Первой реакцией Александроса было пойти на попятный. Отец перевернулся бы в гробу, узнай он о подобном.

Однако он обещал жене сделать все, чтобы сохранить их брак.

Он мог бы сделать тот же выбор, что и всегда, и ожидать, что Полли согласится с тем, как принято в его семье, или он мог бы сделать что-то другое. Что-то, что доказывало бы, что она значит для него больше, чем кто-либо другой.

- Ты совсем не желаешь видеть мою мать, даже не позволишь ей увидеть внука? - спросил он. Афина будет раздавлена. - А как же ее встречи с Хеленой?

- Я не стану травмировать нашу дочь. Попрошу Коррину сопровождать Хелену в гости к бабушке.

- А навестить тебя в больнице после родов и познакомиться с малышом? - снова спросил Александрос.

- Не хочу, чтобы они навещали меня и сына, - твердо ответила Полли.

- Но мама смертельно обидится. - Он не хотел ссориться с женой, просто предупреждал о возможных последствиях.

Взгляд Поллианны, которым она наградила мужа, был красноречивее любых слов.

- Скажи мне кое-что, Александрос. Если бы дружественная компания сделала все возможное, чтобы подорвать твое положение на рынке и уговорить «Кристалакис Инк» уйти, что бы ты сделал?

- Уничтожил бы ее, - ответил он не раздумывая. - Но это семья, Поллианна, а не конкурент в бизнесе.

- Я не сказала конкурент. Я сказала, что компания, которая должна быть твоим союзником, но по своим собственным причинам решила им не быть.

Он кивнул, признавая ее правоту.

- И я не хочу уничтожать твою мать, но я действительно хочу, чтобы она остановилась и подумала о цене своего поведения. Если бы я оставила тебя, как она хотела, я бы вырастила Хелену в Америке, и этот ребенок никогда бы не появился на свет. Афина редко видела бы свою внучку, и у нее никогда не было бы возможности узнать своего внука.

Александрос с шумом выдохнул.

- Но ты ведь не бросишь меня? - Он проглотил подступивший к горлу ком. - Пожалуйста, не оставляй меня.

- Я не собираюсь этого делать, но, если бы твоя мать добилась своего, я бы уже сделала это.

- Она не верила, что ты подходящая женщина для меня. - Александросу ничего не оставалось, как признать это.

Его мать прямо сказала ему об этом, когда пришла к нему в офис, чтобы извиниться.

- Это означает, что она изменила свое мнение? - уточнила Полли.

- Так и есть.

- Надеюсь, что это правда, но мой шестимесячный мораторий остается в силе. И я не хочу, чтобы ты с ней встречался тоже.

- Что? Ты не можешь так поступить, - растерялся Александрос.

- Могу.

- Но, Полли, мой отец умер, и мой долг позаботиться о матери. - Он не мог бросить на произвол судьбы пожилую женщину.

А ведь грозился вычеркнуть ее из жизни, если потеряет Полли. Снова слова расходятся с делами.

- Твой брат вполне сможет позаботиться о вашей матери. Я хочу, чтобы мы попытались возродить отношения без посторонних советов и злого шепотка за спиной. - Поллианна потянулась к мужу. - Я думаю, если мы оба согласны поработать на наш брак в течение следующих шести месяцев, то ты научишься отстаивать мои интересы, а я научусь тебе доверять.

- Петрос поступил очень мудро, переехав в пентхаус после свадьбы, не так ли? - уныло спросил Александрос.

Он думал, что его брат был не прав, отказавшись отложить свой собственный медовый месяц по прихоти их матери, но теперь понимал, насколько ошибался во многих вещах.

Поллианна откинулась на спинку дивана и сделала глоток чая.

- Я думаю, что он учился на наших ошибках.

- Ты имеешь в виду мои ошибки?

- Нет, наши. Я же не возражала, когда ты привез меня жить в фамильный особняк. И мне понадобилось время, чтобы понять, что мне там не рады.

- Ты понятия не имела, что мои родные захотят разрушить наш брак. Твоя семья никогда бы так не поступила.

- Ты прав. Хотя моя мама недолюбливала мужа старшей сестры.

- А ты откуда знала?

- Мне он поначалу тоже не нравился. Я сказала об этом маме, а она ответила, что не важно, как мы к нему относимся, главное, сестра его любит.

- Но сейчас тебе он нравится.

- Да, и маме тоже.

- Что изменилось?

- Ответить коротко: мы все изменились. А если подробно: у сестры обнаружили рак яичников. Немногие женщины выживают при такой болезни. Сестра справилась только благодаря заботам мужа. Он нашел клинику в Канаде, где проводился экспериментальный курс лечения. Он сумел устроить туда сестру, хотя сначала получил отказ. Но он дрался за жизнь любимой, как лев. Эта его настырность и самоуверенность, которые нам так не нравились, спасли сестру. Вот почему мы изменили к нему отношение.

- Моя мать теперь считает тебя святой, - признался Александрос.

Она рассказала сыну, что после той ссоры стала разбираться в себе и обнаружила много такого, что не пришлось ей по душе.

- Через полгода она сможет сказать мне это сама.

- Я тебе не лгу.

- Нарочно - нет, - согласилась Полли.

- А с умыслом, считаешь, могу?

- Возможно.

- Ладно, какие у тебя еще условия? - осторожно поинтересовался он.

- Я хочу остаться жить в пентхаусе.

- Легко.

- Коррина считает, что можно переделать корпоративные квартиры под семейные нужды и соорудить детскую площадку.

- Все, что хотите.

- И это пространство, - Полли обвела рукой крышу, - тоже должно служить интересам семьи, а не корпоративных клиентов.

- Да, согласен. Но ты могла бы и не ждать пять лет, чтобы просить меня об этом. Я бы все сделал.

- А вот в этом я сомневаюсь.

- Я не стану ничего доказывать. Что было, то было, но сейчас сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была довольна.

- Хорошо, - согласилась она.

- Я вижу, как ты посвежела с тех пор, как изменила свой график работы.

- Так и есть.

- В таком случае оставим его в силе.

Полли согласно кивнула:

- Мне бы этого хотелось.

- Коррина и Петрос вполне могут нас заменить на корпоративных мероприятиях, - продолжил Александрос.

- Ты не хочешь присутствовать на них один?

- Нет.

- Я рада. Это хорошее начало.

- У меня тоже есть условие, - начал он, - хочу, чтобы ты не кривилась, когда я называю тебя «любовь моя».

- Я… я постараюсь.

Он кивнул.

- Теперь, что касается прошлой ночи…

Полли не дала ему договорить.

- Я считаю, что идея воздержания хороша, несмотря на то, что сильно на тебя вчера разозлилась.

- Правда?

Она кивнула.

- На все шесть месяцев? - ужаснулся он.

- Нет. Мне рожать через десять недель, и еще шесть недель после родов.

- Но, это же целых четыре месяца! - воскликнул он.

- Это была твоя идея, - возразила Полли спокойно.

- Глупая идея, - признал он.

- Нет. Ты оказался прав. Мы прикрывали сексом трещины в наших отношениях, но я не хочу, чтобы они превратились в пропасть.

Он хотел поспорить, но не мог. Он и без того здорово подвел жену. Если это наказание, он готов его понести.

* * *

- Ты хочешь отправиться со мной за покупками? - вытаращилась Полли на мужа.

Мужчины семьи Кристалакис не занимаются шопингом.

Александрос обворожительно улыбнулся супруге.

- У нас скоро сын родится, а у него нет детской.

Детская была на вилле Лиакада. Полли и сама не знала, почему не прихватила оттуда хотя бы люльку. Все приданое осталось на вилле.

- Нам и на вилле понадобится детская, ведь мы будем туда выбираться в выходные, - заметил Александрос.

В гостиную влетела Хелена. Хироу едва поспевала следом.

- Папочка, пойдем с нами плавать, - защебетала девчушка.

- Не сегодня, цветочек. Мы с мамой идем за покупками.

Дочка скорчила недовольную рожицу, видно, шопинг ее мало интересует в качестве развлечения. Вся в папу.

- Мне тоже нужно с вами? - подозрительно спросила она.

- Нет. Ты поплаваешь с Хироу, пообедаешь с тетей Корриной, а потом поспишь.

Полли невольно улыбнулась:

- Ты такой милый и вовсе не похож сейчас на акулу бизнеса. Просто любящий папа.

Александрос соблазнительно улыбнулся в ответ:

- Приятно такое слышать.

- Ты хочешь оборудовать детскую? Но ты ведь спишь сейчас в этой комнате, - напомнила ему Полли.

- Надеюсь, что моя жена сжалится и скоро примет меня обратно в супружескую спальню с сексом или без него. - Он заговорщически подмигнул жене. - А до той поры я могу спать и в кабинете.

Хотя и в гостевой, где планируется оборудовать детскую, места предостаточно. Все комнаты в пентхаусе очень просторные, с высокими потолками. В них много света и воздуха. Архитектор спланировал пространство таким образом, что его можно поделить на зоны. Кроме того, в каждой комнате есть удобные подсобные помещения.

Александрос лукавил, когда говорил, что пентхаус слишком мал для корпоративных приемов. Для вечеринки человек на пятьдесят вполне подойдет.

- Я тебя из спальни не выгоняла, - поправила она мужа. - Это было обоюдное решение. - Полли теперь понимала, что они правильно поступили, и без секса у них немало общих интересов и точек соприкосновения.

Словно читая ее мысли, Александрос заметил:

- Решение, о котором я немедленно пожалел, но тем не менее, считаю, что оно сослужило нам хорошую службу. Оказывается, у нас есть и другие общие интересы. Мы стали лучше понимать друг друга.

- Согласна полностью, - улыбнулась она мужу.

- Однако это не означает, что мораторий будет длится бесконечно, - добавил он.

- Конечно, - согласилась Полли.

Александрос обнял жену и чмокнул в кончик носа. Как приятно, оказывается, когда тебя обнимают и в тебе нуждаются не только как в партнере по сексу.

- Значит, хочешь заняться шопингом? - еще раз уточнила Полли.

- Да, и освободил для этого весь день.

- Вот это да. Целый день, говоришь?

Александрос испуганно вытаращился на жену:

- Но, мы же не станем тратить весь день на покупки?

Полли расхохоталась.

- Вообще-то можно все заказать онлайн.

- Я знаю, ты не любишь заказывать личные вещи через Интернет, тем более детские, - добавил он.

Такая осведомленность чрезвычайно тронула Полли.

- Малыш будет в люльке в нашей спальне первые несколько недель, - напомнила она мужу. - Помнишь, как было с Хеленой?

Еще бы ему не помнить! Он обожал дочку и пестовал ее с момента рождения. Она даже засыпать привыкла у него на груди и заявляла громкий протест, когда ее пытались положить в люльку. Но постепенно привыкла.

- Помню, конечно. Это было самое прекрасное время.

Теплая волна любви к мужу захлестнула Полли.

- Да, чудесное было время, - тихо согласилась она.

* * *

Они посетили не один дорогой бутик в поисках детского приданого, но затем Александрос велел водителю отвезти их в магазин на окраине Афин.

Они еще не нашли кроватку и пеленальный столик, хотя Полли присмотрела парочку подходящих, но ничего такого, во что бы она влюбилась.

- Куда мы направляемся?

- Скоро увидишь.

- Я не люблю сюрпризов.

- Это неправда.

Она рассмеялась.

- Ладно, но я все равно хочу знать.

- Ты проголодалась? Хочешь сначала пообедать?

Ее живот заурчал, отвечая на вопрос.

Александрос рассмеялся. Его смех был таким глубоким и теплым, что Полли не удержалась и приникла губами к его соблазнительному рту. Он мгновенно ответил на ласку, но не сделал ни малейшего движения, чтобы углубить поцелуй.

Наконец она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

- Спасибо, - нежно проворковала она.

- За что ты меня благодаришь?

- За то, что уделил мне это время, за то, что сделал это с улыбкой и с этим восхитительносексуальным смехом, от которого у меня внутри становится тепло.

- Я очень рад узнать, что мой смех так действует на тебя.

- А мне еще приятнее знать, что ты счастлив быть здесь со мной, - призналась Полли.

- Так и есть, - подтвердил он.

Она не стала напоминать ему, что недавно он был другим. Они шли вперед, а не оглядывались назад.

- Я тоже счастлива, - призналась Полли.

* * *

Они перекусили на открытой веранде уютного кафе. Александрос заказал любимые блюда Полли - спанакопиту, или греческий пирог со шпинатом, и фисташки.

Полли съела все и смущенно взглянула на мужа.

- Так вкусно, что невозможно остановиться, - пробормотала она.

- Заказать еще? - спросил он.

- Не знаю, почему меня, как и в прошлую беременность, очень тянет на фисташки.

- Может, потому, что они солененькие? - предположил Александрос.

- Возможно, но я позеленею, если не прекращу поглощать их в таком количестве, - улыбнулась она.

- Ничего страшного, я тебя и зеленую буду любить, - убежденно сказал он.

Полли притихла. Его признание отозвалось в ее сердце дрожью.

- Ты нечасто говорил мне эти слова, - заметила она.

- Я понял, что, если не произносить эти слова, ты сочтешь, что мое чувство к тебе изменилось.

- Если бы ты показал мне, что любишь меня, если бы я была приоритетом в твоей жизни, - объяснила она, - я не думаю, что нехватка слов беспокоила бы меня.

- И тебе нужны были поступки, которые я не совершал, поэтому отсутствие слов укрепило в тебе веру в то, что я тебя не люблю.

- Да, - честно призналась она.

Он кивнул.

- Теперь я намерен сочетать слова с делами, - твердо заявил он.

Полли хотела этого больше, чем признавалась себе, потому что опасалась, что муж снова может ее подвести.

- Этот план реконструкции нашего брака рискованный, ты понимаешь это, не так ли? - спросила она.

- Я бы сказал, что не предпринять попытки - более рискованно.

- Но я привыкла к тому, что имею, освоилась в нашем браке, смирилась с ограничениями в нашей жизни. Ты делаешь все возможное, чтобы убедить меня, что у нас может быть что-то другое, что-то лучшее. Если я поверю тебе, а ты меня подведешь, я не знаю, смогу ли это вынести. - Признание было непростым. Будущее страшило ее.

- Ты не веришь, что я могу измениться?

- Не совсем.

Он поморщился:

- Потому что боишься, что, если поверишь мне, а я подведу, это будет конец нашего брака?

- Да.

- А ты этого не хочешь?

Полли отрицательно качнула головой:

- У нас двое детей.

Александрос согласно кивнул:

- Наша дочь и будущий сын заслуживают крепкую и дружную семью.

- А ты веришь, что крепкая семья основана на крепком браке? - спросила Полли.

Когда он за ней ухаживал и делал предложение, она считала, что это так.

- Да, - без колебаний ответил он.

Она была рада услышать такой ответ. Значит, попытка спасти их брак состоит не только в стремлении доказать младшему брату, что тот не лучший муж, чем Александрос.

- Семья много значит для нас обоих.

- Так и есть, - согласился Александрос, - но я отдавал приоритет семье по крови, и, сам того не замечая, считал собственную семью чем-то само собой разумеющимся, и серьезно ошибся. - Для выходца из потомственной греческой семьи с крепкими родственными связями такое признание дорогого стоило.

- Ты можешь встречаться со своей мамой, когда захочешь, мне не надо было выдвигать тебе такое условие, - тихо сказала Полли.

- У тебя доброе и отзывчивое сердце, - откликнулся он.

- Просто я поняла, как это тяжело, несколько месяцев не видеться с мамой или с сестрой. Ты всегда очень трепетно относился к своей кровной семье. И с моей стороны несправедливо заставлять тебя выбирать между мной и ними. Даже временно.

- Как пытались сделать они?

Неужели Александрос понял это и признал?

- Я была уверена, ты считал, что происки твоей матери носят непреднамеренный характер.

- Теперь я точно знаю, что мать изначально считала, что наш брак обречен. И некоторые нападки на тебя можно объяснить ее природным высокомерием.

- Ну, яблочко от яблони недалеко падает, - подначила его Полли.

Александрос согласно кивнул.

- Жаль, ты не застала моего отца. Был бы он жив, моя семья встретила бы тебя совсем по-другому.

- Ты думаешь, я бы ему понравилась?

Петросу она нравилась.

- Он бы полюбил тебя, ведь ты сделала меня лучше.

- Что за невероятные вещи ты говоришь? Сам-то в это веришь?

- Я знаю это, - ответил Александрос с полной искренностью. - Тысячи сотрудников сохранили свои рабочие места за годы нашего брака, потому что ты была моей совестью.

- Действительно? - Он думал о ней на работе? Это само по себе было откровением.

- Безусловно. Спроси Петроса, если мне не веришь. Моя политика в отношении слияний и поглощений резко изменилась после нашего брака.

- Почему?

- Ты не помнишь наши беседы о важности личности?

Как она могла забыть? Она находила его готовность выслушать ее мнение на философские и общечеловеческие темы такой же важной, как и их сексуальную притягательность.

- Я думала, ты просто потакаешь мне. Я не думала, что ты слушаешь!

- Я действительно слушал и действительно изменился. - Он посмотрел на нее так, словно хотел, чтобы она услышала невысказанное послание, стоящее за этими словами.

Он и сейчас слушал ее и пытался измениться.

Полли потянулась через стол и погладила его руку.

- Я все поняла.

Александрос широко улыбнулся.

- Ну и отлично. Хотя тогда я должен был понять, что ты начала отдаляться и окружать себя стеной. - Он посерьезнел. - Сначала, однако, я просто почувствовал облегчение, что мы перестали спорить о каждой мелочи.

Казалось, ему было стыдно за этот факт.

- Тебе не нравилось конфликтовать со мной?

Он поморщился и выглядел немного пристыженным.

- Это вызывало во мне чувство беспомощности.

Как мог этот влиятельный магнат чувствовать себя беспомощным?

- Я бы сказала, что у тебя были все возможности установить мир между нами.

- А я пассивно ждал, когда ты приспособишься к жизни нашей семьи и примешь наш семейный уклад. - Его кривая ухмылка говорила о том, что это было с его стороны недальновидно.

Неожиданно Полли почувствовала, что дружелюбная атмосфера разговора начала испаряться.

- Ты подумал, что я привыкну к диктату твоей матери и козням твоей сестры?

Александрос отвел взгляд.

- Не совсем так, но в целом да.

- Ты прав, я действительно окружила себя стеной, - признала Полли.

- И ты постепенно вытеснила меня из своего сердца, но…

- Но секс остался, - закончила она.

Александрос подмигнул ей и с присущим ему высокомерием добавил:

- Очень классный секс.

- Потрясающий секс, - подыграла ему Полли с улыбкой, а затем посерьезнела и честно призналась: - Я и правда эмоционально остыла и ушла в себя, перестала испытывать душевную близость с тобой.

Он понимающе кивнул:

- Ты перестала мне доверять душой, доверяла только телом.

Полли промолчала. Оба знали, что это сущая правда. Но когда она вылилась в слова, стало больно.

- Я не стану встречаться ни с матерью, ни с сестрой, пока ты не будешь готова к встрече с ними, - объявил он так, словно делал серьезную уступку.

Полли разозлилась:

- Это несправедливо.

- Ты о чем? - с искренним недоумением поинтересовался он.

Какой же он тугодум!

- Потому что ты невольно станешь на меня давить, чтобы меньше страдать от их отсутствия в твоей жизни.

- Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление, но ты же понимаешь, что моя семья должна навести мосты. - Прагматик до мозга костей, он не мог мыслить иначе.

Вот снова он ставит потребности семьи выше интересов Полли. Ну, по крайней мере, ей так казалось.

Охваченная неожиданной яростью, Полли вскочила и швырнула салфетку на стол.

- Как насчет того, чтобы склеить разбитую чашку наших отношений, прежде чем толкать меня в объятия гарпий из семьи Кристалакис?

Вместо того чтобы обидеться, Александрос откинул голову назад и рассмеялся.

- Может, они и гарпии, но они все равно твоя семья, жена моя.

Но Полли не оценила юмора и решительно тряхнула головой, сурово нахмурившись.

- О нет, ошибаешься. Я вышла замуж за тебя, а не за твою семью, и, если я никогда не захочу видеться с твоей матерью или сестрой, это мое право. И я бы поверила, что ты действительно изменил свое отношение ко мне, если бы ты пришел к такому выводу самостоятельно.

Она повернулась и направилась к выходу, зная, что машину вызовет если не ее муж, то охрана.

Когда она впервые осознала, насколько сильно изменилась ее жизнь и личная свобода, Полли сказала себе, что должна просто смириться с этим. Она влюбилась в миллиардера и вышла за него замуж. Ее выбор. Так что ей пришлось принять как хорошее, так и плохое. И если казалось, что плохого было больше, чем хорошего, что ж, это все равно был ее выбор.

Только это не было осознанным решением. И не могло быть.

У Полли никогда не было опыта той жизни, какой живут по-настоящему богатые люди.

И Александрос не предпринял никаких усилий, чтобы предупредить ее заранее. Он ожидал, что его мать и сестра помогут Полли сориентироваться в ее новой жизни, но они сильно невзлюбили молодую невестку и решили выжить ее из семьи. Полли была так сосредоточена на своем чувстве к любимому, что не задумывалась, как сильно изменится ее жизнь. Она никогда больше не сможет бродить по улицам города или ходить в торговый центр в одиночку за покупками, гулять и размышлять. Ей не вывести детей на прогулку в парк без охраны. Она даже не сможет готовить на собственной кухне в любое время, когда захочет.

Когда ее дети подрастут, они не смогут поехать на каникулы к ее родителям на неделю летом. В скромном доме мамы и папы Полли не было необходимого оборудования для обеспечениях безопасности ее детей.

Кто такой Александрос, чтобы указывать ей, что вдобавок ко всему остальному, от чего ей пришлось отказаться в жизни, став его женой, она должна была признать этих двух ведьм своей семьей?

Не в этой жизни.

Внезапно он оказался рядом с ней и протянул руку.

- Пойдем, пора закончить наши покупки.

Она резко кивнула, но не сделала ни малейшего движения взять его за руку.

Тишина, воцарившаяся в лимузине, не походила на ту дружескую атмосферу, в которой они купались всю прошлую неделю. В машине ощущалось явное напряжение.

У Полли не было никакого желания развеивать его, и она игнорировала любые попытки мужа сделать это.