1. Президент Мак-Кинли был идеальным человеком, пожалуй слишком идеальным. Честный, совестливый, доброжелательный, снисходительный и внимательный к воле народа — он олицетворял собой «избирательную урну в самом благородном ее воплощении». Как сказал один американец: «Он обладал особым даром наводить нравственный глянец на сомнительную политику, причем делал это абсолютно искренне». Шесть разных сенаторов рекомендовали ему на одну и ту же должность шесть своих протеже, и каждый уходил от него в полной уверенности, что именно его кандидат и будет назначен, тогда как он сам уже давно подыскал на это место седьмого человека. Его поддерживали Уорвик, сотворивший этого короля, и сенатор Маркус Ханна из Огайо, представлявший в Вашингтоне «торжество плутократии». Ни сенатор Ханна, ни президент Мак-Кинли не имели желания участвовать в каких-либо дискуссиях по международной политике. Их интересовал только мир бизнеса, его процветание, поддержание тарифа, победа золотого стандарта. Но эти вопросы, вызвавшие столь сильные страсти, вскоре отошли на второй план. В 1896 году тысячи американцев были готовы сражаться за серебряные деньги. Потом были открыты новые золотые прииски на Клондайке и в Южной Африке, что привело к падению цены на золото и росту цен; на Среднем Западе обильный сельскохозяйственный урожай был продан по рекордной цене, и общественное внимание повернулось в другую сторону.

2. Граждане Соединенных Штатов уже давно осуждали империализм европейских держав. Без сомнения, «Манифест судьбы» также подтолкнул их на завоевание территорий, но рано или поздно эти территории оказывались включены в Союз в качестве штатов. «Конституция всегда шла следом за флагом». К 1890 году, когда официально исчезла последняя граница, некоторые американцы начали подумывать о том, что «предначертание судьбы» не обязательно должно ограничиваться береговой линией океанов. Великий историк и стратег капитан Мэхэн показал в своих работах, какую роль в жизни народов играют военно-морские базы и национальный военно-морской флот. Сенатор Генри Кэбот Лодж из штата Массачусетс писал: «От Рио-Гранде до Северного Ледовитого океана должен быть только один флаг, только одна страна». Сенатор говорил, что между двумя океанами нужно построить канал, а для защиты этого канала и американской торговли в Тихом океане было бы полезно контролировать Гавайские острова и иметь хотя бы одну базу на Антильских островах. «Затем, — продолжал янки-пикрохол[99], — когда будет построен канал Никарагуа, нам станет необходим остров Куба». Во времена Мак-Кинли эти идеи распространялись националистической прессой. Но они были уже не просто идеями отдельных империалистов, а находили одобрение у масс как «детей Американской революции». Меньшинство либеральной и пацифистской интеллигенции выступало против этой доктрины, но случается, что страсти либералов и империалистов совпадают, например когда речь идет о том, чтобы прийти на помощь маленькой нации, угнетаемой великой державой. Американцы всегда отличались великодушием, их волновал персонаж Дон Кихота, они не могли дождаться, чтобы самим исполнить его роль на международной сцене. Но парадокс заключался в том, что его предстояло сыграть впервые как раз против страны Сервантеса.

3. Кубинский вопрос занимал правительства нескольких американских штатов. Остров находился рядом с континентом, у американцев там были большие коммерческие интересы: они покупали на Кубе сахар и табак и воспринимали испанское владычество скрепя сердце. Но официально Соединенные Штаты не вмешивались в ход многочисленных кубинских революций. Пока продолжались разногласия между Севером и Югом, кубинский вопрос рассматривался не сам по себе, а в связи с его возможным влиянием на политику США. Позднее Кубинская революция 1868 года вызвала в Северной Америке искренние симпатии; кубинский флаг развевался в Нью-Йорке, но Север, только что отстоявший право правительства на подавление мятежа, вряд ли мог оспаривать аналогичное право правительства Испании. В 1895 году очередная Кубинская революция, во многом вызванная американскими тарифами, которые разоряли кубинских плантаторов и понижали зарплаты на острове, была с крайней жестокостью подавлена испанским генералом Вейлером. Он создал концентрационные лагеря (reconcentrado); говорили, что там тысячами гибнут женщины и дети. Некоторые газеты преувеличивали зверства испанцев и продвигали идею войны, как продвигают новую марку сигарет. Одна из газет утверждала, что за три миллиона долларов развяжет войну. Стремление кубинцев к независимости было по душе многим либеральным американцам, по определению враждебно настроенным к любой авторитарной монархии. Правительство Кливленда пыталось убедить испанцев предоставить острову автономию, но твердо противостояло кампании в прессе, ратующей за военную интервенцию.

Уильям Мак-Кинли, 25-й президент США. Фото. 1900

Генерал Валериано Вейлер-и-Николау, губернатор Кубы. Фото. До 1900

4. К 1897 году анархия, творившаяся на Кубе, начала беспокоить американцев, имевших там плантации. Испания отказалась взять на себя ответственность за ущерб, причиненный мятежниками. Находившиеся на Кубе граждане Америки были взяты под стражу и подвергались жестокому обращению. Мак-Кинли вел переговоры и надеялся достичь соглашения, которое, не посягая на честь Испании, сохраняло бы с ней связь аналогичную той, которая объединяла Канаду и Англию. Когда к власти в Испании пришел либерал Сагаста и был отозван генерал Вейлер, казалось, что долгое терпение будет вознаграждено. Но в феврале 1898 года произошел новый инцидент. Посланник Испании в Вашингтоне сеньор Дюпюи де Лом послал другу письмо, в котором охарактеризовал Мак-Кинли как нерешительного политика и оппортуниста. Письмо попало в руки владельца «New-York Journal» Херста, который его и опубликовал. Дюпюи де Лому пришлось уйти в отставку. В Гавану для защиты проживающих там американских граждан был направлен крейсер «Мэн». Сенатор Ханна, противник войны, не одобрил такое решение. «Все равно что забавы ради бросить спичку в нефтяную скважину», — заметил он. События быстро доказали его правоту. Пятнадцатого февраля 1898 года «Мэн» взорвался и затонул, большая часть экипажа погибла. Отчего произошел взрыв? Допустимыми казались сразу несколько гипотез: несчастный случай; диверсия, устроенная испанским правительством; диверсия, совершенная случайными лицами; диверсия мятежников, желающих развязать войну. Никто не знает и никогда не узнает правды, но американское общественное мнение во всем обвинило испанское правительство. Как прежде кричали: «Помни Аламо!» — так теперь восклицали: «Помни „Мэн“!» Испанское правительство, не желая войны, вело переговоры. Оно предложило согласиться на проведение расследования и судебного разбирательства, просило вмешаться папу римского и даже предложило дать кубинцам автономию. Но Мак-Кинли уже послал сообщение в конгресс и боялся, что если он не пойдет до конца, то вызовет раскол в своей партии. Девятнадцатого апреля конгресс объявил, что США и Испания находятся в состоянии войны. Сенатор Ханна был крайне недоволен.

5. «Это была чудесная маленькая война», — писал позже госсекретарь Джон Хей, ироничный эрудит, милейший человек, один из лучших дипломатов своего времени, который пытался одновременно соблюдать и «золотое правило», и доктрину Монро. Это и впрямь была война, не принесшая страданий, победа в которой всегда оставалась на одной стороне. Вся страна была единодушна в своем порыве, а новые демократы и республиканцы, северяне и южане оказались объединены служением общему делу. Бывший генерал с Юга написал патриотическую песню о примирении: «He laid away his suit of grey — To wear the Union blue…»[100] В глазах меньшинства это была империалистическая война, но неизбежная; в глазах большинства — это была война за идеалы. Речь шла об освобождении несчастных угнетенных соседей. Никто не сомневался в быстрой победе, однако, глядя в лицо фактам, было бы разумнее в ней усомниться. Американский военно-морской флот, казалось, был в отличной форме, что блестяще подтвердил на практике. Армия же, напротив, была весьма запущена: она насчитывала всего двадцать восемь тысяч человек, и, когда дело дошло до снабжения оружием и униформой записавшихся двухсот тысяч добровольцев, возникли большие трудности. Однако более многочисленная испанская армия тоже была плохо оснащена и находилась под плохим командованием. Оказалось, что благодаря поддержке флота, который уничтожил испанскую эскадру в заливе Сантьяго, для завоевания Кубы достаточно и экспедиционных войск, насчитывающих всего пятнадцать тысяч человек. Здесь отличился заместитель министра военно-морского флота Теодор Рузвельт, который попросил разрешения оставить свой пост и принять командование добровольческим полком «Мужественные всадники». На Тихом океане, в Манильской бухте, появился коммодор Дьюи с небольшой эскадрой и уничтожил испанский флот, не потеряв ни одного корабля и ни единого человека. За этим сражением ревниво наблюдал один немецкий адмирал и благожелательно — один английский. Однако лишь 13 августа после подписания мирного соглашения город Манила был взят при поддержке филиппинских повстанцев во главе с их лидером Агинальдо. Что же касается «испанского острова Пуэрто-Рико, сопротивление было настолько недолгим, что один юморист сравнивал эту кампанию с гигантским пикником или прогулкой при лунном свете».

Дядюшка Сэм берет Кубу под свою защиту. Иллюстрация из сатирического журнала «Пак». 1898

Взрыв крейсера «Мэн» в Гаванской бухте. Литография. 1898

Первый полк добровольческой кавалерии США (полковник Теодор Рузвельт в центре) после взятия холма Сан-Хуан на Кубе. Фото. 1898

Великая победа адмирала Дьюи под Манилой. Хромолитография. Ок. 1898

6. Договор был подписан Испанией в Париже, хотя его условия были удручающими. Они предусматривали отказ от Кубы, Пуэрто-Рико и согласие на оккупацию Манилы до тех пор, пока не будет решен вопрос о Филиппинах. Это означало конец испанской империи, и ее гордому народу было тяжело терять свои последние владения там, куда он впервые принес западную цивилизацию. Для Соединенных Штатов такая победа ставила серьезные и принципиальные вопросы. То было время, когда Киплинг в Англии оправдывал имперскую политику и прославлял белого человека за то, что тот принял на себя бремя власти. Многие либеральные американцы считали, что «бремя белого человека» стало бременем для людей с красной, черной и желтой кожей. В ноябре 1898 года Чарльз Фрэнсис Адамс-младший и Карл Шурц создали в Бостоне антиимпериалистическую лигу; ее целью было противостоять захвату любых колоний. Что касается Кубы, то эта доктрина одержала победу. Генерал Леонард Вуд пробыл там ровно столько, сколько требовалось для подготовки Конституции, но Куба была вынуждена согласиться со следующими условиями: без согласия Соединенных Штатов никогда не вступать в соглашения, ставящие под сомнение ее суверенитет; предоставить Соединенным Штатам две военно-морские базы; в случае нападения на остров со стороны иностранной державы допустить вмешательство Вашингтона и, наконец, не заключать договоров, если проценты по погашению долга не могут быть выплачены из регулярного бюджета острова. В Пуэрто-Рико было принято смешанное решение. В 1900 году граждане острова получили право избирать палату представителей, а Совет и губернатор назначались президентом Соединенных Штатов. Позже, в 1916 году, пуэрториканцы стали американскими гражданами. Совет был заменен избранным сенатом, и только губернатор по-прежнему назначался президентом Соединенных Штатов. Сегодня некоторые пуэрториканцы желали бы, чтобы их остров стал одним из штатов Союза; правда, другие хотят автономию.

7. Вопрос о Филиппинах оказался более сложным. Если Америка вступала во владение этими далекими территориями, она превращалась в колониальную державу. Многим американцам это было не по душе. Другие не испытали бы угрызений совести, если бы Испания получила денежную компенсацию. Госсекретарь Джон Хей писал: «У меня возникает только один вопрос: до какой степени можно избавиться от Филиппин?» С другой стороны, филиппинцы сформировали правительство, во главе которого встал Агинальдо. С армией в тридцать или сорок тысяч человек он окружил Манилу, которую, в свою очередь, осаждал американский генерал Отис, располагая примерно пятнадцатью тысячами солдат. Чего стоила армия Агинальдо? Факты доказали, что аборигены были разделены. Благодаря хитроумной стратегии Агинальдо был схвачен. Уже не вызывало сомнений, что Соединенные Штаты сохранят эти острова, а также остров Гуам между Гавайскими островами и Филиппинами, который был походя завоеван в этой же операции. Конституция Соединенных Штатов не предусматривала никакого механизма для управления такими территориями — завоеванными и не подлежащими ассимиляции. Единоличной властью там обладал только президент в своем качестве главнокомандующего. Ему помогала комиссия, куда, следуя принятой в Америке традиции, входили военные, моряки и президенты университетов. Позднее Мак-Кинли послал гражданского губернатора, судью Тафта, добродушного гиганта, чей здравый смысл и умение улаживать конфликты творили чудеса. Американцы сумели завоевать любовь на Филиппинах, и когда в 1941 году вспыхнула война, то Америка решила исполнить свое достойное уважения и благородное намерение и в 1944 году предоставила филиппинцам полную независимость.

Дядя Сэм принуждает испанцев к миру. Карикатура. 1898

8. Но в 1900 году еще шли жестокие споры об империализме. Многие профессора, философы и писатели считали, что Америка потеряет душу, если, подобно коррумпированным старым государствам Европы, согласится играть в колониальную игру. Марк Твен написал президенту, что в будущем белые полосы на американском флаге должны быть заменены черными, а звезды — черепами. Но Мак-Кинли знал свой народ. Лорд Солсбери однажды сказал о королеве Виктории, что если кто-то хочет узнать, что думают англичане, то достаточно поговорить с королевой. Мак-Кинли мыслил спонтанно, как и большинство американцев. Он знал, что в тот момент страна одобряет его внешнюю политику. Действительно, избиратели остались ему верны и переизбрали на второй срок. Брайан в очередной раз оказался отвергнут и, поскольку биметаллические страсти угасали, начал кампанию против империализма. Он утверждал, что «любое правительство, не основанное на согласии управляемых, является тиранией», что «империя больше не может быть республикой» и что идеи, выраженные в Декларации независимости, несовместимы с управлением порабощенного народа: «Мы больше не сможем испытывать гордое презрение к нациям, которые правят силой… Мы должны либо отказаться от этого протектората, либо отказаться от принципов, за которые боролись наши отцы во времена Революции…» Антиимпериалисты Адамс и Шурц поддерживали Брайана, по-прежнему считая его сумасшедшим. Страна за ними не последовала. Мак-Кинли добился потрясающего успеха. Он получил большинство в девятьсот тысяч голосов, и, чтобы еще больше подчеркнуть национальный характер выборов, губернатор Нью-Йорка Теодор Рузвельт, полковник «Мужественных всадников», вопреки своей воле и против желания Мак-Кинли занял пост вице-президента. По правде говоря, «Машина» штата Нью-Йорк сделала Рузвельта вице-президентом, чтобы держать его подальше от Олбани, где политики считали его независимым и несговорчивым. Но машины тоже допускают ошибки, и, желая избавиться от губернатора, эта «Машина» сделала его президентом. Ибо 6 сентября 1901 года, в первый год своего второго срока полномочий, Мак-Кинли был смертельно ранен анархистом и умер так же, как жил, произнеся в точности те слова, которые подобало. Он был, по выражению Джона Хея, «самым милым и тихим из всех публичных людей, которых я когда-либо знал». Президентом стал энергичный и темпераментный полковник Рузвельт.

Уильям Дженнингс Брайан пытается сорвать американский флаг на Кубе и Филиппинах, но дух генерала Генри Лоутона, убитого на Филиппинах, препятствует ему. Иллюстрация из сатирического журнала «Пак». 1900