1. На смену северной, южной и восточной группировкам пришло два блока: Север и Юг. Они представляли не столько интересы, сколько противоречивые страсти и преданность идеям. Каждый из них твердо верил в правоту идей, которые защищал. Южане стремились сохранить старое, полное достоинства общество. Они считали, что освобождение рабов невозможно, а осуждение рабства — проявление недопустимого лицемерия. «Нельзя сказать, чтобы они испытывали предубеждение по отношению к своим неграм, вовсе нет, но они полагали, что раз уж темнокожий народ оказался в среде белых, то рабство оставалось для него единственно возможным способом существования… Это совершенно разные проблемы, — утверждали они, — одно дело Массачусетс, где негр почти в диковинку, другое — поселения на Юге, где негров больше, чем белых». Однако для многих северян, вскормленных газетными историями о зверствах, рабовладельцы казались тиранами, и долг требовал освобождения чернокожих мучеников. Ремесленники Новой Англии были сражены экономическими аргументами республиканцев: низкая цена рабского труда может нанести ущерб заработной плате белых рабочих. Аболиционист Самнер говорил о «союзе между повелителями кнута и повелителями машин». Поборники справедливости были потрясены чудовищной несправедливостью проклятия, наложенного на цветных. По правде говоря, даже на Севере нашлось немного сторонников отмены рабства. Чтобы осуществить ее, потребовалась бы специальная поправка к Конституции и большинство из двух третей, которого в стране не наблюдалось. Если бы Юг действовал хладнокровнее, он мог бы спокойно ожидать развития событий. Но как ненависть может быть хладнокровной? «Междоусобная вражда пришла на смену братскому союзу». Выборы 1860 года наконец полностью выявили назревшее скрытое недовольство. Для южан Линкольн, странный Линкольн — огромный несуразный малый в допотопном сюртуке со слишком короткими рукавами, откуда торчали длинные руки, выглядел карикатурным, неприемлемым лидером. Плантаторы Каролины мечтали воссоздать республику джентльменов, какую знали их отцы в первые дни независимости. «Сопротивление Линкольну — это послушание Богу», — говорили они. Попытка отделения теперь казалась неминуемой. С минуты на минуту должны были произойти страшные события. Что сделать, чтобы их предотвратить?

2. В любом случае правительство должно было принять оборонительные меры, укрепить форты, защитить на Юге федеральные администрации. Но инаугурация Линкольна была назначена только на 4 марта, и заканчивающий свой срок президент Бьюкенен, казалось, был парализован ужасом. «Он проводит время, молясь и плача, — рассказывал один современник, — впервые страной руководит такой дурак». Бедный Бьюкенен был не дураком, а просто честным и слабым стариком, тогда как страна нуждалась в энергичном лидере. Такая ответственность удручала его и была ему не по плечу. Сьюард писал своей жене, что Бьюкенен неопровержимо доказал, что «долг президента — применять закон, если ему, конечно, кто-то не противостоит, и что ни один штат не имеет права выйти из Союза, если, конечно, сам того не захочет». Майор Андерсон, командовавший фортами федерального правительства у входа в Чарлстонскую гавань, запросил подкрепление, но, не получив его, решил собрать все свои войска в форте Самтер, который было легче всего защищать. Южная Каролина выразила протест. Бьюкенен пообещал Югу, что прикажет Андерсону покинуть форт, а на следующий день пообещал Северу, что удержит там Андерсона и пошлет ему подкрепление. В Чарлстон был отправлен корабль, но южные войска открыли по нему огонь. Это было первым предупреждением. На побережье южные войска уже готовили батареи для бомбардировки форта Самтер. Министр финансов Дикс телеграфировал одному из своих подчиненных: «При первой попытке спустить флаг Соединенных Штатов убивайте виновного на месте». Северу нравился такой напор.

Визит аболиционистов на плантацию. Литография XIX века

3. Неужели компромисс стал невозможен? Что же к этому привело? Выборы президента, поставившего своей целью не допустить экспансии рабства? Только и всего. Но пойдет ли он дальше? На этот вопрос Линкольн отвечал, что он высказывал свои мысли публично и нужно только перечитать его речи: «Для хороших южан я охотно повторил бы их тысячу раз… Но мне также приходится иметь дело с нехорошими людьми на Севере и на Юге, они жаждут новых слов, которые способны потом извратить…» Южане считали, что если они останутся в Союзе, то их политическая позиция безнадежна. Присоединение трех свободных штатов (Калифорнии, Миннесоты, Орегона) нарушило равновесие сил. Экстремисты Юга утверждали, что отделение от Союза даст им большие преимущества. Они смогут тогда организовать по своему усмотрению жизнь их сообщества; будут освобождены от тарифов, предложенных и утвержденных в чужих интересах; им легче будет торговать с Европой; они смогут привозить из Африки новых рабов, что понизит стоимость рабочей силы. Южанам с умеренными взглядами, опасавшимся войны, ярые сторонники рабства твердили, что войны не будет, сецессия будет дружественной; Север, нуждающийся в хлопке и рынках Юга, примет ее как свершившийся факт, а Англия поддержит Юг по тем же самым причинам. Даже на Севере были и такие, кто смирился с неизбежным. Они признавали, что Союз — всего лишь Конфедерация, куда штаты вступают голосованием и откуда могут выйти таким же образом. Капиталисты Новой Англии, которым Юг задолжал двести миллионов долларов, выступали за мир. В Бостоне «аристократы с Бэкон-стрит» протестовали против митинга в память о Джоне Брауне. Когда Южная Каролина первая, и сначала единственная, объявила о выходе из Союза, Оливер Уэнделл Холмс адресовал ей «Плач по нашей сестре Каролине», в котором не было ничего угрожающего:

Роберт Андерсон. Фото Мэтью Брейди. Ок. 1860

Джефферсон Дэвис, президент Конфедеративных Штатов Америки. Фото. До 1865

Он обещал приветить блудную сестру, если она когда-нибудь вернется в отчий дом. Бьюкенен плакал и молился еще истовее… Сенатор Криттенден из Кентукки предложил Генри Клею очередной компромисс. Но время компромиссов миновало. Конгрессмен с Севера показал тщетность этих усилий in extremis[41], предложив юмористическую поправку к Конституции: «Если партия проигрывает на выборах, то она имеет право поднять мятеж и взяться за оружие…», — что и впрямь было сутью сепаратистской доктрины.

4. Но ее приняли далеко не все на Юге. Даже такие ярые сторонники рабства, как Джефферсон Дэвис, хотели дать шанс Линкольну, но деревенские политики исступленно твердили: «За пределами Союза мы получим лучшие условия, чем внутри его». В начале 1861 года Миссисипи, Флорида, Алабама, Джорджия и Луизиана присоединились к Южной Каролине. За ними, несмотря на агитацию старого Сэма Хьюстона, последовал Техас. Виргиния, Северная Каролина, Арканзас и Теннесси еще колебались. Для Виргинии выбор был непростым. Она основала Союз, дала ему первых президентов, но при этом была предана Югу и частично жила за счет работорговли. В феврале в Монтгомери, в штате Алабама, открылся конгресс первых семи штатов и были сформированы Конфедеративные Штаты Америки. Югу нужен был президент. Им был избран Джефферсон Дэвис. Плантатор, отставной полковник, участвовавший в Мексиканской войне, он долгое время был одним из самых ярых защитников прав штатов — не аристократ по рождению, а сын первопроходца Юга, он родился в log cabin в Кентукки. Его старший брат Джозеф Дэвис, ставший богатым плантатором, заплатил за его образование. Оба Дэвиса, и Джефферсон, и Джозеф, были заядлыми книгочеями, и то в одном, то в другом из их двух прекрасных домов, стоявших по соседству на берегу Миссисипи, горячо обсуждались политические события. Джефферсон вступил во второй брак, благодаря которому вошел в круг местной аристократии. Он восхищался социальной системой, в которую был допущен. Его красивое лицо, достоинство, с которым он держался, глубокий голос и интеллект обеспечили ему успех, но к тому времени, когда он стал президентом Конфедерации, он уже выглядел преждевременно состарившимся. Невралгия тройничного нерва и болезнь глаз сделали его раздражительным. Будучи когда-то солдатом, он с опасной для штатского настойчивостью пытался вмешиваться в военные операции. Он срезал розы у себя в саду, когда посыльный сообщил ему о его избрании; он удивился, потому что скорее ожидал, что его выберут в генералы, чем в президенты. В Монтгомери он выступил с серьезной и взвешенной речью: «Доверяя Богу, чистоте наших сердец и силе наших прав, мы как можем защищаем Закон». Тем временем Линкольн направлялся в Вашингтон, делая по дороге оптимистические предположения, раздражавшие его сторонников. «Нет никакого кризиса, кроме искусственно созданного», — утверждал он. Он не скрывал, что стремится избежать войны: «Кровь не прольется, если только правительство не принудят к этому». Четвертого марта состоялась инаугурация. Церемония прошла на редкость обыденно. Полиции удалось раскрыть заговор с целью убийства Линкольна, и президента тщательно охраняли. Чувствовалось, что ему не по себе, ему так мешали трость и цилиндр, что его соперник Дуглас, сидевшей на сцене рядом, забрал их у него перед выступлением.

5. «Я не стану ни утверждать, ни оспаривать тот факт, что в каждом из лагерей есть люди, которые так или иначе хотят уничтожить Союз и рады воспользоваться для этого любым предлогом. И если таковые здесь присутствуют, мне нет необходимости к ним обращаться. Однако как я могу не говорить с теми, кто действительно любит Союз?.. Мои соотечественники, каждый из вас и все вы вместе, спокойно и основательно обдумайте эту проблему со всех сторон. Мы ничего не потеряем, если не будем спешить… В ваших руках, мои недовольные соотечественники, а не в моих страшный вопрос гражданской войны. Правительство не собирается нападать на вас. Конфликта не будет, если не нападете вы сами. Вы не клялись перед Богом уничтожить форму правления этой страны, я же принес торжественную клятву поддерживать, охранять и защищать ее… Мы не враги, мы друзья. Мы не должны быть врагами. Хотя страсти, возможно, и ослабили узы нашей привязанности, они не должны разорвать их. Тайные струны памяти, протянувшиеся через всю нашу огромную страну с каждого поля битвы и могилы патриота к каждому живому сердцу и домашнему очагу, все же зазвучат единым хором Союза, когда к ним вновь прикоснутся светлые ангелы наших душ…» Те, кто был рядом с ним, с тревогой ожидали объявленного покушения. В сотнях писем Линкольну угрожали, что он не войдет живым в Белый дом. Но никто не поднял против него оружия.

Инаугурация президента Джефферсона Дэвиса в Монтгомери (Алабама). 18 февраля 1861 года. Фотография

Авраам Линкольн, 16-й президент США. Фото Мозеса Паркера Райса. 1863

6. Толпа смотрела на эту крупную костлявую и мускулистую фигуру, на лицо, словно высеченное зубилом, на этого «благодушного сатира», на неуклюжие руки гиганта, на глубокие, печальные глаза. Этот человек производил странное впечатление мощи и простодушия одновременно. Он поражал деревенскими манерами, но внушал доверие своей несомненной искренностью. Почему его выбрали? Был ли он блестящим политиком? В кабинете министров, который он только что назначил, как минимум трое: государственный секретарь Сьюард, министр финансов Чейз и военный министр Кэмерон — считали его деревенщиной и надеялись, что переиграют его и он будет идти у них на поводу. Однако стиль его поведения отличался силой и благородством, которыми не обладал ни один из его министров. Была ли ему присуща глубокая культура? Нет, но он обладал гораздо большим: он был почитателем нескольких великих книг, суть которых вошла в его плоть и кровь. Тесно общаясь с ним, собеседники удивлялись, отмечая его веселый, игривый, почти легкомысленный нрав. Он любил рассказывать анекдоты, иногда весьма рискованные. Как сказал Уолт Уитмен, он привнес в трагедию своей страны крупицу комедии и даже фарса. Пусть это так, но он умел лучше других выражать самые серьезные мысли. Его называли оппортунистом, и он был таковым, поскольку считал непримиримость недопустимой. «Как, господин президент, вы изменили свое мнение?» — «Да, я не испытываю уважения к человеку, который сегодня не стал мудрее, чем был вчера». Он не любил говорить «нет», за исключением тех случаев, когда был возмущен. Однажды он признался, что дрожал от волнения, представляя себе, что бы с ним могло произойти, будь он женщиной, но успокаивался при мысли, что его уродство послужило бы ему защитой. «Моя политика, — говорил он, — это отсутствие политики».

7. В чем же секрет его силы? Как писал Мотли: «Он был великий американский Демос[42], честный, умелый, простой, мудрый, веселый, храбрый, иногда ошибавшийся, но, несмотря на это, шедший прямо к тому, что считал законным…» Он гордился тем, что вышел из народа: «Я бы не хотел быть рабом, но и не хотел бы быть рабовладельцем. Таково мое понимание демократии». Он любил «простых людей и простые вещи». Он говорил, что Бог возлюбил простолюдина и именно поэтому сотворил их в таком количестве. Он олицетворял самое лучшее в американском народе, был от природы щедро наделен добротой и трогательным состраданием. В отличие от многочисленных янки, он совсем не испытывал ненависти к южанам. Он называл их «наши старые друзья, а ныне — наши противники». Он понимал трудность их положения и сочувствовал им. Его политика по отношению к ним была и твердой и умеренной одновременно. Он хотел противодействовать распространению рабства, возможно постепенно освобождая рабов с компенсацией их владельцам, но прежде всего он выступал за спасение Союза. В отношении этого последнего пункта он был непримирим и при необходимости суров. «Если бы я мог спасти Союз, не освобождая ни одного раба, я бы сделал это, и если бы я мог спасти его, освободив всех рабов, я бы сделал это; и если бы я мог спасти его, освободив одних и не освободив других, я бы тоже сделал это». В этих словах, как и во всех других словах Линкольна, чувствуется энергичная лаконичность его мысли и уникальная смесь упорства и способности к примирению, которые и сделали его великим человеком.

8. Для спасения Союза в первую очередь необходимо было предотвратить сепаратизм новых штатов. Еще не заявили о себе те, кто колебался между рабством и свободой. Линкольн ввел в свой кабинет представителей Миссури и Мэриленда, чтобы крепче привязать их к Союзу. Его колебания относительно форта Самтер также объяснялись тем, что он опасался задеть еще не определившиеся штаты. Как шутили южане: «Линкольн хотел бы, чтобы Бог был на его стороне, но Кентукки ему тоже нужен». Что делать? Эвакуировать форт Самтер, обвинив в халатности предыдущую администрацию? Это означало признать поражение. Выждать? Это означало подвергнуть Андерсона опасности. Вопреки совету своего кабинета министров Линкольн решил послать туда провиант, но 12 апреля власти Конфедерации взяли на себя инициативу и начали бомбардировку форта. На следующий день форт был уже в огне, а 14 апреля Андерсону пришлось сдаться. Реявший над крепостью флаг Stars and Stripes[43] сменился флагом конфедератов Stars and Bars[44]. Андерсон с гордостью покидал форт: развевались знамена, звучала «Yankee Doodle»[45]. На следующий день, 15 апреля, Линкольн издал прокламацию с призывом к набору семидесяти пяти тысяч добровольцев в армию США сроком на девяносто дней. В Вашингтоне атмосфера вокруг президента сгущалась: город был на стороне Виргинии, сердцем с южанами, а в правительстве сидели противники. Но бомбардировка форта Самтер сплотила вокруг президента весь Север. Конфедераты открыли огонь по флагу Союза. Такое оскорбление объединило все стороны. Пирс и Бьюкенен, бывшие президенты-демократы, поддержали Линкольна. «В этой войне не может быть нейтральных наблюдателей, — сказал Дуглас, — есть только патриоты или предатели». Юг говорил с ними на том же языке. После взятия форта Самтер одна южанка воскликнула: «Бог точно с нами». Кто-то спросил ее: «Почему?» — «Да потому, что Он ненавидит янки! Или вы сомневаетесь в Его мудрости?» Восточная Виргиния, Теннесси, Арканзас, Северная Каролина откололись от Севера, и виргинский город Ричмонд стал столицей Конфедерации. Темнокожие ожидали великих событий, но поначалу не подавали виду, они вели себя почтительно и безразлично. Четыре рабовладельческих штата: Делавэр, Мэриленд, Кентукки и Миссури — остались в Союзе после долгих внутренних раздоров.

Альберт Боббетт. Конфедераты атакуют форт Самтер 12 апреля 1861 года. Гравюра. 1878

9. Несмотря на то что географический раздел проходил точно по границе Севера и Юга, некоторые северяне служили в южных армиях, а южане в северных. Многие семьи были разобщены. Трое братьев миссис Линкольн пошли сложить голову за дело Юга. Генерал Роберт Э. Ли, на которого уповал Линкольн, надеясь, что тот возглавит армии северян, наоборот, стал лучшим командующим на Юге. Ли был благороднейшей личностью, он был так решительно настроен против рабства, что освободил собственных рабов; он не поддерживал выход из Союза, но он был виргинцем: «Я так и не решился поднять руку на мой родной штат, моих детей и мой дом». Джордж Вашингтон был для него примером и идеалом, а тот был великим виргинцем. Ли надеялся, что его не призовут на борьбу с Союзом, но, когда ему было предложено командовать армией Виргинии, он счел своим долгом согласиться. Сначала он служил под началом Джонстона, а затем сам стал главнокомандующим. Он был самым достойным претендентом на этот пост. Своим военным гением, терпением, обходительностью и неизменной щедростью он напоминал Тюренна. Единственным его недостатком была боязнь обидеть подчиненного, что иногда воспринималось как проявление слабости. Но подобная слабость была порождением чрезмерной добродетели. Вначале на Севере народ выказывал огромный энтузиазм. Люди кричали: «На Ричмонд!» В Вашингтоне, напротив, правительство выражало беспокойство. С момента отделения Виргинии на другом берегу Потомака развевался флаг Stars and Bars, и Линкольн приготовился увидеть, как канонерские лодки конфедератов переправляются через реку. Многие жители Вашингтона покинули город. Президент, вышагивая взад и вперед по кабинету, с тревогой призывал войска Севера. «Почему они не идут? — повторял он. — Почему они не идут?» Наконец они пришли. Когда один из полков Массачусетса проходил через город Балтимор, поддерживавший южан, его атаковала толпа, и завязавшаяся битва оказалась кровавой. Но другие полки из Бостона и Нью-Йорка прибыли морем, и 25 апреля небольшая армия маршировала по Пенсильвания-авеню, распевая «John Brown’s body»[46]. Столица была спасена.