Личико Хелены сморщилось, но она больше не заплакала.

- Почему ты здесь, папа?

- Потому что он так хочет, - выдавила Полли, стараясь унять неуместный смех. Напряжение, которое нарастало на протяжении всего ланча, и она даже не была уверена, почему, неожиданно исчезло.

- Ты говоришь очень уверенно. - В тоне ее мужа слышался явный сарказм.

Но Полли только пожала плечами, наконец-то справившись со смехом. Она вернулась на свое место. Если ее голос звучал не слишком уверенно, то это потому, что она сама понятия не имела, почему ее муж обедал с ними второй день подряд, да еще и пообещал работать из дома до конца дня. Такого не случалось за все пять лет их брака.

Александрос нахмурился, глядя на Полли, но заверил их дочь:

- Да, да. Я хочу быть дома.

- Мама больна? - испуганно спросила Хелена у отца.

- Нет, помнишь, я объясняла тебе, милая? У мамочки в животе растет твой младший братик. Я здорова.

- Но папа же здесь, - не унималась девчушка.

- Да. - Полли не знала, что думать. При чем здесь болезнь?

- Я обедаю всегда только с мамой, а ужинаю с папой, - гнула свое Хелена.

Полли склонила голову набок:

- Но, Хелена, твой папа обедает с нами по выходным. Иногда.

Александрос поморщился при слове «иногда».

- Я буду приезжать на ланч чаще. Я скучаю по тебе и твоей маме, ненаглядная моя.

Это что-то новенькое. Полли не была уверена, что верит мужу.

Их дочь не выглядела убежденной.

- Когда мама Фейр заболела, то ее папе пришлось заботиться о ней.

- Кто такая Фейр? - спросил Александрос, сосредоточившись, по ее мнению, совершенно не на том.

- Одна из подруг нашей дочери из игровой группы, - ответила Полли, прежде чем встретиться взглядом с глазами дочери, в которых блестели слезы.

- Я не больна, радость моя, честное-пречестное слово.

- Но папа приехал днем, а обычно в это время его нет дома. Он всегда приезжает вечером. Я не хочу, чтобы ты уходила, мамочка. - Девочка снова разразилась слезами.

Александрос усадил дочку на колени к Полли, опустился на колени и обнял их обеих. А потом сказал:

- Никто никуда не уходит. Мама не больна. Все хорошо. - Он продолжал увещевать малышку, твердо пообещав ей, что не допустит, чтобы с мамой что-то случилось.

Наконец девочка успокоилась, и они уложили ее в своей спальне, а сами легли по бокам. Они поступали так не в первый раз, хотя подобные моменты случались довольно редко. Полли даже перестала жалеть, что им с Александросом не удалось заняться любовью, настолько прекрасен был этот момент их совместного отдыха.

Кроме того, она тоже нуждалась в отдыхе. Веки Полли сомкнулись помимо воли.

- Разбуди меня, когда настанет время визита к докторам, - попросила она, уверенная в том, что он уйдет работать, как только она заснет.

Однако, когда она проснулась, Александрос был по-прежнему с ними.

Освеженная сном, Полли улыбнулась мужу:

- Ты все еще здесь.

- Ваша с Хеленой реакция на мое присутствие в доме днем в будний день говорит о том, что мне следует чаще бывать дома, - нехотя признал он.

Полли растерялась. Она не знала, как реагировать на самокритику мужа.

- Но бизнес и твоя кровная семья всегда были для тебя на первом месте, - начала Полли.

- Ты и Хелена - моя семья.

- Да, но…

- Никаких но. Я жить не могу без вас обеих. Разве ты этого не знаешь?

- Хм, не совсем, - ответила Полли.

Его признание, даже если она в него поверит, противоречило его поступкам.

- Значит, ты мне по-прежнему не веришь. Ладно. Нас ждут мануалисты.

Александрос вновь удивил Полли, когда остался вместе с ней на лечебные процедуры.

Час спустя Полли сидела в шезлонге, потягивая травяной чай и наблюдая за тем, как Александрос учит Хелену плавать. Впервые за долгое время она ощущала умиротворение и покой. Ей хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно.

- Мамочка, иди к нам, - позвала Хелена. - Будем купаться вместе.

Полли начала было подниматься, но Александрос ее остановил.

- Лежи, любовь моя. Доктор велел отдыхать после процедур.

- Хорошо, - согласилась Полли и снова растянулась в шезлонге. Такие дни были редкостью, и нужно ловить момент.

* * *

В этот уик-энд был назначен первый семейный ланч на их вилле.

Петрос и Коррина прилетели на вертолете вместе с Афиной и Стасией, но пришли на виллу первыми.

- Прекрасно выглядишь, Полли, - отметил Петрос и расцеловал невестку в обе щеки. - А где моя племянница?

- Я уложила ее на дневной сон пораньше, чтобы она не капризничала в присутствии гостей. - Полли повернулась к Коррине и обняла золовку.

- Замужество идет тебе на пользу, дорогая. Ты вся светишься.

Коррина лучезарно улыбнулась.

- И ты заметно посвежела, - не осталась в долгу невестка. - Как себя чувствуешь?

- Отлично. Сеансы иглоукалывания и мануальной терапии творят чудеса.

Коррина усмехнулась:

- До сих пор не могу поверить, что Александрос обратился к альтернативной медицине.

- А разве мой брат не сделал бы все возможное для облегчения твоего состояния, будь ты беременна? - слегка укоризненно спросил Александрос.

Коррина вспыхнула:

- Естественно, но нетрадиционная медицина…

- Но она работает, - вмешалась Полли, взяв за руку Александроса. - Я впервые с начала беременности хорошо себя чувствую.

Александрос обнял супругу за талию и притянул к себе, собираясь поцеловать.

В этот момент с порога раздался властный голос Афины:

- Прекрати эти телячьи нежности, сын. Лучше подойди и поздоровайся с матерью. Странно, что нас никто не встретил.

* * *

Улыбка погасла на лице Полли, и она даже попыталась отстраниться. Но Александрос не собирался ее отпускать.

- Не сейчас, - шепнул он.

- Что? Но… - Поллианна уставилась на мужа так, словно у него выросло две головы. - Твоя мать хочет, чтобы ты к ней подошел.

- А я хочу сорвать поцелуй, - беспечно заявил он и, не дожидаясь ответа жены, накрыл ее рот своими губами.

Полли на мгновение оцепенела, но потом ответила на поцелуй.

- Александрос, целовать беременную жену на виду у всех - это уж слишком, - ехидно процедила Стасия.

Полли напряглась, и на этот раз муж выпустил ее из объятий. Но он взял ее лицо в ладони и, глядя в ее фиалковые глаза, громко сказал:

- Ты просто неотразима, любимая. Но я потерплю. А сейчас иди и приведи нашу дочь.

Поллианна молча кивнула и направилась к выходу из гостиной.

Александрос повернулся к матери и сестре и заявил во всеуслышание:

- Я буду целовать мою красавицу-жену сколько захочу, когда захочу и где захочу, невзирая ни на чье присутствие. А завидовать, что тебя никто так не целует, мелочно и недостойно.

Он искоса бросил взгляд на удаляющуюся жену и заметил, что ее походка стала более уверенной.

- Да как ты смеешь так меня оскорблять?! - воскликнула Стасия со слезами на глазах.

Пять лет назад он не позволил бы себе подобного. Они вместе с сестрой скорбели по отцу, и все желания младшей сестры были для него законом. Он не обращал внимания на ее выпады против Поллианны.

Но сейчас он стал мудрее и осознал, что недостойное поведение его сестры в отношении Полли наносит вред их браку.

- Никакое это не оскорбление, а правда, - спокойно возразил он. - И вообще придержи язык, сестренка, иначе я тебя не стану приглашать в свой дом.

- Ты не можешь так со мной поступить, - запричитала Стасия. - Ты не можешь исключить меня из членов семьи.

- Ты уже большая девочка, пора найти работу и строить карьеру, а если будешь продолжать оскорблять мою жену с милой улыбкой на устах, я лишу тебя денежного содержания, - отчеканил Александрос.

- Не знаю, что тебе там наговорила твоя женушка, сын мой, - вмешалась Афина, - но твои выпады против сестры недостойны джентльмена.

- Не вижу ничего недостойного в том, что публично поцеловал собственную жену, - возразил матери Александрос.

А затем обратился к Стасии:

- Советую прислушаться к моим словам, сестричка, я не шучу.

Афина поджала губы.

- Отец оставил тебя главой семьи, и ты отвечаешь за сестру, - недовольно заметила мать семейства.

На сей раз он не взял сторону матери: хватит ее жалеть и потакать ей во всем. Да, она тяжело переживала потерю мужа, но время лечит, и она теперь стала сильнее и лучше справлялась со своей болью. Сейчас самое время дать ей понять, что он сделал свой выбор раз и навсегда и не позволит издеваться над женой только потому, что она не светская львица, выбранная для него матерью.

- Давайте внесем ясность. Первое: моя жена никогда никого из присутствующих не оскорбляла. Второе: моя сестра - взрослая женщина, а не ребенок. Третье: если ты хочешь потакать ее капризам, никто тебе не мешает покрывать расходы Стасии из собственных средств.

Афина опешила:

- Как ты смеешь говорить с матерью в таком тоне? Ты даже толком со мной не поздоровался. Разве таким манерам я тебя учила?

Александрос подошел к Афине, дважды ее поцеловал и вежливо произнес:

- Добрый день.

- Так-то лучше, - процедила Афина.

- Ладно, скажи своей дочери, чтобы вежливо себя вела, и все будут счастливы.

В этот момент в гостиную впорхнула Хелена и бросилась к Петросу:

- Дядя Петрос!

Он подхватил девчушку на руки и расцеловал в румяные щечки.

- Хочешь поздороваться с бабушкой?

Хелена крепче ухватила дядю за шею, но все-таки кивнула и посмотрела в сторону Афины с некоторой настороженностью.

Почему? Неужели девочка чувствовала отношение бабушки к ее обожаемой мамочке?

Девчушка поцеловала Афину в обе щеки, не слезая с рук Петроса. Афина ответила тем же, и не более того. Она не взяла внучку на руки и никак ее не приласкала. Это выглядело странно для греческой бабушки. Александрос помнил своих деда и бабушку, которые души в нем не чаяли.

Раньше он счел бы жену виновной в таких, мягко говоря, прохладных отношениях, но нынешняя ситуация подсказывала ему не делать поспешных выводов.

Он наблюдал за поведением матери и сестры и заметил много интересного.

Несмотря на серьезное предупреждение, Стасия продолжила поддевать Поллианну, хотя не переходила черту.

- Не понимаю, почему мы не можем оставить все как есть и обедать у нас? Если Анна не в состоянии к нам присоединиться, ты мог бы и один приезжать, - заявила Стасия, когда они сидели после ланча на террасе с напитками.

Поллианна в элегантном платье в это время играла с дочкой в крикет на лужайке в компании Петроса и Коррины. Александросу вдруг нестерпимо захотелось к ним присоединиться.

- Поллианна - моя жена, а значит - член семьи, исключать ее из семейных обедов будет нарушением традиций, - твердо заявил он.

И как только Стасии могла прийти в голову подобная мысль?

Узнай об этом отец, он бы в гробу перевернулся.

- Традиция воскресных семейных обедов установлена твоим отцом по моей просьбе. И мне непросто отказаться от них, потому что я чувствую его присутствие, - с сожалением произнесла Афина.

Еще неделю назад Александрос наверняка почувствовал бы угрызения совести и сдался, но сейчас он боролся за свой брак, поэтому спокойно ответил:

- Никто вас не заставляет отказываться от воскресных встреч. Обедайте на здоровье, но без нас. Я женатый человек, и у меня ребенок. Мне следовало прекратить эти обеды, когда родилась Хелена. Потому что жена и дочь - главные люди в моей жизни.

- Похоже, вы с Анной друг без друга жить не можете, эдакие попугайчики-неразлучники, - мягко упрекнула сына Афина.

- А ты себя вспомни, - не остался в долгу Александрос. - Как ты требовала присутствия отца на этих обедах.

Афина молчала, потрясенная отпором сына.

- Или ты считаешь, что мои жена и дочь менее важны для меня, чем ты и наша семья были для отца?

- Конечно, я так не считаю, - пошла на попятный Афина.

- В таком случае, почему тебе самой не пришло в голову предложить изменить время и место семейных обедов, чтобы ты могла видеться с внучкой?

- Я уже объяснила тебе, почему эти воскресные обеды имеют для меня такую, пусть и сентиментальную, но ценность.

- Несмотря на возможность видеться с твоей единственной внучкой? - снова спросил Александрос.

- Твоя жена могла бы организовать визиты Хелены к нам, - вмешалась Стасия.

- Вам обеим легче приехать сюда, - возразил Александрос. - И не ты ли настаивала, что я должен увезти беременную жену подальше от шума и суеты большого города?

- И все же твоя жена должна позаботиться о наших встречах с Хеленой, - гнула свое Афина.

- Так она это делает, - ответил Александрос.

Раз в месяц Поллианна с Хеленой отправлялись в двухчасовую поездку в Афины на автомобиле, чтобы выпить чаю в гостях у бабушки. Не так часто, но все же.

- И, все-таки, почему бы не вернуться к обедам у нас в доме? - капризно спросила Стасия.

- Потому, что если вы и правда хотите обедать с моей женой и дочерью, вам придется приезжать сюда, - безапелляционно заявил Александрос.

И как он это раньше не замечал их упрямства и эгоизма?

Он встал, извинился и направился к остальным членам семьи, веселящимся на лужайке.

* * *

Полли улыбалась, глядя на мужа и дочь. Хелена обожала отца, и Полли радовалась, что присутствие свекрови и золовки не отнимает у дочки папу. Хелена могла поиграть с любимым папочкой только в выходные.

Александрос присоединился к дочке, когда та готовилась совершить свой удар.

- А, все понятно, - пошутил Петрос, - увидел, что Хелена выигрывает, и решил примазаться.

- Мы непобедимая команда, правда, радость моя? - спросил он у дочки.

Хелена широко улыбнулась и ответила:

- Мы выиграем у тебя, дядя Петрос.

Полли снова улыбнулась. А дочка-то высокомерна, прямо как ее любимый папочка. Если бы кто-то поинтересовался, почему она до сих пор любит его, хотя за пять лет брака поняла, какую незначительную роль играет в его жизни, стоило взглянуть на их дочь. Как же не любить мужчину, подарившего ей такое чудо?

И она каждый день видела в дочери лучшие черты мужа.

- О-хо-хо, теперь, когда твой папа здесь, чтобы играть в твоей команде, он сделает из дяди Петроса печеночный паштет.

Симпатичное личико Хелены скривилось от отвращения.

- Терпеть не могу печень, дядя Петрос. - Она театрально закатила глаза, а потом посмотрела на Коррину: - Фу, отвратительно.

Коррина рассмеялась:

- Ты права насчет печени, Хелена.

- Неправда, печень очень полезна для тебя. - Скрипучий голос свекрови раздался прямо позади Полли. Гарпии присоединились к ним на лужайке, и Полли невольно перешла к лунке, возле которой стоял Петрос, избегая близости со свекровью.

Александрос что-то шепнул на ушко дочке, и оба расхохотались, не обращая внимания на замечание Афины.

- Надеюсь, ты не позволяешь дочери диктовать тебе, чем ее кормить, потому что она находит печень отвратительной? - надменным тоном, который она всегда использовала в разговоре с невесткой, поинтересовалась свекровь.

- Меню моей дочери сбалансированно и разнообразно, - спокойно ответила Полли.

- А ты, мама, сама-то знаешь, чем нас кормили в детстве? Помнится, нашим меню всегда заведовала няня.

Если бы это сказал Петрос, Полли немного удивилась бы, но слова поддержки из уст мужа повергли ее в полнейшее изумление.

Афина выглядела не менее ошеломленной.

- Александрос, ваша няня выполняла мои указания.

- Как скажешь, мама. Что касается Поллианны, всякий скажет, что она просто образцовая мать, во всех смыслах этого слова.

Необыкновенное тепло в признательности мужу за прилюдную похвалу разлилось в душе Полли.

- Я не думала подвергать сомнению ее материнские достоинства, - ответила Афина уничижительно.

- Мне больше не хочется играть, - сказала вдруг Хелена.

- Почему? - спросил Александрос.

- Потому что сейчас не весело.

Устами младенца глаголет истина. Пришла Афина и все испортила. Хотя Полли искренне считала, что свекровь не хотела этого. Просто она привыкла постоянно шпынять невестку, не подозревая, что это может сказаться на взаимоотношениях с внучкой.

Полли видела, что Афина хотела бы подружиться с внучкой, но не знает, как это сделать.

- Почему бы нам не пойти поиграть в слова? - предложила Полли. - Твоя бабушка любит эту игру. - Затем обернулась к мужу с извиняющейся улыбкой: - Она, вероятно, устала.

Но Александрос, насупившись, смотрел на мать.

- Не думаю, что проблема в этом.

Афина выглядела уязвленно-растерянной, и Полли невольно почувствовала жалость к пожилой женщине.

Сначала обожаемая наследница, а затем избалованная жена, Афина привыкла получать то, что хотела, и вести себя так, как считала нужным.

И Полли, и Афине потребовалось некоторое время, чтобы понять, что попытка Афины исключить Полли из своего круга общения обернулась для нее самой неприятными последствиями.

Полли искала дружбы с единомышленниками, выстраивая отношения на общих идеях и целях. Такие отношения порождали взаимную лояльность.

Заметив, что у Полли не складываются отношения со свекровью и золовкой, ее друзья перестали приглашать их на свои вечеринки.

То же самое случилось и с благотворительными комитетами. Они всегда заседали в разных. Афина как-то пыталась обвинить невестку, что та делает это специально. Но Полли никогда не была ни мелочной, ни мстительной. Это не в ее характере.

Полли потерла поясницу.

- Я тоже, кажется, немного устала. Я бы присела и понаблюдала за игрой, - сказала она.

То, что последовало за этими словами, стало полной неожиданностью для Полли. Александрос передал Хелену Петросу, а сам подхватил на руки Полли.

- Конечно, ты устала, любовь моя. Играть в крикет на шестом месяце…

- Но, я же просто беременная, а не инвалид.

- О, смотрите, папочка несет маму на ручках, - захлопала в ладошки девчушка.

Полли невольно заулыбалась, видя восхищение дочки.

- Будь осторожен, братец, смотри под ноги, обходи лунки, не оступись, не то уронишь свою драгоценную жену, - шутливо предупредил Петрос.

- Я могу сама пойти, - откликнулась Полли.

- Ни за что на свете. - Александрос крепче обнял жену.

- Ты стал вдруг настоящим защитником, - промурлыкала она.

- Я всегда готов тебя защищать.

Что ей было на это ответить?

Похоже, ее супруг и впрямь решил измениться.