1. Между 1900 и 1940 годом Америка изменилась так же быстро, как и между 1860 и 1900-ми. Города продолжали поглощать сельскую местность. Из ста тридцати одного миллиона человек населения в 1940 году семьдесят четыре миллиона жили в городах. С 1905 по 1910 год ежегодная иммиграция составляла около миллиона человек в год. После 1927 года она была сокращена по закону до максимум ста пятидесяти тысяч, при этом каждая страна имела право на квоту, зависящую от места, которое данная нация занимала среди населения США в 1920 году. Иными словами, Америка пыталась стабилизировать расовый и языковой состав своего населения в пользу англосаксов. Однако смешение различных элементов ускорилось за счет развития транспортных средств. В 1900 году в Америке насчитывалось восемь тысяч автомобилей, в 1965 году — семьдесят шесть миллионов. Была построена целая сеть современных дорог. Воздушный транспорт развивался так стремительно, что превзошел все предсказания Уэллса. После первых попыток, предпринятых братьями Райт во время войны 1914 года, авиация обратилась к спорту и науке. Сегодня авиалинии с их световыми маяками и огнями избороздили всю страну. Каждый крупный город имеет собственный аэропорт. Сеть невидимых лучей позволяет самолетам ориентироваться в темноте. Континент можно пересечь за несколько часов. В 1812 году, чтобы добраться из Питтсбурга до Филадельфии, требовалось шесть дней, в 1845 году — четырнадцать часов, а в 1940-м — два часа. В 1941 году в Соединенных Штатах насчитывалось четыре с половиной миллиона авиапассажиров, при этом количество несчастных случаев со смертельным исходом составило всего 2,20 на сто миллионов миль перелетов. В мае 1927 года Чарльз Линдберг впервые пересек Атлантику. Сегодня трансатлантические самолеты отправляются и прибывают с регулярностью океанских лайнеров. Когда-нибудь число аэробусов, летающих в Европу, сравняется с числом наземных автобусов, циркулирующих по Пятой авеню.

2. Средства информации, как и транспортные средства, объединили страну. Радиостанция W. E. A. F. в Нью-Йорке в 1924[150] году впервые передала рекламу. Затем появились «Columbia Broadcasting System», «National Broadcasting System» и многие другие независимые станции. Сегодня радио в Соединенных Штатах оказывает такое же влияние на общественное мнение, как и газеты. В любое время дня и ночи в эфир выходят новостные программы, а комментаторы — одни разумно, другие с пристрастием — объясняют слушателям, что тем следует думать на этот счет. В важных случаях правительство использует громкоговорители для обращения к гражданам. Президент Франклин Д. Рузвельт частично завоевал популярность благодаря простоте и ясности своих речей, которые миллионы семей слушали, сидя у камина. Хотя некоторые элитарные газеты (такие как «New York Times» и «Christian Science Monitor») читают по всей стране, пресса в целом остается местной. Но есть и издательские концерны (Scripps Howard Press, Hearst Press), выпускающие целый ряд газет, которые одновременно печатают одни и те же статьи. Columnist[151] в ежедневной прессе — это эквивалент комментатора на радио. Он выражает не редакционное, а свое собственное мнение. Многочисленные журналы продаются во всех сорока восьми штатах. «Harpers» и «Atlantic Monthly» играют ту же роль, которая во Франции отводилась «Revue de Paris» или «Nouvelle Revue Française». «Saturday Evening Post», «Collier’s», «Liberty», «The Reader’s Digest» выходят миллионными тиражами. «New Yorker» и группа более сатирических, иногда даже циничных журналов Генри Робинсона Люса: «Life», «Time», «Fortune» — своим невероятным успехом доказывают, что новая тактика, направленная против времени лубочных картинок, свойственна многим американским умам. Левые еженедельники «Nation» и «New Republic» оказывают большое воздействие, поскольку их читают люди, которые сами формируют общественное мнение. С конца войны телевидение стало играть все более важную роль в жизни американских семей. Количество телевизоров достигло пятидесяти четырех миллионов в 1965 году. По ним транслируются многие крупные политические события (инаугурация президента, работа сенатской комиссии по расследованию, партийные съезды). Отсюда и совершенно новое влияние на политическую жизнь, на физический облик государственных деятелей и их поведение перед объективом.

Рекламный плакат авиакомпании. 1950-е

Газетный киоск на 42-й улице в Нью-Йорке. Фото. 1960

3. Развитие городов и транспортных средств кардинально изменило семейную жизнь. В крупных городах рост арендной платы так сильно сократил размеры квартир, что жить сообща в них становится неудобно. Постоянные трудности с поиском домашней прислуги оказывают аналогичный эффект; благодаря автомобилям и растущему числу отелей у многих американцев входит в привычку переселяться туда, отказавшись от собственного жилья. Теперь все обедают где-то неподалеку от своего рабочего места, в ресторане или в кафетерии. Дети проводят в школе весь день. Вечером молодые парочки в компании сверстников выходят на улицу. Данная им свобода шокировала бы их бабушек и дедушек. Это связано с ослаблением сексуальных табу, с birth control[152], с распространением псевдофрейдизма, с появлением иных, не только англосаксонских, влияний. Кинотеатр становится выходом из положения для всех этих пар, не имеющих пристанища. Примерно в 1903 году немые фильмы впервые были показаны как публичное зрелище; в 1913 году вышли первые экранизации многосерийных романов («Нью-Йоркские тайны»); в 1929 году появилось звуковое кино. В 1930 году еженедельно кинотеатры посещали восемьдесят пять миллионов зрителей. Американское кино, в котором снимались превосходные актеры, покорило весь мир. В Америке оно навязывало свое оптимистическое и наивное восприятие жизни. Однако в последние годы в эти сюжеты добавилось немного горечи и реализма: «Гроздья гнева», «Лисички», «Филадельфийская история». В 1940 году адюльтер все еще был практически запрещен на экране, но в Америке он не играл той же роли, как в Европе, где смягчал строгости моногамии, здесь она переносилась легче из-за допустимости многократных браков. Некоторые штаты, особенно Невада (город Рино), превратили развод в процветающий бизнес. С 1914 по 1940 год количество разводов удвоилось: от ста до двухсот на сто тысяч жителей. (Двести шестьдесят четыре тысячи разводов и миллион пятьсот шестьдесят пять тысяч браков в 1940 году.)

4. Серийное производство, ставшее основой американской промышленности, принесло два главных результата: снижение стоимости жизни и ее стандартизацию. Standard of life (уровень жизни) среднестатистического американца был во многом выше европейского и имел тенденцию к росту. Благодаря государственному контролю над продуктами питания беднейшие люди могут позволить себе такие же свежие пищевые продукты, как и богачи. Американская кухня, которую долгое время просто не замечали, достигает быстрого и замечательного прогресса, а домашнее хозяйство становится менее утомительным благодаря умным машинам (холодильникам, стиральным машинам — автоматам, скороваркам, посудомоечным машинам и т. д.). Готовая одежда теперь хорошо сшита, и костюмы на заказ становятся редкостью. Автомобили, радиоприемники и ванные комнаты отныне доступны большой части населения, хотя до войны их можно было приобрести, только выплачивая нескончаемые кредиты. Слабое место в американской социальной жизни — это жилье. Планируется снести и реконструировать многие бедные кварталы. Одно из решений — строительство пригородных жилых комплексов, расположенных в доступной близости от крупных городов, что дает возможность ежедневно ездить на работу и обратно. Если Америке удастся полностью уничтожить трущобы и безработицу, что не выглядит нереальным, она создаст материальные условия жизни, превышающие все, доселе известные человечеству. Но, с другой стороны, серийное производство и его поддержка интенсивной рекламой создают определенное однообразие. Цифры показывают, что в любой, выбранный наугад месяц миллионы американцев пьют один и тот же напиток (в 1940 году: Coca-Cola), читают одну и ту же книгу (Book of the Month Club)[153], смотрят один и тот же фильм, едят одни и те же хлопья на завтрак, рассказывают одни и те же анекдоты, принимают одни и те же лекарства, а затем с удивительным единодушием переключаются на фаворитов следующего месяца.

Рекламный постер. 1950-е

Рекламный постер олдсмобиля фирмы «Дженерал моторс». 1957

Мэрилин Монро, Фрэнк Синатра и Марлон Брандо на обложке журнала. 1954

5. Положение негров остается больным вопросом, который имеет два аспекта, в зависимости от того, где рассматривается — на Севере или на Юге. С момента вступления США в войну в 1917 году наблюдалась очень сильная миграция темнокожего населения с Юга на Север. Это было вызвано необходимостью заменить на фабриках тех, кто ушел на фронт, и притягательностью штатов, где признавались гражданские права цветных. В 1940 году на Севере насчитывалось около четырех миллионов негров, на Юге — восемь миллионов. Живущие на Севере свободно голосовали, что давало им определенное влияние на органы государственной власти, которые открывали им доступ к больницам и школам, правда все еще недостаточный, но это знаменовало собой некоторый прогресс. Темнокожие адвокаты и врачи практиковали только среди своих. Белые и черные жили совершенно раздельно. Поездка в Гарлем для белого ньюйоркца превращалась в путешествие на чужую территорию. Он пересекал границу. На Юге Америки с неграми не обращались как с гражданами. Часто под разными предлогами их не допускали до избирательных участков. В глазах негров равенство перед законом было лишь мифом, придуманным белыми. Однако многие афроамериканцы добились больших успехов в интеллектуальном отношении. Университеты для черных (например, Spellman University в Атланте) выпускали образованных мужчин и женщин. В 1942 году в США уже насчитывалось сорок тысяч цветных студентов. Негритянская литература, музыка и живопись отличаются высоким профессиональным уровнем.

Реклама холодильника. 1952

Реклама стиральной машины «Whirlpool». 1950-е

6. Религиозная жизнь стала менее интенсивной, чем в XIX веке. Примерно 50 % американцев вообще не посещают церковь, однако эта цифра не отражает их сокровенных чувств. По сути, Америка остается христианской страной, но это следует воспринимать не столько как веру в доктрину, сколько как проявление чувств. Среднему американцу все еще необходимо оправдывать свои действия этическими соображениями. Оценка словом «unethical» (в противоположность понятию «этично») немедленно аннулирует любой проект или сделку. Религиозная и политическая жизнь тесно переплетены. Темы пасторских проповедей нередко заимствованы из противоречий внешней и внутренней политики; о них сообщают газеты в разделах платной рекламы. За суждениями по общенациональным вопросам обращаются не только к ректорам университетов, но и к знаменитым священнослужителям, хотя их влияние достаточно ограниченно. Запреты, последний всплеск пуританства, оказались неэффективным средством, и протестантские церкви уже не осмеливаются покушаться на контроль над рождаемостью. Иную позицию занимает католическая церковь, сохраняя свои традиционные принципы и навязывая верующим неизменные правила поведения. Среди католиков контроль над рождаемостью по-прежнему запрещен, разводы не признаются, а аннулирование брака происходит крайне редко. Католическая церковь в США насчитывает двадцать два миллиона верующих, почти все они выходцы из Европы: ирландцы, немцы, поляки, итальянцы и небольшое количество французов; при ней существуют свои школы и университеты, но католическая церковь сохраняет нравы и мировоззрение меньшинства. Число американских евреев достигает почти пяти миллионов. Многие из них стараются отойти от жесткой ортодоксальности; существует много синагог, придерживающихся реформированного иудаизма, где богослужение ведется на английском языке. Для проповеди и распространения толерантности проводятся «конференции иудеев и христиан». Это необходимо, поскольку время от времени по Америке прокатываются волны нетерпимости (возрождение ку-клукс-клана, враждебного неграм, католикам и евреям; антисемитская кампания отца Кофлина, общество Джона Бёрча).

Демонстрация за права чернокожих в Гарлеме. Фото. 1920-е

7. Образование — одна из самых острых проблем завтрашней Америки. Ни одна страна не относится к образованию столь серьезно: в 1940 году в начальной школе обучалось двадцать шесть миллионов человек, семь миллионов в High Schools[154], почти полтора миллиона в университетах.

Повсюду в стране можно любоваться их современными или неоготическими зданиями, радостными толпами студентов, спортивными площадками, лабораториями, а в самых небольших городках — школами-дворцами. Но интеллектуальные результаты выглядят не так блестяще, как в XVIII веке в маленькой красной школе в Новой Англии. Призыв в армию во время войны показал, что в некоторых районах сохранилось предельно высокое число неграмотных. В 1943 году тест по истории Соединенных Штатов, организованный «Нью-Йорк таймс», выявил прискорбное невежество среди учащихся. Ректоры университетов, как, например, Роберт Хатчинс в Чикаго, жаловались на низкую культуру кандидатов, которые поступают к ним из средних школ. Каковы же причины того, что любой европеец воспринял бы как относительный провал образовательной программы? С одной стороны, полное отсутствие единства. Каждый европейский ребенок, независимо от собственного желания, приобщается к одинаковой базовой культуре. В Соединенных Штатах учащийся свободен в выборе предметов и может, если пожелает, пренебречь историей, географией, арифметикой и даже английским языком. Некоторые штаты победнее экономят на педагогическом составе. Учителям и преподавателям университетов мало платят, они лишены надлежащего социального статуса. Заведения, не имеющие интеллектуального престижа, обладают правом присуждать дипломы, степени бакалавра или доктора наук. Фонды богатых университетов чаще тратятся на строительство зданий, чем на нужды кафедр. Техническое и научное образование отличается высоким уровнем, но студентам не хватает общей культуры. С другой стороны, в американских колледжах лучше, чем в Европе, обучают искусству общежития. Университеты выпускают много достойных граждан, и почти все американцы и американки сохраняют чудесные воспоминания о четырех замечательных годах, проведенных в стенах университета.

Луи Армстронг. Фото из журнала «The New York Sunday News». 1947

8. В течение этого периода американская литература освободилась от английского влияния. Язык, постоянно обогащаемый блестящими находками и оригинальными образами, отличается живостью, свойственной французскому языку XVI века, но манера изложения и сюжеты — чисто американские. Творчество Теодора Драйзера, Синклера Льюиса, а позже Хемингуэя, Стейнбека, Фолкнера — это реакция против самодовольного оптимизма, сентиментализма и пуританства. В «Главной улице» и «Бэббите» Синклер Льюис рисует суровую картину жизни городков на Среднем Западе. Справедливо ли это обвинение в адрес среднего класса Америки? Американский критик Вернон Паррингтон ответил, что Синклер Льюис, а вместе с ним и другие ведущие романисты школы утраченных иллюзий упустили самую суть американизма и того, что искупает его недостатки: «Богатая и обильная жизнь, которая руководствуется благородным чувством моральной ответственности и выпестована демократическими школами, — это тот характер, который отличает нашу страну от других западных стран… Где еще промышленная революция была так полно подчинена демократическому идеалу или до такой же степени облагорожена моральными ценностями? Здесь она щедро делилась своим богатством с маленькими людьми, пока наконец самая бедная семья не смогла насладиться никелированными трубами, телефоном, радио, кино, комиксами и тысячей удобств, которые всего несколько поколений назад были бы недоступны даже королям». Несомненно, промышленная революция в Америке обогатила нацию. Публичные библиотеки, музеи, бесплатные больницы и клиники, доступные всем университеты — все эти замечательные принадлежности богатой и щедрой коммуны составляют общество, достойное любви, способное совершенствоваться и сумевшее породить в своих гражданах преданность, чья сила проявилась в нынешней войне. Американец не является националистом в европейском смысле этого слова; он не может им быть, поскольку для многих граждан Соединенных Штатов язык, обычаи и традиции отличаются от языка, обычаев и традиций их соседей. Но американцев, пусть даже недавних, объединяет любовь к определенному, принадлежащему им образу жизни, который они готовы защищать. Однако после окончания войны в Соединенных Штатах нарастает тревога. Неврозов здесь меньше, чем предполагают писатели, но больше, чем в Европе. Отчасти это происходит потому, что их научились лучше диагностировать и фиксировать, а отчасти потому, что американцы первого и второго поколений, отрезанные от собственной культуры, чувствуют себя вообще оторванными от всего и лишенными поддержки.

9. Каким бы ни было суждение европейца о преподавании гуманитарных наук в США, но он должен признать, что в области естественных наук Америка находится на переднем крае. В период с 1930 по 1950 год треть лауреатов Нобелевской премии по науке составляли американцы. Правда, нужно заметить, что нередко идея, зародившись в Европе, затем разрабатывалась в Америке. Но именно здесь она получала свое полное развитие. Это связано с совершенством технических лабораторий, а также с эффективностью работы в команде. Европейцы — изобретатели, американцы — организаторы. В медицине европейский врач общей практики по-прежнему сохраняет свое превосходство в диагностике, но изучение и разработка новых препаратов и совершенствование некоторых хирургических операций принадлежат Америке. Создание вычислительных или даже мыслящих машин достигло невероятного уровня. В качестве примера можно привести устройство, которое позволяет зенитной пушке учитывать вероятность движения самолета и посылать снаряд в точку его предполагаемого курса.

Теодор Драйзер. Фото. 1917

Эрнест Хемингуэй в Кении. Фото. 1953

Некоторые из изменений, произошедших в американском обществе в этом столетии, можно оценить, перечитав книгу Торстейна Веблена «Теория праздного класса», пользовавшуюся справедливым успехом в 1899 году. Главный ее тезис: стоит людям достигнуть определенного уровня благосостояния, превышающего средний, и обрести даже с избытком право на праздность, как они не столько пытаются быть счастливыми, сколько стремятся выставить напоказ свое непомерное богатство, демонстрируя тем самым свое превосходство над остальными. Откуда, как говорит Веблен, и возникают каноны воспитанности, хорошего тона, манеры одеваться и вести беседу, и единственная ценность всего этого заключается в том, что работающий человек не в состоянии все это соблюсти. Шелковый цилиндр, лакированная обувь, пренебрежение к физическому труду, осведомленность в предметах искусства, знание грамматики — вот различные формы необходимости доказать свою принадлежность к классу, ведущему праздный образ жизни, единственно достойными занятиями которого являются охота, война или управление государством. Этот тезис выглядел справедливым в 1900 году, когда деловые люди, сколотившие состояние, а особенно их потомки пытались приобрести вкусы и манеры старых праздных классов. Но теперь он полностью утратил справедливость.

10. Американская экономика продолжает оставаться ведущей в мире. Хотя в Соединенных Штатах проживает всего 6 % мирового населения, на их долю приходится почти 50 % мирового богатства, 56 % автомобилей, 43 % радиостанций и 34 % электроэнергии. Производство электронных калькуляторов (компьютеров) дает им огромные преимущества. Америка экспортирует больше, чем импортирует. Тем не менее ее золотые запасы сокращаются. Отчасти это вызвано войной во Вьетнаме, которая становится все более непосильным бременем, затратами на ядерную оборону и космические исследования. Эти запасы в 1966 году достигли самого низкого уровня начиная с 1937 года. В 1949 году они составляли двадцать четыре тысячи пятьсот миллионов долларов, а сейчас — лишь тринадцать тысяч двести тридцать пять миллионов. Если этот спад продолжится, Соединенным Штатам, возможно, вопреки своему желанию, придется переоценить золото. Бюджет страны не сбалансирован. В 1967 году федеральному правительству пришлось на 6 % повысить налоги. Но экономическая мощь страны настолько велика, что ее будущее не вызывает беспокойства.

Уильям Фолкнер. Фото. 1950-е

Синклер Льюис. Фото. 1936