О!
– Ах!
Часть III: Подлый Поступок
Но находчивый сквайр Твердман не собирался так легко сдаваться. Близко к деревне располагался злачный поселок, состоящий из старых лачуг, обжитых жалкими тунеядцами, что пробавлялись воровством и всякими прочими низостями. Здесь коварный злодей нанял двух сообщников – воротил, которые совершенно точно не слыли джентльменами. В ночи зловещая троица ворвалась в коттедж Тупикса и похитила красавицу Эрменгарду, затащив ее в грязный сарай в поселке и оставив под надзором Мамаши Марс, мерзкой старой карги. Фермер Тупикс почти обезумел и давно бы уже размещал объявления о пропажи дочери в газетах, будь цена на них поменьше, чем цент за слово. Эрменгарда стояла на своем и ни разу не колебалась в отказе выйти замуж за подлого сквайра.
– А-ха, гордячка, – молвил тот. – Ты у меня во власти, и рано или поздно я сломлю твою волю! А пока что подумай о своих бедных стариках, которых лишу я крова и очага, прижму к ногтю и пущу по миру!
– О, пощади их, пощади! – молила дева.
– Ни за что! Ха-ха-ха! – заходился в нечестивом веселье злыдень.
Так тянулись ужасные дни, пока Джек Храбри в благословенном неведении искал в большом городе богатства и славы.
Часть IV: Неожиданный Поворот
Однажды, когда сквайр Твердман сидел в гостиной своего дома, больше похожего на замок, и занимался своими любимыми делами (скрежетал зубами и стегал воздух плеткой), к нему в голову пришла великолепная злодейская мысль. С нею он обратился к ониксовому Дьяволу на каминной полке:
– Экий я невежда! Зачем я вообще тратил силы и время на эту девку, когда мог отнять у ее отца ферму, просто закрыв закладную! Я об этом даже не подумал! Я отпущу ее, заберу ферму – и смогу преспокойно жениться на какой-нибудь красавице из города, например на той певичке бурлеска, что выступала на прошлой неделе в ратуше!
Поэтому он пошел к выселку, извинился перед Эрменгардой, отпустил ее домой да и отчалил восвояси – планировать новые преступления и замышлять новые коварства.
Дни шли, и Тупиксы все больше горевали из-за предстоящей потери фермы; казалось, никто ничего не сможет с этим поделать. Однажды группа охотников из города проходила через их земли, и один из них нашел золото!
Скрыв находку от своих коллег, он сделал вид, что его укусила гадюка, и пошел к дому Тупиксов попросить о положенной в таких случаях помощи. Эрменгарда открыла дверь и увидела его. Охотник тоже ее увидел – и в этот самый момент твердо решил завоевать и красавицу, и золото.
– Ради старой матушки я должен это сделать! – воскликнул он про себя. – Ради нее-то ни одна жертва не будет слишком велика!
Часть V: Опростоволосившийся Прохвост
Элджернон Реджинальд Джонс был элегантным мужчиной из мира большого города, и в его опытных руках наша бедная маленькая Эрменгарда была сущим ребенком – можно было почти поверить, что ей действительно шестнадцать. Элджи был быстрым работником, но отнюдь не грубым и мог преподать Твердману урок-другой в плане тонкостей мужской неотразимости. Всего неделя прошла после его прибытия в семейный круг Тупиксов, где он приютился как подлая змея (которой и был), как он убедил нашу героиню сбежать! Той ночью она ушла, оставив записку своим родителям, вдохнув на прощанье родной дух браги и поцеловав на прощанье кота – ну разве не мило? В поезде Элджернона стало клонить в сон, и он вырубился прямо на своем сиденье – к несчастью, при этом позволив выпасть из своего кармана одной бумажке. Эрменгарда, обратившись к прерогативам потенциальной нареченной невесты, подняла сложенный листок и прочла его надушенное содержимое – и чуть не упала в обморок! Ибо то было любовное письмо от другой женщины!
– Вероломное брехло! – прошипела Эрменгарда над ухом спящего Элджернона. – И это все, чего стоит твоя хваленая верность? Я сыта тобой на веки вечные! – С этими словами она подхватила ничего не подозревающего подлеца, точно мешок с мукой, и вышвырнула прямо из окна поезда. Свершив сей суд, она устроилась поудобнее, чтобы славно выспаться.
Часть VI: Одна в Городе
Наконец шумный поезд привез ее под темную сень города, и беспомощная бедняжка Эрменгарда осталась совершенно одна – и даже без денег на обратный билет до Хряктона.
– Ах, почему, – вздыхала она с искренним раскаянием, – почему я не вытащила у него бумажник перед тем, как от него избавиться? Ну и ладно, я сама о себе позабочусь! Он мне все рассказал про город, так что я с легкостью заработаю достаточно, чтобы если не выкупить закладную, то хотя бы вернуться домой!
Но нашей несведущей во многих тонкостях жизни героине не удалось просто так взять и подыскать себе работу, и целую неделю приходилось ей спать под мостом и питаться в богадельнях. Как-то один коварный и порочный персонаж, поняв беспомощность бедной Эрменгарды, предложил ей должность посудомойки в фешенебельном и безнравственном кабаре; но наша героиня осталась верна своим крестьянским идеалам и отказалась работать в этом позолоченном сверкающем дворце распущенности – ей ведь предложили всего три доллара в неделю плюс еду вместо сносного места в штате. Эрменгарда тщилась разыскать Джека Храбри, своего прежнего возлюбленного, но его будто след простыл. Возможно, он и не узнал бы ее, если бы столкнулся на улице, ибо в бедности своей Эрменгарде пришлось вновь стать брюнеткой, а в таком цвете Джек не видал ее со школьной скамьи.
Однажды ночью, блуждая без дела, наша героиня набрела на маленькую, но дорогую сумочку. Увидев, что внутри все равно ничего полезного для нее нет, Эрменгарда вернула находку богатой леди, чья визитная карточка торчала из внутреннего кармашка. Чрезмерно восхищенная честностью одинокой бродяжки, аристократка миссис ван Крохи удочерила Эрменгарду – взамен собственной маленькой дочери, похищенной много лет назад.
– Как ты похожа на мою милую Мод, – вздыхала старушка, наблюдая, как красавица-брюнетка мало-помалу возвращает себе блондинистость. Так и прошли несколько недель, пока родители Эрменгарды дома рвали на себе волосы, а злой сквайр Твердман вынашивал дьявольские планы.
Часть VII: Счастливый Финал
Однажды богатая наследница Эрменгарда С. ван Крохи приняла на работу нового второго помощника шофера. Лицо укомплектовавшего штат прислуги мужчины показалось ей смутно знакомым; приглядевшись, она ахнула – да то ведь был вероломный Элджернон Реджинальд Джонс, сброшенный ею с поезда одним судьбоносным днем! Очевидно, тогда он уцелел; уцелев, женился на другой женщине, но та сбежала с молочником, да еще и все деньги из дому прихватила. Униженный и посрамленный, Элджернон попросил прощения у нашей героини, открыв ей секрет о золотой жиле на ферме Тупиксов; растрогавшись, она подняла его месячное жалованье на целый доллар – и наконец вспомнила о своем пылком обещании облегчить участь стариков-родителей. Итак, в один прекрасный день Эрменгарда поехала назад в Хряктон и прибыла на ферму аккурат в тот момент, когда сквайр Твердман решился-таки закрыть закладную и прогнать пожилую чету Тупиксов.
– Остановись, злодей! – воскликнула она, достав из сумочки ворох купюр. – Наконец-то я могу разрушить твои планы! Вот деньги – а теперь убирайся и никогда более не позорь своим присутствием наш скромный, но честный быт!
Пока родня воссоединялась с радостью, сквайр таскал себя за усы и щелкал плеткой в бессильной злобе. И тут со старого гравийного тракта донеслись чьи-то шаги, и на сцену вышел не кто иной, как Джек Храбри – усталый и потрепанный, но сияющий, точно пятак. Подойдя к злодею, он сказал:
– Сквайр, одолжишь мне десятку, хорошо? Я только что вернулся из города с моей прекрасной невестой Бриджит Гольдштейн, и мне бы не помешали деньжата почина ради – перед тем как начать новую работу на старой ферме!
Повернувшись к Тупиксам, Джек извинился за то, что так и не смог расплатиться по закладной и сдержать былую клятву.
– Ничего страшного, – великодушно простила его Эрменгарда. – Мы теперь богаты, и я сочту достаточной платой, если ты навек забудешь глупые любовные притязания нашего детства.
Все это время миссис ван Крохи сидела в автомобиле в ожидании Эрменгарды. Кинув ленивый взгляд на острые черты лица Ханны Стаббс, она вдруг что-то вспомнила. А потом ее наконец осенило, и она громко закричала, обращаясь к сельской матроне:
– Ты… ты… Ханна Смит… я вспомнила тебя! Двадцать восемь лет назад ты была няней моей дочери Мод – и похитила ее из колыбели! Где?! Где мое дитя?
Затем новая догадка посетила ее:
– Эрменгарда… ты говоришь, что она твоя дочь… она моя! Судьба вернула мне моего ребенка… мою маленькую Мод!.. Эрменгарда… Мод… подойди ко мне, я так долго ждала, чтобы наконец-то обнять тебя!
Но Эрменгарда была в серьезных раздумьях. Как она сможет и дальше выдавать себя за шестнадцатилетнюю, если ее украли двадцать восемь лет назад? А если она вовсе не дочь Тупикса, то и золота ей не видать. Миссис ван Крохи, конечно, богата, но сквайр Твердман и того состоятельнее; так что, подойдя к поверженному злодею, наша героиня нанесла ему последний – и самый ужасный – удар.
– Сквайр, дорогой мой, – прощебетала она, – ты знаешь, я передумала! Я люблю тебя и твою циничную и грубую натуру. Женись на мне немедленно, или я потащу тебя в суд и засужу за то прошлогоднее вероломное похищение. А после того, как наш брак будет делом свершенным, закрой закладную Тупиксов – и вместе со мной купайся в золоте, о котором так ловко выведал. Соглашайся, дорогой, ну же!
И несчастный идиот согласился.
