1. Период 1920–1928 годов американские историки часто сравнивают с периодом, наступившим после Гражданской войны. В обоих случаях, как они утверждают, Республиканская партия долго находилась у власти и тогда и теперь ей нужно было изменить ситуацию и вернуться к нормальной жизни; и тогда и теперь нация, уставшая приносить обществу жертвы в течение сумасшедшего десятилетия, хотела заботиться о своих собственных делах; в обоих случаях чрезмерный индивидуализм привел к финансовым и политическим скандалам. Интересно, действительно ли существовало подобное сходство? Республиканская партия 1865 года находилась у власти, поскольку выиграла войну; Республиканская партия 1920 года, скорее, пришла к власти в результате реакции на войну. Коррупция, возникшая после Гражданской войны, была более глубокой и массовой, чем после Первой мировой. Любопытно, что в обоих случаях война повлекла за собой невероятные технические достижения. В 1865 году в Америке строились трансконтинентальные железные дороги, в 1920 году развивались новые отрасли промышленности: кино, радио, авиация. В результате и тогда и теперь начался рост цен, недовольство фермеров и в конце концов — финансовая паника, последовавшая за очередным раскачиванием маятника.

Уоррен Гардинг во время предвыборной кампании, в результате которой он стал 29-м президентом США. Фото. 1920

2. Выборы 1920 года носили двойственный характер. С одной стороны, они были направлены против Вильсона, против договора, против Лиги Наций. Многие американцы сожалели о том, что вмешались в европейские дела. Ловко оркестрованная кампания старалась внушить им отвращение к победе, заставить поверить в то, что они сражались за интересы банкиров, подменить дружеские чувства к бывшим союзникам жалостью к бывшим врагам. Болезнь Вильсона, его отшельничество подорвали престиж Демократической партии. Больше всего избирателям хотелось сейчас вернуться к довоенной жизни, которая казалась им счастливой. Они питали иллюзии, полагая, что смена лидеров и доктрин вернет им свободу предпринимательства и старые добрые времена. После смерти Теодора Рузвельта в 1919 году у Республиканской партии не осталось героев, но был выбор достойных людей: губернатор Лоуден, генерал Леонард Вуд и ректор Колумбийского университета Николас Мюррей Батлер. После долгих дебатов съезд 1920 года выдвинул Уоррена Гардинга, сенатора от штата Огайо. Для поста президента у него не было особых достоинств, кроме незначительности собственной личности. Страна устала от великих умов. Сенат должен был признать, что при блестящих президентах, таких как Рузвельт и Вильсон, конгрессу отводилась лишь роль «штемпеля». По словам Николаса Мюррея Батлера, один сенатор иронически заметил, что, вместо того чтобы посылать законы в сенат, требуя провести их, Гардинг будет подписывать законы, которые пришлет ему сенат. Его кандидатуру с самого начала предложил его друг из Огайо Гарри Догерти, представлявший на съезде интересы нефтяных магнатов. Величественная осанка, ненависть к Вильсону, страх перед красными, недоверие к людям, способным генерировать идеи, — все это принесло Гардингу победу. Выборы прошли триумфально. Демократ Кокс получил девять миллионов голосов, Гардинг — шестнадцать миллионов, самое большое число, когда-либо достигнутое на выборах президента Соединенных Штатов. Кто-то сказал: «Это не лавина, а землетрясение». Юджин Дебс, социалист, сидевший в тот момент в тюрьме, набрал миллион голосов. Вице-президентом стал Калвин Кулидж, бывший губернатор Массачусетса, прославившийся тем, что подавил забастовку бостонской полиции и объявил, что «никто, нигде и никогда не имеет права ставить под угрозу безопасность страны». Резкий поворот вправо в 1920 году был внезапным и решительным.

3. Новый кормчий плохо знал свое дело. Гардинг не был человеком президентского масштаба. Он пытался скрыть свою некомпетентность, пригласив в кабинет несколько толковых людей, таких как Хьюз — в Госдепартамент и Гувер — в министерство торговли. В области финансов интересы своих сограждан-миллионеров лоббировал один из богатейших граждан страны Эндрю Меллон. К несчастью, Гардинг имел обязательства перед теми, кто помогал ему стать президентом, но чья честность вызывала сомнения. И поэтому он отдал пост министра внутренних дел Альберту Б. Фоллу, бизнесмену со скандальной репутацией, известному своими связями с нефтяными заправилами. Начались таинственные переговоры между Фоллом, министром военно-морского флота Денби и деловыми людьми вроде Доэни и Синклера. В Калифорнии и Вайоминге правительство США владело богатыми запасами нефти, которые по закону передали в распоряжение военно-морских сил, разрешив сдавать их в аренду или поручать эксплуатацию частным компаниям. Фолл добился от Денби, чтобы это право перешло его министерству внутренних дел, а затем в строжайшей тайне отдал в лизинг своему другу Гарри Ф. Синклеру стратегическое нефтехранилище в Вайоминге Teapot[142] — Dome (названное так из-за горы, имеющей форму чайника), не выставив его на открытые торги. В результате акции Синклера выросли на 60 миллионов долларов. Когда сенат начал расследование, Фолл заявил, что эта сделка выгодна государству, но, когда было доказано, что он получил огромные комиссионные, был вынужден уйти в отставку. Одновременно стало известно, что генеральный прокурор Догерти прикрывал весьма сомнительные коммерческие операции, а директор бюро ветеранов полковник Форбс, близкий друг Гардинга, также без торгов и конкуренции продавал военные и больничные запасы Бостонскому торговому дому менее чем за 20 % от их реальной стоимости. Расследование показало, что во многих случаях Форбс уступал за двадцать центов то, что бюро в тот же день должно было перекупить за доллар. Друзья Гардинга оказались еще более нечистоплотными, чем друзья Гранта.

Альберт Бэкон Фолл, министр внутренних дел США (1921–1923). Фото. Ок. 1923

Калвин Кулидж, 30-й президент США, и его секретарь Фрэнк Уилсон перед Белым домом. Фото. 1924

4. Сам Гардинг, как и некогда Грант, не был повинен в каких-либо мошеннических операциях, но был слабохарактерным человеком и прожигателем жизни, именно он ввел в правительство жуликов и нес за это ответственность. Он это понимал, и к 1923 году его импозантность заметно поблекла. Ему предстояло отправиться с визитом на Аляску. Уезжая, он сказал: «В моем ремесле беспокойство у меня вызывают отнюдь не враги. С ними-то я разберусь. Больше всего мучений мне приносят именно друзья». На протяжении всей поездки он допытывался у своего окружения: «Что может сделать президент, если друзья его предали?» В какой-то момент он даже подумывал о публичном признании. Когда он возвращался с Аляски на пароходе, он получил длинную зашифрованную телеграмму, которая повергла его в еще большее отчаяние. В президентской команде воцарилась подавленная атмосфера. В Сан-Франциско президент заболел. Поговаривали, что он был отравлен крабовыми консервами, но на судне не было консервированных крабов; ходило и немало других слухов. Как бы то ни было, 2 апреля, когда миссис Гардинг читала ему вслух, он умер. «Эмболия», — заключили врачи. Никто в это не поверил. Новость сообщили в ночь со 2 на 3 апреля 1923 года, когда вице-президент Кулидж отбыл в отпуск в Вермонт на ферму своего отца, мирового судьи. При свете керосиновой лампы, которую держала миссис Кулидж, в спешке накинувшая халат, отец привел сына к присяге на старой семейной Библии. Народу пришлась по душе эта сцена в духе отцов-основателей. Всех обнадеживала мысль о том, что на смену попавшему в дурную компанию самому аморальному президенту в истории США придет янки и пуританин.

5. У Калвина Кулиджа были рыжие волосы, голубые глаза и самый примечательный гнусавый выговор, когда-либо встречавшийся в Новой Англии. Говорили, что в его произношении в слове cow[143] можно услышать как минимум четыре слога. Но он имел право растягивать слова, поскольку был весьма немногословен. По природе, по своему образованию и особенно потому, что ему было особо нечего сказать, он славился неразговорчивостью. Когда он вошел в политическую жизнь и обнаружил, что его лаконичные изречения забавны и выставляют его в глазах общества колоритной фигурой, он взял себе за правило обращать на пользу то, что прежде считалось его недостатком: у него вошло в привычку чеканить лаконичные ответы — не только заведомо предсказуемые, но и весьма хлесткие. Кулиджу был свойствен своего рода черный юмор, и его публичные клоунады больше всего забавляли его самого. И хотя внешне он держался скромно, он упивался собственным успехом. Он знал, что молчание работает на него. О своем друге, сенаторе Мюррее Крейне, он как-то сказал: «Он подтвердил мое мнение о ценности молчания — оно всегда помогает избежать неловкой ситуации, которая возникает, только если мы создаем ее сами». Генералу, подошедшему к нему со словами: «Hello Chatterbox!» («Привет, мистер Болтун!») — он ответил: «Послушайте, генерал, я заметил: то, что я не произношу, доставляет мне гораздо меньше неприятностей, чем то, что изрекаете вы». Классическим примером кулиджизмов может служить его высказывание о европейских долгах: «Но ведь они взяли взаймы деньги, разве не так?» Репортеру, который спросил его: «Почему бы вам не пригласить в Белый дом художников, музыкантов, актеров, поэтов, как это делали Вильсон и Рузвельт?» — он ответил: «Когда я учился в Амхерсте, я был знаком с одним поэтом. Он был из моего выпуска. Звали его Смит. — Помолчал, пожевал табак и добавил: — Больше я никогда ничего о нем не слыхал…» Его шутки на удивление, пришлись по душе американцам, и Кулидж стал популярным президентом. Он попал в Белый дом в 1923 году после смерти Гардинга, а когда в 1924 году сам стал баллотироваться против Джона Уильяма Дэвиса, крупного юриста из Нью-Йорка, и Роберта Лафоллета, то, к великому разочарованию демократов, которые считали, что республиканцы теряют влияние из-за скандалов, получил почти все голоса Гардинга. Но счастливый народ не меняет своей политики, а американский народ в 1924 году отнюдь не считал себя несчастным.

Вид на Пятую авеню от 42-й улицы в Нью-Йорке. Фото. 1926

Угол Лексингтон-авеню и 42-й улицы в Нью-Йорке. Фото. 1920-е

6. Уолл-стрит буквально лопалась от денег. Акции росли с головокружительной скоростью. Это был бум Кулиджа, и он гордился этим. Не то чтобы он сам играл на бирже. Он был крайне осторожным. Но ему нравилось наблюдать, как Америка «делает» деньги. «Работайте и экономьте, экономьте и работайте» — так звучал один из его афоризмов. Из этого видно, что банальности его вовсе не пугали. Напротив, он гордился собственной заурядностью, придававшей ему оригинальность. Для очаровательной и простой миссис Кулидж даже после долгих лет супружеской жизни ее муж все еще оставался непостижимой загадкой. Что касается страны, то она достигла такого процветания, что главной задачей казначейства стало снижение налогов. Откуда взялись все эти деньги? Хлынула лавина кредитов. Соединенные Штаты открывали кредиты для Германии; Германия пользовалась ими для выплаты репараций Франции и Англии; Франция и Англия — для выплаты военных долгов Америке. Это был круговорот денег, и Соединенные Штаты получали то, что сами же изначально вкладывали в эту замкнутую систему. В 1928 году кредиты биржевым брокерам составили четыре миллиарда долларов, что немало обеспокоило старожилов рынка. Они предсказывали катастрофу. Но энтузиасты протестовали: «Законы классической экономики неприменимы к серийному производству. Человечество вступает в новую эпоху. Процветание и подъем теперь никогда не прекратятся!» Поскольку ценные бумаги продолжали расти, разбогатеть было легче легкого. Нужно было только покупать их без покрытия (то есть без наличных денег для оплаты). Вся страна занималась спекуляциями. С молчаливым и сдержанным президентом Америка жила в волшебном мире.

7. Во времена Гардинга конференция, проходившая в Вашингтоне, определила допустимый общий тоннаж линейных судов. Великобритания уравнивалась с Соединенными Штатами Америки, тогда как Францию уподобили Италии. В 1927 году Кулидж предложил распространить действие соглашения на крейсеры, эсминцы и подводные лодки. Но реакция была негативной, и ему пришлось ограничиться решением об увеличении численности военно-морских сил США. Однако незадолго перед этим он подписал новый пакт с шестьюдесятью другими странами, известный как пакт Бриана — Келлога, который запрещал войну как орудие государственной политики, но оставлял право на самооборону. Этот пакт был ратифицирован сенатом большинством голосов против одного, что доказывало, что ничего исключительного он не содержит. Но Бриан, более реалистичный, чем полагали его оппоненты, надеялся с помощью этого соглашения вернуть Америку на путь международного сотрудничества. Она сохраняла хорошие отношения со своими южноамериканскими соседями, и Кулидж отправился в Гавану, чтобы открыть там Панамериканский конгресс и подтвердить приверженность Соединенных Штатов равенству наций. Сенатору Дуайту Морроу, партнеру в банке Моргана, со свойственным ему тактом и умом удалось смягчить старый конфликт с Мексикой, куда Кулидж назначил его послом. Не удалось успокоить только Никарагуа, и сенаторы обвинили администрацию в том, что эту страну превратили в «протекторат Уолл-стрит».

8. Многие думали, что Кулидж вновь станет кандидатом в 1928 году: его имя было так тесно связано с идеей процветания, что он имел большие шансы быть переизбранным. Но когда подошел этот момент, он опубликовал коммюнике, состоявшее из десяти слов: I do not choose to run for President in 1928 (я решил не баллотироваться в президенты в 1928 году). Это был идеальный кулиджизм. Новость застала всех врасплох, включая миссис Кулидж. «Типично! — прокомментировала она. — Он даже словом не обмолвился о своих намерениях». Опасался ли Кулидж экономического кризиса и, возможно, не хотел находиться у власти, когда он разразится? Или надеялся, что съезд Республиканской партии силой вынудит его согласиться? Если верна вторая гипотеза, то он ошибался, так как съезд почти единогласно выдвинул кандидатуру министра торговли Герберта Гувера, добившегося успеха на этом посту, как, впрочем, и на всех остальных, которые он занимал во время войны 1914 года. Съезд Демократической партии выбрал Эла Смита, губернатора штата Нью-Йорк, католика, сторонника «мокрых» и человека Таммани. Это была одна из самых блестящих побед Республиканской партии. За Гувера выступило сорок штатов, в том числе партия «Монолитный Юг», что казалось чудом.

Окончание строительства Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке. Фото. 1930

9. Период, последовавший после выборов Гувера, до сих пор остается предметом полемики, так и не перейдя в область истории. Фантастические спекуляции, которыми ознаменовалось окончание президентства Кулиджа, должны были неизбежно повлечь за собой экономический кризис невиданного масштаба. В противоположность тому, что думали оптимисты, никакой новой эры в деяниях человечества не наступило. Те же причины продолжали вызывать те же последствия, и неимоверный подъем вел к неимоверному спаду. Кризис, начавшийся в октябре 1929 года, оказался более серьезным и длительным, чем все предшествовавшие. Число безработных достигло катастрофических размеров — тринадцати или четырнадцати миллионов. Гувер, которому, как и Ван Бюрену, досталась «нация, беременная кризисом», в чем сам он был неповинен, в глазах избирателей нес ответственность за все их беды и проиграл на выборах 1932 года. Гувер не был человеком с Уолл-стрит. Во время войны 1914 года он проявил самоотверженность и филантропию. Но Великая депрессия разрушила его политическую карьеру. Страдания и безработица вселили в американский народ горькое недоверие к тем, кто вот уже десятилетие пользовался своим влиянием в стране. Крупные промышленники были дискредитированы. Как и во времена Кливленда, нация воззвала к реформаторам.

Вид на Манхэттен. Фото. 1931

Франклин Делано Рузвельт с дочерью Анной и женой Элеонорой (справа) в Джорджии во время предвыборной кампании, в результате которой он стал 32-м президентом США. Фото. Октябрь 1932 года

10. Преемник Гувера Франклин Делано Рузвельт, аристократ по воспитанию и демократ по убеждениям, происходил из семьи богатого потомственного торговца Теодора Рузвельта. Он получил образование в Гротоне и Гарварде — святилищах Новой Англии. Казалось, ничто не предполагало, что ему уготовано стать защитником обездоленных. Но у него была склонность к политике, тяга к интеллектуальным авантюрам, и женился он на Элеоноре Рузвельт, приходившейся ему кузиной, которая по своей природе и сознательному выбору была на стороне народа. В середине жизни Франклина Рузвельта поразила страшная болезнь — полиомиелит, — которая привела к параличу ног; страдания сблизили его с теми, кто страдал, а усилия, направленные на укрепление тела, закалили его волю. И хотя он мог стоять только с помощью специальной железной рамы для ног, у него хватило мужества развернуть кампанию за пост губернатора штата Нью-Йорк. Достижения на этом поприще сделали его успешным кандидатом на пост президента. Он добился этого благодаря огромной смелости, присущему ему личному обаянию, искусству находить новых сторонников и редкой политической хватке. Но в 1932 году никто не решился бы предсказать ни того, что президентский срок этого обходительного и физически немощного патриция станет самым продолжительным и драматичным за всю историю Соединенных Штатов, ни того, что он сделает свою страну одной из двух величайших держав мира.

11. Рузвельт, или Ф. Д. Р., как скоро стала называть его вся Америка, оказался в трагической ситуации. Не только четырнадцать миллионов безработных ждали помощи, но и шесть миллионов фермеров находились под бременем десятимиллиардных ипотечных долгов. Одна газета предложила дать такое определение слову «ферма»: «Пространство пахотных земель, окруженное со всех сторон кредиторами и покрытое ипотечными кредитами, где семья из семи человек тщетно пытается пользоваться подержанным автомобилем с пустым бензобаком». Цена на хлопок упала до пяти центов, пшеницы — до тридцати семи. Кредиторы изгоняли фермеров из их домов. Из-за невозможности выплаты поземельных кредитов рухнули тысячи местных банков. Вкладчики крупных банков в страхе забирали свое золото. В день инаугурации Рузвельта в двадцати двух штатах были приостановлены выплаты. В своей речи в Капитолии президент сказал: «Наши трудности, слава богу, касаются только материальных вещей. Текущие показатели снизились до фантастического уровня, налоги выросли, наша платежеспособность упала, власти всех уровней сталкиваются с серьезным сокращением дохода, средства обмена заморожены в торговых потоках, повсеместно замирают промышленные предприятия, фермеры не находят рынков для своей продукции, улетучились многолетние сбережения тысяч семей; перед множеством безработных граждан встала жестокая проблема выживания. Только неразумный оптимист может отрицать мрачную реальность момента… Спасаясь бегством, менялы покинули храм нашей цивилизации. Теперь мы можем вернуть этот храм к поклонению древним истинам… Страна просит действий, и действий немедленных. Наша величайшая первоочередная задача — вернуть людям работу». Никогда еще после Линкольна ни один президент не проходил инаугурацию в таких драматических обстоятельствах. Четырнадцать миллионов безработных, число которых росло день ото дня, бунтующие фермеры, закрытые банки — все главные столпы социальной структуры стремительно рушились один за другим. Таков был мрачный фон, который угадывался за звездно-полосатым флагом.

Великая депрессия. Толпа у банка «Американ юнион». Фото. 1931

Безработные в очереди за бесплатным супом в Чикаго. Фото. 1931

Столкновение безработных с полицией. Фото. 1932

12. Можно было прибегнуть к одному из трех вариантов экономической политики: к классической (никаких ограничений в торговле), то есть ожидать, когда в результате сочетания отдельных действий восстановится общий баланс; к политике социалистов и коммунистов (экстремальное подавление частной собственности на средства производства) и, наконец, к контролируемой, или плановой, экономике. Новый президент отдал предпочтение именно последней. Чтобы поднять уровень цен, он снизил «золотую» стоимость доллара на 40 %. Чтобы помочь безработным найти работу, он инициировал множество государственных проектов — от строительства огромных плотин до установки памятников. Он поощрял коллективные договоры, если они способствовали повышению заработной платы и покупательной способности трудящихся. Для защиты населения от инвестиций в фиктивные предприятия он ужесточил контроль за эмиссионными банками, запретив им одновременно выполнять функции депозитных банков, и поручил Securities Exchange Commission[144] следить за ними. Для помощи фермерам он ввел государственную поддержку ипотечных кредитов и снизил процентную ставку. Чтобы остановить упадок сельскохозяйственного производства, он обратился к фермерам с просьбой ограничить площади, предназначенные для выращивания хлопка и пшеницы. Демонстрируя возможность и эффективность государственной эксплуатации гидроэнергетических ресурсов, он создал T. V. A. (Tennessee Valley Authority)[145], которое должно было одновременно распределять дешевое электричество, электрифицировать сельскую местность, производить нитраты и служить эталоном для оценки тарифов частных компаний.

13. Эта политика, известная как New Deal[146], имела и фанатичных приверженцев, и фанатичных противников. Ф. Д. Р. стал самым ненавистным и самым обожаемым человеком в Соединенных Штатах, его любили бедные и угнетенные меньшинства и ненавидели богатые, чье состояние он сократил: они винили его в дефиците бюджета (за шесть лет долг удвоился) и упрекали за то, что он «предал свой класс». Но массы поддержали его, и в 1936 году он был переизбран на второй срок. К этому времени Рузвельт и его команда изменили политическую и экономическую ситуацию в Соединенных Штатах. Государство налагало строгие правила на капиталистическую экономику; федеральное правительство стало всемогущим, Вашингтон теперь превратился в столицу в европейском смысле этого слова. Два крупных профсоюза (Американская федерация труда и Комитет производственных профсоюзов) представляли работников на большинстве предприятий, и положение рабочих относительно улучшилось. Буржуазия, проклиная Рузвельта, показала себя неблагодарной, ведь, по всей видимости, именно он революционизировал экономику. Верховный суд долгое время выступал против Нового курса, объявляя некоторые законы, принятые конгрессом, неконституционными. Но если президент достаточно долго остается у власти, сама смерть дает ему шанс сформировать Верховный суд по своей воле. К 1941 году Рузвельт смог назначить семь судей из девяти, и Верховный суд стал к нему благосклонен.

Рузвельт подписывает закон об основании «Tennessee Valley Authority» (T. V. A.). Фото. 1933

Плакат, посвященный Закону о социальном обеспечении. Он подписан Рузвельтом в 1935 году. 1930-е

Рекламный стенд T. V. A. Фото. 1935

14. С точки зрения внешней политики Рузвельт оказался в сложном положении. Кампания против Лиги Наций и вопрос о военных долгах, начиная с 1920 года, испортили отношения США с Францией и Англией. В 1931 году Гувер объявил Германии мораторий на все выплаты по межправительственным долгам и репарациям, замкнутая система была прервана, и европейские страны приостановили свои выплаты Соединенным Штатам, что вызвало много недовольства, так как народ не понимал, что средств для финансовой поддержки больше не существует. Писатели внушали общественности (о чем некоторые из них впоследствии сожалели), что участие Америки в предыдущей войне не было ни оправданным, ни полезным. Консервативные силы страны по традиции были изоляционистами; либеральные стали ими в отместку и начали проповедовать эти идеи еще активнее, когда почувствовали, что западные демократии покидают Эфиопию, Испанию и Чехословакию. Большинство американцев не видели, что тоталитарные доктрины угрожают их собственной стране не меньше, чем Европе. Они питали иллюзии, что в случае новой войны смогут держаться в стороне, а их политики искали возможность устранить все причины для американского участия. В 1935–1937 годах были приняты три закона о нейтралитете. Они должны были укрепить позиции конгресса, лишив президента некоторых его прерогатив. Чтобы избежать повторения драмы, подобной той, что произошла с лайнером «Лузитания», американцам отныне запрещалось плавать на судах воюющих сторон, перевозить оружие и боеприпасы на американских судах, экспортировать оружие и боеприпасы военного назначения. Принятие этих законов укрепило решимость Германии завоевать Европу.

15. Когда в 1939 году вспыхнула война, конгресс по просьбе президента отменил эмбарго на поставки оружия при условии, что страны, которые будут его покупать, будут платить наличными и перевозить его своими средствами (cash and carry)[147]. Американским кораблям было запрещено входить в территориальные воды воюющих стран. Наступило время «странной войны», когда на французском фронте наблюдалось почти полное отсутствие боевых действий, а немецкая пропаганда питала несбыточные надежды на «мир без победителей и побежденных». Было ясно, что большинство американцев враждебно настроены по отношению к Гитлеру, но они не сомневались, что Франция и Англия сами сумеют его остановить. Поражение Франции было ужасным моральным потрясением для Америки, но когда Поль Рейно попросил президента Рузвельта о помощи, тот не мог ничего ему обещать, поскольку любое решение о вступлении в войну оставалось за конгрессом, который всегда очень ревностно относился к своим правам в этом вопросе. В сентябре 1940 года президент объявил о передаче Великобритании пятидесяти старых американских эсминцев в обмен на военно-воздушные и военно-морские базы на островах, принадлежащих Великобритании. В конце года проходили президентские выборы. Два кандидата, Франклин Д. Рузвельт и республиканец Уэнделл Л. Уилки, объявили, что выступают в поддержку Великобритании, но против объявления войны: All aid, short of war…[148] Президент Рузвельт был переизбран, что стало первым в истории Соединенных Штатов прецедентом, когда президент добивался и сумел добиться третьего срока.

16. Выбор страны дал президенту все полномочия для проведения политики в поддержку Англии. В начале 1941 года он получил одобрение конгресса по закону о ленд-лизе, который позволял ему передавать или давать в пользование британцам боевую технику, в которой те нуждались. Это было мудрое решение, поскольку долларовые запасы Великобритании быстро истощались. В то же время президент гораздо тщательнее, чем Вильсон при аналогичных обстоятельствах, готовил страну к войне, которая становилась если не неизбежной, то во всяком случае вероятной. Еще в мирное время он организовал призыв на воинскую службу, и сотни тысяч солдат были отправлены на обучение. Были оборудованы военные заводы. Америка уже не пыталась изображать нейтралитет; она откровенно враждебно относилась к Германии и принимала меры, которые при любых других обстоятельствах спровоцировали бы объявление войны со стороны рейха: оккупация Гренландии, сопровождение конвоев, вооружение торговых судов. В Соединенных Штатах изоляционисты и интервенты воевали друг с другом при помощи речей и брошюр, но было очевидно, что общественное мнение склоняется в пользу интервентов. Однако эта тайная война продолжалась бы еще долго, если бы Япония, столь же тоталитарная, как ее союзник Германия, и давно ожидавшая возможности установить свою гегемонию в Тихом океане, совершенно неожиданно не напала на американскую базу в Пёрл-Харборе на Гавайских островах (декабрь 1941-го). Америка объявляет войну Японии, а в ответ Германия и Италия объявляют войну Америке. Это никого не застало врасплох, и вся страна одобрила решения президента и конгресса. С начала 1942 года становится очевидно, что американское производство обеспечит победу союзников. Первоначальный успех Японии в Тихоокеанском регионе и потеря Филиппин встревожили лишь тех, кто не знал о подавляющем промышленном превосходстве Соединенных Штатов.

Японские самолеты-торпедоносцы атакуют американские военные корабли в гавани Пёрл-Харбора. Съемка с японского самолета. 7 декабря 1941 года

Сборочная линия 37-миллиметровых зениток на одном из заводов Пенсильвании. Фото. 1941

Генералы Дуайт Дэвид Эйзенхауэр (справа) и Джордж Смит Паттон во время операции в Тунисе. Фото. 1943

Американские морские пехотинцы форсируют Рейн. Март 1945 года

17. Америка доказала свой патриотизм, дисциплину и производительность во время Второй мировой войны. Превращение мирной промышленности в военную происходило с поразительной скоростью. Через год после нападения на Пёрл-Харбор заводы произвели тридцать две тысячи танков, сорок девять тысяч самолетов и торговые суда водоизмещением восемь миллионов двести тысяч тонн. Эта продукция, значительно возросшая количественно еще через год, позволила не только вооружить американскую армию, но и помочь Великобритании, Китаю и прежде всего России, которая героически воевала, отражая нападение Германии. Американская армия и военно-морской флот достигли небывалых высот военной стратегии и мощи. Сельское хозяйство творило чудеса, и за пятнадцать месяцев союзникам было отправлено больше трех миллионов тонн продовольствия. Внутри страны благодаря нормированию продуктов питания и контролю над ценами была ограничена инфляция. Сплоченность страны поражала; несмотря на разнообразие рас и национальностей, после объявления войны не возникало ни распрей, ни саботажа. Рабочие производили больше, чем когда-либо; забастовки случались редко и продолжались недолго; подписка на государственные облигации шла успешно. Затраты на войну сделали необходимым введение подоходного налога с такой процентной ставкой, что, если бы ее удалось выдержать, она повлекла бы за собой выравнивание имущественных различий и социальных условий.

Высадка 2-го пехотного дивизиона США в Нормандии. Фото. 7 июня 1944 года

18. Рузвельту хватило мудрости принять решение, что основные усилия, несмотря на сопротивление Запада, будут направлены в первую очередь против Германии и Италии. Ход войны можно резюмировать следующим образом: 1) отступление из Тихого океана; 2) завоевание подходов к Европе; 3) завоевание Европы; 4) возвращение в Тихий океан. В 1940-х годах, задолго до того, как Америка вступила в войну, президент через политические каналы начал готовить возможную высадку в Северной Африке. Атаковать с фронта побережье Нормандии было нелегко (на опыте Дьеппа). Алжир и Тунис на первом этапе казались самыми удобными отправными точками для завоевания Европы. Американские консулы, посланные туда для этой работы, позаботились о содействии со стороны Франции. В 1942 году генералу Эйзенхауэру было поручено организовать переброску войск. Она прошла успешно. Как и надеялся Рузвельт, французская армия Северной Африки присоединилась к американским и британским силам. Германия потерпела полное поражение в Тунисе. Из Африки Эйзенхауэр двинулся на Сицилию, а затем в Италию. В августе 1943 года итальянское правительство запросило перемирия. Чтобы сломить сопротивление и сократить немецкое промышленное производство, генерал Эйзенхауэр, назначенный главнокомандующим армиями союзников в Западной Европе, пустил в ход свои бомбардировщики. В то же время он тщательно подготовился к высадке в Нормандии. Были построены две искусственные гавани и проложен трубопровод по дну Ла-Манша. Шестого июня 1944 года армии союзников, следуя за воздушно-десантными дивизиями, атаковали немцев между Каном и Шербуром и спустя несколько недель прорвали их фронт. А 15 августа 1944 года второй десант высадился между Марселем и итальянской границей. Несмотря на отдельные контрнаступления немцев, окончательная победа уже не вызывала сомнений. Две гигантские силы — одна на востоке (русская армия), другая на западе — размололи своими жерновами Германию, уже разбитую авиацией союзников. Гитлер покончил жизнь самоубийством, а 7 мая 1945 года Эйзенхауэру в Реймсе представили акт о безоговорочной капитуляции всех вооруженных сил Германии.

Экипаж бомбардировщика Б-29 (Энола Гэй), сбросивший атомную бомбу на Хиросиму. Фото. 1945

Руины Хиросимы после атомной бомбардировки. 80 600 человек погибли в одно мгновение. Фото. 1946

Встреча генерала Дугласа Макартура с императором Хирохито после капитуляции Японии. Фото. Токио, 27 сентября 1945 года

19. Теперь оставалось победить Японию. На этом фронте генерал Макартур, перемещаясь из Австралии с одного острова на другой, постепенно возвращал потерянные территории. А затем под прикрытием военно-морских и военно-воздушных сил он обеспечил необходимые базы для вторжения в Японию. Но поскольку речь шла о нападении на еще многочисленные армии, которые активно поддерживало местное гражданское население, подобная операция могла сопровождаться большими потерями. И когда никто не сомневался, что последняя кампания будет длиться довольно долго, внезапно подоспела неожиданная развязка — атомная бомба. В течение нескольких лет Рузвельт тайно выделял огромные суммы на исследования по распаду нестабильных атомов и возможности разработки на этой основе бомбы необычайной разрушительной силы, которую можно было бы сбрасывать с самолета. Самому Рузвельту не суждено было стать свидетелем подготовленной им победы. Его переизбрали в 1944 году на четвертый срок, когда он уже был тяжело болен, и он умер 12 апреля 1945 года от кровоизлияния в мозг. Его сменил вице-президент Гарри Трумэн. В конце июля 1945 года в Лос-Аламосе, среди Аризонской пустыни, было проведено первое испытание атомной бомбы, на котором присутствовали военные и ученые. Оно показало ужасающую силу нового оружия. Пятого и восьмого августа, соответственно, на Хиросиму и Нагасаки были сброшены две бомбы. Разрушения, потери и страдания были настолько ужасны, что японский император понял — продолжать борьбу бесполезно. Раз такое оружие существует, он мог сдаться, не потеряв при этом лица. Четырнадцатого августа президент Трумэн объявил о прекращении боевых действий. Вторая мировая война закончилась.