Майе казалось, что она смотрит историю жизни цветка в режиме замедленной съемки. Вот он расцветает, увядает и сморщивается за считаные секунды.

Странно, но Самуэле стало совестно оттого, что он разрушил ее надежду.

— Извини, я этого не знала, — сказала она, не понимая, с какой стати просит у него прощения.

— Не извиняйся, она мне никто. — Судя по всему, Самуэле знал, что тщеславная эгоистка Оливия передала все эти восхитительные качества Виолетте.

— Я тоже не знала ее по-настоящему. Как?… — Она не закончила мысль. — Она не мучилась?

Самуэле знал только клинические факты: Оливия умерла от осложнений после неудачной пластической операции. Он открыл рот, чтобы поделиться этим с Майей, встретил ее встревоженный взгляд и промолчал.

— Нет, не мучилась, — ответил он.

Самуэле заметил облегчение на лице Майи и кивнул, когда она опустила голову, скрывая выражение лица под взлохмаченной копной темных волос.

— Итак, твоя сестра не удосужилась сообщить тебе об этом, бросая на тебя своего ребенка. Майя вздохнула:

— Она была расстроена и, наверное, думала, что я уже знаю. Она была в отчаянии. — Ей стало стыдно за сомнения, которые пыталась скрыть, но слышала в собственном голосе. — Она вдова с ребенком, которую никто не поддерживает.

— Ты не кажешься мне такой уж наивной. Поэтому, пожалуйста, поверь мне, она все спланировала, дорогая. Она обвела тебя вокруг пальца, как сосунка.

— Это вздор! — В ее памяти всплыли мелкие подробности вчерашнего вечера, о которых даже не подумала бы, если бы Самуэле не заставил ее сомневаться. — Она была… — Майя округлила глаза. — Как ты меня назвал?

Он покачал головой, довольно неубедительно смутившись. Она была почти уверена, что Самуэле Агости не умеет смущаться.

— Виолетта не вернется, и ты это понимаешь. — Он смотрел на нее почти с сочувствием, поэтому она взглянула поверх его плеча, отказываясь уступать подозрениям, которые посеял в ее голове. С другой стороны, если то, что он сказал, правда… Несмотря на решимость, Майя продолжала сомневаться.

— Я не уйду без Маттио, — заявил Самуэле.

Майя сглотнула подступивший к горлу ком.

Внезапно она отчетливо представила перед собой своего отца. Тот стоял и лучезарно улыбался медсестре, которая сообщала ему, что в больнице нет мест для родителей, и, кроме того, его маленькую девочку выпишут после переливания крови и наложения гипса на сломанную руку. Она вспомнила, как хотела, чтобы отец не уходил и не оставлял ее в этом большом страшном месте, и радовалась, что он остался, хотя она плакала и звала маму.

Мать хотела приехать, как сказал ей отец, но из-за забастовки машинистов поездов она и Беатрис не успевали вернуться из города, где ее сестра участвовала в соревнованиях по легкой атлетике.

Майя подняла глаза на Самуэле. Он был совсем не похож на ее долговязого отца, бородатого, с взъерошенными рыжеватыми волосами. И тем не менее между ними было что-то общее.

— Мне надо его увидеть, — повторил он.

Она посмотрела на него с подозрением, но не удержала нахлынувшие воспоминания. Шагнув в сторону, она открыла дверь спальни.

Шторы на окнах были задернуты. Сквозь них просачивался свет, а на прикроватной тумбочке горела лампа, отбрасывавшая больше тени, чем света.

Неуверенно встав в дверях, она наблюдала, как Самуэле идет к переноске. Он был не из тех, кого можно ассоциировать с нерешительностью, но двигался он довольно осторожно. Подойдя, он встал к Майе в профиль и посмотрел на спящего ребенка.

Приглушенный свет подчеркивал резкие черты его лица. Майе показалось, что он вдруг стал затравленным и потерянным, и ей захотелось уйти, чтобы не мешать ему. Покачав головой в ответ на свою реакцию, молчаливо вышла из комнаты. Она меньше всего должна сочувствовать Самуэле. Она уже дошла до того, что сравнивает его со своим отцом, который был ее героем. Это походило на предательство.

Майя отказывалась верить, что Виолетта — настоящий монстр, поэтому сосредоточилась на неоспоримом факте: Самуэле явно не положительный герой. Лучше она прибережет сочувствие для ребенка, оказавшегося в центре конфликта.

Терзаемая угрызениями совести, она вошла в свою спальню, размышляя о чувствах к матери младенца Маттио. Она закрыла за собой дверь, зная, что, поскольку стены между двумя комнатами очень тонкие, услышит даже падение булавки, а тем более похищение ребенка.

Выйдя из соседней спальни, Самуэле изо всех сил пытался обуздать печаль, гнев и чувство вины после того, как увидел ребенка, на которого ни разу не взглянул его брат. Жизнь несправедлива. Он не сумел защитить Криштиано, но решил оберегать его ребенка, чего бы это ему ни стоило. Размышляя, он повернул голову на звук как раз в тот момент, когда дверь другой спальни приоткрылась, и он увидел стройную, грациозную обнаженную женщину, которая сидела на корточках и рассматривала содержимое ящика комода.

Самуэле резко отвернулся, и ему стало совестно от того, как бурно он отреагировал на то, что увидел.

Бросив джинсы на кровать, Майя выбрала свитер. Потом пошла в ванную и умылась. Одевшись, она бросила еще один взгляд отчаяния на свое отражение в зеркале и решила собрать растрепанные волосы в пучок на затылке.

Она чистила зубы, когда услышала шум из радионяни в гостиной, а потом тихое хныканье из соседней спальни.

— По-моему, Маттио проснулся! — крикнул Самуэле.

— Сейчас приду! — ответила она, торопливо прополоскав рот, и с усмешкой вспомнила, как не поверила Беатрис, когда та заявила, что молодой мамочке трудно приводить себя в порядок до полудня.

Майя стремительно ворвалась в гостиную:

— Почему ты так на меня смотришь?

Самуэле покачал головой и плавно прошелся по комнате в ее сторону. Смотря ей в глаза, он вынул носовой платок, протянул руку и, прежде чем она успела отреагировать, нежно коснулся уголка ее рта.

На мгновение их взгляды встретились. Она с трудом преодолела дрожь и покалывание кожи от его прикосновения.

«Если ты так реагируешь на простое касание, что же ты сделаешь, когда он тебя поцелует?» — злобно спросил ее голос разума.

— Зубная паста, — объяснил он, засовывая носовой платок обратно в карман.

Майя дотронулась рукой до рта. Одежда должна была придать ей уверенности, но под его проницательным взглядом Майя чувствовала себя беспомощной.

— О, спасибо. — Она встряхнулась и оживленно сказала: — Мне надо разобраться с Маттио.

Самуэле смотрел, как она выходит из комнаты. Он слышал, как она нежно разговаривает с ребенком. Через несколько секунд она вернулась, держа его племянника на руках.

— Ты можешь положить это на пол? — Она кивнула на яркий пластиковый коврик рядом со стопкой подгузников. — Да, просто разверни его. Спасибо.

Он продолжал наблюдать, как она опустилась на колени, положила ребенка на мягкую пластиковую поверхность и расстегнула его комбинезон. Все это время она как бы между делом болтала с Маттио, обсуждая, что она делает с маленьким мальчиком, который слушал все, что та говорила.

Сменив Маттио подгузник и одежду, Майя села на корточки и довольно хмыкнула.

— Ты отлично справляешься, — задумчиво сказал Самуэле. Он понимал, что сам не умеет заботиться о ребенке, а им предстоит долгая поездка в Италию.

— У меня есть племянница, она на несколько месяцев старше Маттио. Моя сестра Беатрис ждет второго ребенка.

— Вас обеих удочерили?

Она покачала головой, вставая:

— Нет, когда мне был год, родилась Беатрис. Это было чудо, потому что маме и папе сказали, что они не могут иметь детей. Беатрис — моя лучшая подруга.

На его подбородке дрогнула жилка.

— Говори ей это почаще.

В карих глазах Майи читалось понимание. Хотя Самуэле не привык объясняться, он почему-то захотел уточнить.

— Теперь я не могу сказать своему брату, что он мой лучший друг.

— Он наверняка знал об этом, верно? Иногда все понятно без слов.

Майя посмотрела на Самуэле с такой нежностью, что он опешил. Но ему понравилось ощущение, что они начинают лучше понимать друг друга. Хотя это опасно.

— Может быть. В конце концов, он знал, что жена ему изменяет, но мы никогда не обсуждали это. — Они почти заговорили об этом с братом, когда подслушали, как несколько женщин в соседней кабинке ресторана обсуждают последние слухи о Виолетте. Но Криштиано прервал Самуэле до того, как тот успел сказать хоть слово.

Лицо Майи вытянулось в ответ на критику Виолетты.

— Ты умеешь настаивать на своем, да?

— У меня такая репутация, — холодно ответил он, сопровождая свои слова хищной улыбкой.

Поджав губы, она взглянула на ребенка, который радостно брыкался и пускал слюни.

— Присмотришь за ним, пока я приготовлю ему смесь? — сказала Майя.

Самуэле просто наблюдал за малышом потому, что мог мало, что сделать. Всякий раз, когда он пытался увидеться с Маттио, Виолетта находила причину для отказа. Возможно, он недостаточно старался, поэтому теперь был обычным незнакомцем для собственного племянника.

Когда Майя вернулась с подогретой бутылочкой смеси, Самуэле стоял на коленях рядом с ребенком, а тот крепко держал его большой палец в пухлой розовой ручке. Майя обратила внимание на красный шрам на лице Самуэле.

— У него острые ноготки, — смущенно произнес он, вставая.

— Не у него одного, — сказала она, глядя на шрам на его лице и задаваясь вопросом, есть ли другие на его спине. От этой мысли у нее стало кисло во рту.

— Это определенно не то, о чем ты думаешь, — сухо сказал Самуэле, когда Майя уселась с ребенком в кресло.

Она испуганно взглянула на него и наклонилась к ребенку, чтобы скрыть густой румянец на щеках.

— Тебе невдомек, о чем я думаю, — пробормотала она, сосредоточившись на ребенке, который жадно принялся за еду.

Самуэле точно знал, о чем она думает, но ничего не сказал, пока бутылочка со смесью не опустела. Майя осторожно прижала ребенка к своему плечу и погладила его по спинке.

— Это случилось во время оглашения завещания. — Он коснулся рукой шрама. — Другие отметины уже прошли. Так Виолетта восприняла известие о том, что она не будет распоряжаться деньгами Криштиано. Деньгами, которые, по ее словам, она заработала, как жена Криштиано, и которые, по-видимому, я у нее украл. Она сбежала с Маттио, чтобы отомстить мне.

— Как ужасно и подло обвинять кого-то! — в ужасе воскликнула Майя. — Ты действительно скажешь все, что угодно, чтобы получить желаемое? Ты лжешь!

— Там были свидетели и адвокат.

Она покачала головой, но Самуэле снова увидел, как ее мучают сомнения насчет Виолетты. Прижав ребенка к себе, она встала.

— У каждой истории есть две версии, — сказала Майя.

Самуэле разочарованно вздохнул, когда она положила Маттио в переносное кресло.

— Я согласен. Всегда есть две версии, но мне кажется, ты хочешь услышать только одну из них. Почему ты так убеждена, что я не прав? Как, по-твоему, я узнал о тебе?

Она сдвинула брови и покачала головой.

— О тебе мне рассказал Чарли. Хочешь верь, а хочешь нет, но у Виолетты появился новый, чрезвычайно богатый любовник, который очень хочет на ней жениться. Еще один дурак.

— Значит, ты не хочешь, чтобы ребенка твоего брата воспитывал другой мужчина? — спросила она.

— Дело в том, что ее любовник не хочет воспитывать чужого ребенка. Он вообще не хочет детей. — Самуэле изложил ситуацию предельно кратко. — Чарли нужна Виолетта, но не Маттио. Он не желает, чтобы ребенок ограничивал его образ жизни.

— Это он сказал тебе, что Маттио здесь?

Самуэле кивнул, заметив, как расшатывается ее уверенность:

— Чарли объяснил мне, где найти Маттио. Он будет в восторге, если я заявлю свои права на ребенка. — Самуэле поднял руку, привлекая внимание к тонкому красному шраму на лице и напряженно поджатым чувственным губам. — Да, я знаю, ты считаешь, что я опять вру.

А ты не хочешь позвонить Виолетте и услышать доказательства из уст веселой вдовушки?

— Я не смогу ей позвонить, потому что она оставила свой телефон здесь.

— Хорошо. Посмотрим правде в глаза, Майя. Ты не в том положении, чтобы договариваться со мной.

Майя беззаботно улыбнулась ему, понимая: если он возьмет ребенка, Виолетте будет труднее вернуть его обратно. Ее сводной сестре надо вернуться за малышом прямо сейчас.

— Если ты знаешь, с кем она, и у тебя есть телефон ее любовника, давай позвоним ему. Но я буду сама с ней разговаривать. Я уверена, она уже все поняла… — Майя замолчала. Она не могла угадать, что чувствует женщина, которая бросила своего ребенка. — Наверное, она сожалеет.

Самуэле вынул из кармана телефон:

— Я включу громкую связь и буду сам с ней общаться. Если ты сочтешь, что я веду себя бесчувственно, сможешь вмешаться.

Он насмехался, и Майя не понимала, чего он добьется своими насмешками. Неужели думает, что заставит Виолетту сказать Майе отдать ему сына? От одной мысли об этом она была готова ценой своей жизни защищать малыша, хотя знала его всего несколько часов.

— Поверь, ребенку нужна мать. — Не найдя на его лице понимания, она через мгновение вздохнула.

— Все зависит от матери. Хотя ты плохо знала Оливию, без нее тебе было гораздо лучше, уверяю тебя. Ты только посмотри, какой стала Виолетта.

— Мы говорим не обо мне. — И они никогда не будут говорить о ней, потому что она не доверится Самуэле. — Я смирилась с тем, что меня отвергли. — Майя прикусила губу, и он выразительно пожал широкими плечами. — Что?! — рявкнула она, потому что он снова уставился на нее нервирующим взглядом.

— Ты… — Сэмюэле полез в карман за носовым платком. — На твоей губе кровь.

Человека, совершившего ошибку однажды, можно простить. Но тот, кто совершил ошибку дважды, прощения не заслуживает.

Самуэле никогда не вел себя глупо. Но теперь, глядя на то, как Майя слизывает с губы капельку крови, он почувствовал желание, пронзающее его тело. Он почти смирился с тем, что разглядывание Майи Монк лишает его покоя.

В комнате повисло напряжение, которое Майя предпочла проигнорировать, многозначительно кивнув на телефон в его руке.

Самуэле набрал номер и положил телефон на журнальный столик между ними. На звонок ответили почти сразу же. Мужчина говорил рассеянно, возможно, из-за хриплого женского смеха на заднем плане.

— Это Самуэле Агости. Позови Виолетту, Чарли.

Наступила тишина, потом мужчина тихо произнес:

— Самуэле, приятно слышать твой голос, но на самом деле я не могу тебе помочь. Она не со мной.

— О, дай сюда телефон и убирайся. — Послышался шорох и стук, потом закрылась дверь.

— Он ушел, — сказала Виолетта. — Как ты узнал, где я?

В ее голосе не было предательской дрожи, она говорила жестко, холодно и раздраженно, но Майя не сомневалась, что слышит свою сводную сестру.

— Ну, ты не со своим ребенком. Где еще тебе быть?

— Ты нашел его! Черт побери, как быстро, — раздраженно отрезала она. — Старый прохвост. Я хотела, чтобы ты попотел, разыскивая его.

Самым шокирующим для Майи было то, что Самуэле ничуть не удивился этому злобному, мстительному заявлению.

— Тебе это удалось. — Он посмотрел на Майю, которая напоминала статую с рукой, прижатой ко рту, и ужасом в глазах.

Отведя взгляд, он переступил с ноги на ногу, стараясь не волноваться. У него нет времени, чтобы церемониться с чувствами Майи, она должна узнать правду. Правда будет жестокой, но рано или поздно ей придется усвоить этот урок. Да, иногда больно открывать глаза, но ходить с плотно закрытыми глазами опасно, а зрелая женщина обязана перестать верить, что все люди хорошие и честные.

— Я надеялась, что ты помучаешься подольше, — злобно сказала Виолетта. Майя почти оцепенела, услышав шипение своей сводной сестры: — Ты заслужил это после того, как настроил против меня моего мужа и украл то, что принадлежит мне. Я заработала эти деньги!

— Жаль, что мне не удалось настроить его против тебя. Он верил тебе до конца своей жизни.

Пронизывающая до костей усталость и отчаяние в голосе Самуэле задели Майю за живое. Виолетта играла с ней, и она попалась на эту удочку.

— Ты хотела, чтобы я страдал, это я понял. Но, по-моему, твой план слишком сложный даже для тебя.

— Если бы я поехала в Италию, твои ищейки выследили бы меня за тридцать секунд, а мне надо было приехать в Лондон, чтобы сделать прическу. Здесь работает лучший колорист. — Ее смех напоминал бьющееся стекло. — В Лондоне я решила проблему с ребенком. Я обещала, что ты пожалеешь, что лишил меня денег. В следующий раз я буду еще изобретательнее, так что не расслабляйся, дорогой.

— Криштиано оставил тебе много денег. — Самуэле изо всех сил старался разговаривать без отвращения в голосе. — Тебе не нужна половина поместья Агости, принадлежащая Маттио.

— Твой брат всегда делал то, что ты ему говорил, но, по крайней мере, твой совет по инвестированию принес пользу. У меня очень много денег, ты прав, но половина поместья стоит целое состояние.

— Это деньги Маттио.

— Маттио — мой ребенок. Раз ты его нашел, я позволю тебе оставить его себе.

— Сколько ты хочешь?

— О, дорогой, как ты можешь быть таким грубым? Веди себя прилично, иначе я передумаю.

— Я слушаю.

— Ты уже встретился с мамочкиной ошибкой молодости? Мама сказала, что та не принесет нам проблем, но я не догадывалась, что она принесет мне пользу.

Самуэле обрадовался, когда Майя исчезла из поля его зрения. Он не хотел видеть ее реакцию на это отвратительное замечание.

— Ближе к делу, — выдавил он.

— Я буду жить с Чарли.

— И его миллионами, — презрительно прибавил он.

— Ну, я бы не вышла замуж за бедняка, — проворковала она.

Самуэле не ответил.

— Меня устраивает, что Маттио у тебя. Чарли не любит детей, но есть вероятность, что я изменю его мнение по этому поводу. — Она повесила трубку.

После любого разговора с Виолеттой Самуэле хотелось принять душ, и нынешний случай не был исключением. Он не знал, в какой момент Майя вышла из комнаты и сколько та слышала.

Она стояла на кухне, опустив голову. Перекинула волосы через плечо, открывая взгляду изящную ключицу, красивый подбородок и элегантную длинную шею.

Она не сразу обернулась, когда Самуэле вошел, но задрожала, доказывая, что знает о его присутствии.

— Я не знаю, сколько ты слышала…

Волосы Майи рассыпались по плечам, когда она повернулась к нему лицом:

— Достаточно, чтобы понять, что ты был прав, а я не права. Виолетта использовала меня, и теперь ты получил то, что хотел. — Она очень старалась говорить спокойно и не жалеть себя. — Мне собрать вещи мальчика? — Забыв об уязвленной гордости, она сердито спросила: — Теперь, когда ты выиграл, ты потеряешь к нему интерес?

Самуэле напрягся, выражение его лица стало пустым, он рассердился на ее оскорбительные слова. Майя безошибочно ударила по его самолюбию, ставя под сомнение его честность и подразумевая, что у него нет совести.

Он знал многих, кто добился успеха благодаря своей бессовестности. Когда зарабатывают деньги, совесть только мешает, поэтому Самуэле старался вести себя цинично. Но по иронии судьбы сейчас его оскорбляют за то, что он преуспел в жизни.

Их взгляды встретились. В глазах Майи не было злости, а только печаль и обида. Его собственный гнев улетучился, оставив в душе непонятное чувство вины.

— У этого ребенка нет отца, поэтому я не могу выиграть, — сказал Самуэле.

Она нахмурилась, потом ее взгляд смягчился.

— Мне очень жаль, что твой брат умер таким молодым.

Он наблюдал, как Майя старается не расплакаться.

— Он хотел выжить, чтобы увидеть своего сына, но ему это не удалось. Он был самым смелым человеком, которого я знаю.

Самуэле никогда ни с кем не обсуждал своего брата или его борьбу с болезнью. Он не понимал, почему откровенничает с Майей.

— Когда умер мой отец, я прятала свои чувства, но когда я начинала говорить о нем…

— Благодарю за откровение, — насмешливо протянул он, — но…

— Я поняла тебя.

Майя в самом деле понимала Самуэле. Если он считает признание в своих чувствах слабостью, то это его дело. Она переживала за малыша. При мысли о Маттио ее взгляд смягчился. После того, как ее удочерили, не было ни минуты, чтобы Майя сомневалась в том, что ее любят. Именно эта любовь помогла ей пережить травлю, которую устроил для нее Эдвард.

— Что ты расскажешь ему о его матери? — Приготовившись к очередному язвительному ответу Самуэле, она медленно повернулась к нему лицом.

— Я бы вычеркнул ее из своей жизни, если бы это было возможно. — В его голосе не было холодности, а только простая констатация факта.

Хотя Майя сочувствовала Самуэле, она не считала, что он ведет себя правильно. Но ее это не касается.

— Разве это невозможно? Она дает тебе опеку над Маттио. — Майя подумала, что Виолетта избавляется от сына, как от лишнего багажа. Она не дослушала ее телефонный разговор с Самуэле, потому что боялась потерять терпение и начать орать в трубку на свою сводную сестру.

— С Виолеттой никогда не бывает просто. Теперь она хочет, чтобы я забрал Маттио в Италию, но не откажется от материнства добровольно, — произнес он. — Как только она отволочет Чарли к алтарю… Ну, она умеет убеждать, — мрачно подытожил Самуэле, думая о предстоящей битве за опеку.

— Сожалею.

Он насмешливо выгнул бровь.

— Маттио лучше жить с тобой, чем с ней. Вообще-то, ему лучше жить с любым другим человеком, только не с ней, — честно сказала Майя.

— Слышала бы она тебя, — по-доброму протянул он, и Майе захотелось улыбнуться в ответ.

Справившись с эмоциями, она подошла к двери:

— Я соберу его вещи.