1. Казалось бы, одна из основных черт американского первопроходца — потребность идти все дальше и дальше, к неосвоенным землям. В Европе у некоторых людей тоже существовала такая потребность, породившая колониальных завоевателей и основателей империй. В Америке слова «завоевание», «империя» были непопулярны. Вместо этого говорили, что для народа Соединенных Штатов «предначертание судьбы» — занять весь континент и привнести туда цивилизацию. «Я вижу проявление известного произвола, — писал английский историк Поллард, — когда островитян ограничивают их островом, кстати совсем небольшим, а другим позволяют покорять целый континент — кстати, огромный». Но американцы так не считали. Совесть экспансионистов с Запада была чиста, поскольку они были полны решимости включить в Союз на равных основаниях жителей аннексированных территорий, к тому же эти территории были почти не заселены. Можно ли было превратить Америку в «охотничий заповедник во благо нескольких жалких дикарей»? Экспансионисты с Юга хотели получить новые земли для рабов, поскольку старались сохранить свою позицию в конгрессе. Они давно надеялись, что Запад тоже поддержит рабство, но он уклонялся, занимаясь все больше и больше выращиванием пшеницы и кукурузы. Запад выступал за экспансионизм, но не был сторонником рабовладения. И если некоторые граждане Севера и Востока и являлись антиэкспансионистами, то вовсе не из добропорядочности, а из опасений возникновения новых штатов, которые могли бы изменить расстановку сил в сенате.
2. Фермеры Запада жаждали новых земель, этого требовал царь Хлóпок; но где и как их заполучить? В Канаде делать было нечего: опыт показал, что покушаться на Англию бесполезно и опасно. Зато на Юге и на Западе раскинулась старая испанская империя, чья слабость, казалось, просто призывала к себе захватчика. Техас, обширная и плодородная провинция Мексики, был прекрасной добычей, на которую зарились первопроходцы Теннесси, Миссисипи и Луизианы. Территория была практически необитаема. В начале столетия несколько американских фермеров самовольно поселились там, не уведомив испанские власти. Затем в 1821 году Мозес Остин попросил разрешения основать поселение из трехсот американских семей, после чего умер, оставив свое начинание в наследство сыну Стивену. После революции, освободившей Мексику, Стивен Остин получил от мексиканцев утверждение своей концессии, но с одним условием: владельцы должны быть католиками, подчиняться мексиканским законам и порядочно вести себя. На самом деле немногие из англо-американских пионеров исповедовали католицизм, но поселенец, не склонный к угрызениям совести, становился католиком за десять минут — ровно столько времени требовалось для получения нужного сертификата. После этого в течение многих лет он больше не встречал ни единого испанского чиновника. Ферма в Техасе действительно стоила мессы. Тем более, что эти фермы были прекрасны. Каждый иммигрант получал сто семьдесят семь акров[29] пахотной земли, четыре тысячи четыреста двадцать восемь акров[30] пастбищ, освобождение от уплаты налогов, дичь в изобилии, кукурузу без ограничений. К 1830 году более двадцати тысяч американцев уже жили в Техасе и привезли туда своих рабов. Мексиканцы, отменившие рабство у себя в стране, сожалели о том, что оно было восстановлено в одной из провинций. Американцы, в свою очередь, жаловались на мексиканские власти, которые, по их словам, хотели заставить их изъясняться на испанском языке, запретили иммиграцию и облагали высокими тарифами американские продукты. В 1827 году Джон Куинси Адамс предложил купить Техас за один миллион долларов, но получил отказ.
Джон Гэтсби Чэпмен. Техасский траппер (Полковник Дэвид Крокетт). 1839
3. В 1834 году в Мексике к власти пришел солдат Антонио Лопес де Санта-Анна. Он был возмущен ситуацией в Техасе, где безнаказанно нарушались мексиканские законы о католицизме и рабстве. Он собирался сделать Техас военной территорией и заставить уважать мексиканские власти. Техасцы сочли, что Санта-Анна перегибает палку. Они не могли отрицать, что находятся на мексиканской территории, но за сто лет Испания послала в эту огромную страну всего три тысячи колонистов, а американцы уже жили там как большой народ. Они решили провозгласить себя независимым штатом в составе Мексики. Мексиканцы и техасцы понимали, что рано или поздно произойдет полное отделение. Так и случилось в 1836 году. Санта-Анна во главе небольшой армии двинулся на Сан-Антонио. Он очень жестоко расправился с несколькими отрядами техасцев. Жители Сан-Антонио и солдаты укрепили миссию Аламо, которая состояла из часовни и монастыря, окруженных мощными стенами. Сто восемьдесят техасцев тринадцать дней героически противостояли четырем тысячам мексиканцев. Позиция была взята только после гибели почти всех защитников в ходе штурма, а пятеро уцелевших были уничтожены по приказу Санта-Анны. «Помни Аламо!» — стало боевым кличем техасцев. Один из них, генерал Сэм Хьюстон, призвал армию к возмездию и одержал сокрушительную победу над Санта-Анной в Сан-Хасинто (1836). Санта-Анна, взятый в плен, предоставил Техасу независимость. Мексиканское правительство отказалось признать подпись, вырванную силой. Но отныне техасцы, независимые если не по закону, то по факту, образовали республику и провозгласили Сэма Хьюстона своим президентом. Отличный выбор. Хьюстон был старым другом Эндрю Джексона; он выглядел величественно и вызывал восторженную преданность.
4. На техасском флаге была всего одна звезда. Так они выражали свое желание занять место в американском созвездии. Они называли себя американцами и мечтали присоединиться к Соединенным Штатам. Многие государственные деятели в Вашингтоне благосклонно отнеслись к этой мечте. Но противники рабства усматривали серьезную угрозу в приобретении огромной территории, подходящей по климату и почве для использования рабов. К лагерю сторонников аннексии примкнули западные экспансионисты, верящие в «предначертание судьбы» Соединенных Штатов, и сторонники рабовладения с Юга, почувствовавшие в техасцах возможных союзников, земельных спекулянтов, а также владельцев облигаций, которых незамедлительно сплотила бы аннексия Техаса. Во время президентства Ван Бюрена (1837–1841) вопрос о Техасе не поднимался. Ван Бюрен, государственный деятель, был противником рабства, и к тому же существовали другие срочные проблемы. Но когда после внезапной смерти Гаррисона к власти пришел южанин Тайлер, а особенно когда борец с рабством Уэбстер покинул пост государственного секретаря, стало очевидным, что аннексия Техаса будет играть главную роль в американской политике. Но английская политика постаралась бы помешать этой аннексии. Англичане, обеспокоенные американскими тарифами, увидели возможность превратить Техас в вассальный штат, пополнять за его счет запасы хлопка и найти для него рынок сбыта, независимый от Соединенных Штатов. К тому же английская публика приобрела много мексиканских бон, и Англия не хотела бы, чтобы один из ее должников участвовал в войне. Поэтому она советовала решать все мирным путем. В Мексике Англия заявила, что нет никаких шансов вновь завоевать Техас и что лучше иметь буферный штат между Мексикой и Соединенными Штатами; в Техасе — что независимость лучше, чем аннексия, и что Англия поддержит независимый Техас. Президент Техаса Хьюстон прислушивался к пению сирен из министерства иностранных дел. Прежде он безуспешно предлагал свои услуги Соединенным Штатам. Джон Куинси Адамс пригрозил развязать гражданскую войну, если Техас будет аннексирован. Почему бы теперь не обратиться к Англии, которая станет финансировать разведение хлопка в Техасе? Хьюстон велел передать своему старинному другу Эндрю Джексону, что Техас нежно любит Соединенные Штаты и придвигается к ним все ближе и ближе, «как супруга в ожидании брачной ночи», но если супруг проявит себя не слишком предприимчивым, то откликнутся другие любовники, готовые с ним соперничать.
Джордж Хили. Портрет Джона Тайлера, 10-го президента США. 1859
Двадцатидолларовая банкнота. Казначейство Республики Техас. До 1847
Один доллар. Банк Техаса. Ок. 1835
5. После смерти Апшера, преемника Уэбстера, государственным секретарем стал Кэлхун. Известно, что он был ярым сторонником Юга, рабства и экспансионизма. Он немедленно осведомился у посла Мексики, согласится ли его страна либо на аннексию по взаимному согласию, либо на продажу территории. Ответ, звучавший уже не впервые, гласил, что аннексия означает войну. Но, несмотря на это, Кэлхун, не боявшийся идти на риск и усматривавший в приобретении Техаса возможность укрепить политическое положение Юга, заключил в апреле 1844 года договор об аннексии. Сенат отверг его. Это был год президентских выборов. Аннексия стала орудием избирательной кампании. Оказалось возможным сделать из нее наживку и для Юга, и для Запада, одновременно требуя «взятия Орегона» и «новой аннексии Техаса». При этом подразумевалось, что Техас и Орегон уже принадлежат Америке. Кандидатом от партии вигов выступал неизменный и обаятельный Генри Клей, мастер компромиссов. Стремление Клея к улаживанию конфликтов по взаимному согласию проистекало не от слабости его характера, но из чувства интеллектуального смирения. «Всякий раз, когда это возможно, — говорил он, — я ищу достойных компромиссов. Сама жизнь — всего лишь длительный компромисс со смертью. Любое законодательство, любое правительство, любое общество основаны на принципах взаимной уступки, учтивости, галантности. Пусть тот, кто считает себя сверхчеловеком, скажет, если пожелает: „Я не пойду ни на какой компромисс“, но пусть тот, кто считает, что подвержен человеческим слабостям, не презирает компромиссов». Увы, в моменты наивысшей напряженности вежливость и галантность теряют свою силу. Клей постарался не поднимать вопроса ни об аннексии, ни о рабстве; он искусно противостоял обоим лагерям.
6. Съезд Демократической партии был вынужден выбирать между Ван Бюреном, выступавшим против аннексии из-за своих друзей с Востока, и гораздо менее известным государственным деятелем из Теннесси, ярым экспансионистом Джеймсом Н. Полком. Ван Бюрен не смог получить большинство в две трети голосов, требуемое правилами Демократической партии, и кандидатом от партии был избран Полк. Виги спрашивали: «А кто такой Джеймс Н. Полк?» Он был губернатором Теннесси, но многим этого казалось недостаточно.
— Полк? — спросил один из них. — Боже правый! Что за выбор!
Но когда младший сын Клея сказал отцу:
— Угадайте, кого они выбрали?
— Касса?
— Нет.
— Андерсона?
— Нет.
— Так кого же, черт возьми?
— Джеймса Н. Полка.
— Клянусь Богом, тогда я снова потерпел поражение! — воскликнул Генри Клей.
Ибо он знал, что Полк осторожен в своих речах и отважен в своих действиях. Полк был честен, презирал все суетное; его супруга, энергичная пресвитерианка, запретила танцевать в Белом доме; он был начисто лишен чувства юмора, но, возможно, время от времени все-таки стоит избирать президента, который отличается основательностью, а не блеском? Кандидат Полк сказал Банкрофту: «Моя администрация будет заниматься четырьмя основными вопросами: снижением тарифов, независимым казначейством, урегулированием Орегонского вопроса и приобретением Калифорнии». Для четырех лет это была внушительная программа. Между тем кандидат Генри Клей заявлял: «Вопрос о рабстве не имеет ничего общего с аннексиями», хотя прекрасно понимал, что это неверно. Благодаря созданию третьей аболиционистской партии (известной как Партия свободы), которая отобрала голоса у Клея, нация поставила президентом Полка. Генри Клей и его жена проливали слезы. «Муж мой, эти неблагодарные люди никогда не смогут оценить тебя при жизни». А он жаловался на своих друзей. «Если бы было два Генри Клея, — говорил он, — один сделал бы другого президентом…» Уходящий президент Тайлер принял вердикт избирателей и в феврале 1845 года выиграл голосование в конгрессе по вопросу присоединения. Новость была встречена в Техасе с беспрецедентным энтузиазмом, и к концу года Республика Техас уже стала одним из штатов Союза.
7. Полк, став президентом, должен был присоединить Орегон, чтобы полностью выполнить свою программу. Но как далеко он мог зайти? Самые отчаянные хотели достичь границы с российской Аляской (54°40′); самые разумные признавали, что Канада должна иметь порт на Тихом океане, и предлагали установить границу по параллели 49°. Полк бросил вызов Англии: «Единственный способ вести переговоры с Джоном Буллем[31] — это смотреть ему прямо в глаза». Он полагал, что твердость была самым надежным способом сохранения мира. «54°40′ или война!» стало кличем его партии. Но Америка не могла одновременно сражаться и с Англией, и с Мексикой. После долгих переговоров был подписан договор с Великобританией, и в качестве границы была принята сорок девятая параллель. Решение было справедливым. Оставался вопрос мексиканских провинций. Если ни один американец не желал войны с Англией, то многие без страха соглашались на войну с Мексикой, которая не признала аннексии Техаса, по крайней мере по закону, поскольку фактически никогда не пыталась отвоевать эту провинцию с момента провозглашения ее независимости. Полк отправил в Мехико одного из министров, Джона Слайдела, которому было поручено предложить не только начать переговоры по Техасу, но и обсудить возможность выкупа Нью-Мексико и, по возможности, Калифорнии. Из соображений чести мексиканское правительство отказалось принять Слайдела, и генералу Тейлору было приказано занять позиции на границе по Рио-Гранде. Президент Полк хотел немедленно обратиться в конгресс с посланием, требуя объявить войну Мексике; но его госсекретарь Бьюкенен предложил дождаться, пока мексиканцы первыми совершат какую-то провокацию. Произошло столкновение мексиканского конного отряда с американским патрулем, погибли люди, и было послано сообщение: «Чаша терпения переполнилась… Мексика вторглась на нашу территорию и пролила американскую кровь на американскую землю…» Конгресс заявил, что «по вине Мексиканской республики обе страны находятся в состоянии войны» (13 мая 1846 года).
Джеймс Нокс Полк, 11-й президент США. 1849
Президентская гонка 1844 года. Карикатура 1844 года. Кандидаты представлены в лошадей на старте. Первым стоит Генри Клей, верхом на нем — Дэниел Уэбстер; дальше — взбрыкивающая лошадь с головой Джеймса Полка, ее подгоняет неизвестный. Пони Мартин Ван Бюрен — под седлом Томаса Харта Бентона. Толстяк — сенатор от Алабамы Диксон Льюис верхом на Джоне К. Кэлхуне. Однорукий мужчина верхом на Ричарде Джонсоне. Замыкает ряд спотыкающаяся кляча Джон Тайлер, верхом — его сын Роберт
Натаниэль Карриер. Штурм высот Монтерея (Калифорния) американской армией 21 сентября 1846 года. 1846
Джон Камерон. Закари Тейлор в битве при Буэнависта в Мексике. 1847
8. Истинной целью войны было завоевание Калифорнии. Президент Полк не скрывал этого, и его цинизм был простителен. Эту огромную территорию населяли всего от десяти до двенадцати тысяч человек, больше испанцев, чем мексиканцев. Там поселилось и небольшое число американцев, привлеченных мягким климатом и плодородием почвы. То, что когда-нибудь Калифорния будет принадлежать Соединенным Штатам, казалось неизбежным, но виги полагали, что зрелый плод упадет сам по себе. Полк считал иначе. В 1845 году американскому Тихоокеанскому флоту было приказано захватить порты, как только Мексике будет объявлена война. В январе 1846 года Полк послал генерала Карни с восемнадцатью сотнями человек, пятьсот из которых были мексиканцами, покорять Калифорнию. Когда Карни прибыл на место, то обнаружил, что завоевание уже произошло. Военно-морской флот высадился в Монтерее. В это время в Скалистых горах находился капитан и исследователь Джон Ч. Фримонт. Сын французского эмигранта, он сначала участвовал в экспедиции географа Николлé в междуречье Миссисипи и Миссури. Затем амбициозный и отважный капитан Фримонт в одиночку исследовал Скалистые горы. Романтический брак открыл ему доступ в высшие круги республики. Он соблазнил дочь сенатора Томаса Бентона, лидера демократов, а затем тайно женился на ней. Сенатор хотел было признать этот брак недействительным, но его дочь ответила словами Руфи из Библии: «Куда пойдешь ты, туда и я пойду». Перед такой любовью сенатор сдался. При поддержке своего прославленного тестя Фримонт с горсткой преданных ему людей был признан главой временного правительства. Несколько сражений в стиле комической оперы, без раненых и убитых, принесли ему всю Калифорнию. Появившийся к тому времени генерал Карни вступил в конфликт с мексиканцами и с Фримонтом. Но тот, как избалованное дитя, которое всегда получает все, что хочет, решил сопротивляться. Карни вызвал его на военный совет, обвинив в мятеже. Фримонт был осужден, отказался от помилования, которое предложил ему Полк, и объявил об отставке. Это маленькое приключение имело политические последствия: оно рассорило старых друзей Бентона и Полка, сделало Фримонта сначала жертвой, затем сенатором Калифорнии, а позднее, в 1856 году, кандидатом в президенты.
9. Между тем генерал Закари Тейлор так стремительно покорял Мексику, что это встревожило демократов. Нельзя сказать, что им не нравились его победы, но неопрятно одетый, небритый Тейлор, которого обожали солдаты, принадлежал к когорте самобытных и необузданных генералов типа Эндрю Джексона. Именно из такой породы людей виги, ничтоже сумняшеся, создавали президентов. Полк предусмотрительно высадил у города Веракрус другого генерала, Уинфилда Скотта, тоже вига, как и Тейлор, но элегантного и надменного, иначе говоря, имевшего мало шансов понравиться массам. Скотт должен был захватить Мехико до того, как Тейлор мог бы добиться там опасного успеха. Но, к несчастью, оба они стали победителями: Тейлор — у Буэнависта, Скотт — у ворот Мехико. Среди офицеров, отличившихся в этих кампаниях, были полковник Джефферсон Дэвис, капитан Роберт Э. Ли, капитан Макклеллан и лейтенант Улисс Грант. Тринадцатого сентября 1847 года американские войска продефилировали перед Скоттом и заняли «дворец Монтесумы». По договору Гуадалупе-Идальго (1848) Мексика признала, что граница проходит по реке Рио-Гранде, и в обмен на выплату пятнадцати миллионов долларов уступала Нью-Мексико и Северную Калифорнию. Это было не аннексией, а в лучшем случае вынужденной продажей. Некоторые разгоряченные экспансионисты хотели бы поглотить всю Мексику, но президент воспротивился, и сенат ратифицировал договор после традиционно враждебных дискуссий. Полк принес своей стране миллион квадратных миль, а партии вигов — двух кандидатов. Теперь проблема заключалась в том, чтобы воспользоваться завоеваниями, не нарушая баланса сил между различными частями страны.