— Где она?

Его вопрос смутил ее.

— Кто — она?

Эта невинно выглядящая женщина испытывала его терпение, но хуже всего была его удивительная реакция на нее. Одному богу известно, сколько времени он стоял как вкопанный во власти разыгравшегося вожделения.

А может быть, причина в том, что у него давно не было женщины?

Наверное, так и есть. Воздержание провоцирует сильное желание. Но он испытывает к этой женщине не только обычное влечение.

— По-моему, нам надо поговорить за закрытыми дверями. — Самуэле сглотнул, когда в его мозгу возникли ее широко раскрытые глаза и спутанные волосы. Насколько отзывчивой она будет в постели? Нахмурившись, он отмахнулся от чувственных фантазий и сосредоточился на цели своего визита.

Она запаниковала:

— Нет!

Ее ответ был настолько неожиданным, что Самуэле опешил. Она упрямо держалась руками за дверной проем, не позволяя ему войти.

— Тебе незачем входить ко мне, — твердо сказала она.

— Ты шутишь, что ли? — Он восхитился ею, когда она сильнее вцепилась руками в проем, преграждая ему путь.

Сильнее восхищения был эротический образ того, как он обнимает пальцами ее грудь. Рассердившись на свою несдержанность, он нахмурился.

Майя поджала губы и нахально уставилась на него, хотя начинала чувствовать себя немного глупо.

Она приказала себе не вспоминать их первую встречу и думать о настоящем. По сути, этот человек может отодвинуть ее со своего пути одной рукой. Но если он так поступит, она задрожит от желания. Она уже трепетала от одной мысли о его красивом, как у греческого бога, теле.

— Виолетта! — громко произнес он глубоким голосом, и Майя простонала.

— Ладно, — вздохнула она. Лучше уступить ему, пока он не разбудил Маттио. — Ее здесь нет, но…

— А Маттио?

— Его тоже нет.

Самуэле поднял брови, заметив, что она паникует.

— Ты не умеешь врать, — заявил он. — Хватит! — Он рубанул по воздуху смуглой ладонью. — Мне все равно, кто у тебя в доме. Мне нужен только мой племянник.

— У меня там никого нет! — возразила она.

Самуэле представил себе любовника, спящего в ее постели. И с угрюмым видом понял, что ему не составит труда побеспокоить этого уставшего бойфренда.

— Ты всегда носишь такую одежду после обеда?

Поняв его намек, Майя покраснела.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — сказала она и подумала: «Как хорошо, что он не знает, что у меня нет никакой личной жизни».

Он опустил длинные ресницы, и его глаза сверкнули, а потом он категорично объявил, словно угрожая:

— Я могу оставаться здесь весь день.

— Нет, не можешь.

— Я… — Он умолк, услышав детский плач.

— Ох, посмотри, что ты наделал! — воскликнула она.

Она одарила его взглядом, которым пожелала Самуэле сгореть в аду, и выдохнула.

— Наверное, он опять уснул.

— Я не уеду без Маттио.

Ни в его голосе, ни в точеных чертах лица не было ни намека на уступку. Напряженно размышляя, она рассматривала его красивое лицо падшего ангела: подбородок и впалые щеки, покрытые темной щетиной, острые скулы и чувственный изгиб верхней губы.

— Итак, ты должна меня впустить.

— Иначе что? Предупреждаю, я действительно вызову полицию.

Он уставился на вырез ее халата, и по спине Майи пробежала дрожь от возбуждения.

— Очень хорошо, что Виолетты на самом деле здесь нет. — Он пристально разглядывал ее лицо. — Я абсолютно уверен, что полиция заинтересуется этим.

Майя взвесила все факты и поняла, что не может ему возразить. Вздохнув, она поджала губы и отошла в сторону. Не произнося ни слова, он протиснулся мимо нее.

— Входи-входи, — язвительно протянула она и посмотрела на мужчину, который доминировал в ее маленькой гостиной.

Самуэле оглядел скромное помещение, где раньше, вероятно, было полно книг и стоял манекен для пошива одежды, обтянутый тканью.

Тут же была детская переноска, стопка подгузников и использованные влажные салфетки. Его внимание привлек плюшевый кролик. У Самуэле пересохло в горле, когда он вспомнил, как брат сообщил ему о том, что тот станет дядей.

— Ты будешь отцом? — спросил Самуэле.

— Может быть. — Криштиано отдал ему плюшевого кролика. — Рак вернулся. На следующей неделе мне начнут делать химиотерапию. Поэтому малышу нужно, чтобы ты был рядом.

— Ты сам будешь рядом с ними! Ты победил болезнь один раз, и ты победишь ее снова.

— Конечно, ты прав.

Они притворялись, будто все сложится хорошо, до последней минуты жизни Криштиано. Иногда Самуэле казалось, что младший брат оберегает его, а не себя.

Майя заметила, как на его щеке напряглись мускулы, когда он наклонился вперед и взял мягкую игрушку. На долю секунды он выглядел почти уязвимым, и она едва не посочувствовала ему. Но потом Самуэле посмотрел на нее жесткими, холодными и безжалостными глазами человека, не нуждающегося в сочувствии.

— Где прячется Виолетта? — спросил он.

— Она нигде не прячется. — Майя перевела взгляд с его лица на игрушку. — Она ушла.

— Когда вернется? — Самуэле сел в ближайшее кресло.

Майя изо всех сил старалась не паниковать, наблюдая за тем, как он вытягивает длинные ноги.

— Я точно не знаю, — неубедительно ответила она.

Он прищурился, глядя на нее и недовольно замети:

— Ты очень мало знаешь.

— Я знаю одно: ты сидишь в моем кресле, а я тебя сюда не приглашала. Я уверена, ты нарушаешь закон.

Он ухмыльнулся:

— Я же не вампир.

Майя поджала губы, чтобы не улыбнуться. На самом деле ей было не так уж сложно представить его в роли сексуального вампира.

— Я подожду ее.

— Нет! — Она сглотнула и прибавила: — Я жду… — И замолчала, услышав тихое бормотание из радионяни на журнальном столике. — Ой, он снова проснулся.

Майя округлила глаза, когда ее незваный гость плавно вскочил с кресла. Но она решила преградить ему путь, как только он пошел к двери в спальню Беатрис.

Майя встала между ним и дверью спальни и повернулась к нему лицом. Самуэле был очень высокого роста, но она подняла руки, словно могла остановить его. Она понимала: у нее мало шансов остановить ураган.

— Есть правила, — сказала она, отказываясь уступать ему. — Основные правила.

Он удивился:

— Правила?

— Если Маттио снова заснул, не надо его будить. Пожалуйста. — Майя затаила дыхание, оказавшись во власти чувственных образов Самуэле, потом откашлялась. — Мне пришлось долго его успокаивать.

Самуэле перевел взгляд с двери на ее умоляющее лицо и кивнул.

Она почувствовала облегчение.

— Ну, и что затеяла Виолетта? Какой план вы с ней придумали? — спросил он.

— Мне очень не хочется опровергать твою теорию заговора, но факты доказывают: мы с ней ничего не придумывали.

— Она же твоя сестра? — Он подумал, что Майя намного опаснее своей гламурной и ядовитой родственницы.

— На самом деле сводная сестра.

— Она прибежала к тебе и оставила у тебя ребенка. Значит, вы с ней близки.

С приоткрытых губ Майи сорвался смешок:

— Я впервые встретилась с ней вчера вечером, когда она приехала ко мне с Маттио.

Как бы маловероятно это ни звучало, Самуэле почти ей поверил.

— Значит, она использует тебя. Я не удивлен.

— Нет, она не… Не перевирай мои слова.

— Когда она ушла?

Майя решила говорить правду:

— Я не знаю. Я проснулась и увидела записку. — Она полезла в карман. — Кажется, она отчаялась.

Самуэле рассмеялся и сказал что-то довольно грубо по-итальянски, потом перевел на английский:

— Она действительно хитрая.

— Вероятно, у нее послеродовая депрессия. Ты же знаешь, молодым матерям нужна поддержка. — Майя с презрением посмотрела на Самуэле.

— Она бросила своего ребенка, а ты по-прежнему защищаешь ее. Ты плохо знаешь свою сестру.

— Я знаю о ней и о тебе достаточно.

Самуэле прищурил карие глаза, оценивающе смотря на ее раскрасневшееся лицо.

— Значит, она успела обо мне многое наговорить… — протянул он с улыбкой, и Майя встревожилась. Казалось, он читает ее мысли. — И что обо мне рассказала мать-беглянка? На самом деле я догадываюсь о большей части того, что она наговорила. Но ты можешь поведать мне остальное во всех красках.

— Рядом с тобой она чувствует себя неполноценной!

— А ты?

Майя рассердилась и покраснела:

— Я не чувствую себя неполноценной из-за тебя. — Она с вызовом подняла подбородок и смело заявила: — Никто не заставляет меня чувствовать себя неполноценной.

Бурная реакция Майи выдавала ее уязвимость, но Самуэле решил не заострять на этом внимание.

— Ты не кажешься мне неполноценной женщиной, — размышлял он, медленно скользя глазами по ее стройному телу, а потом уставился на ее красивое лицо в форме сердца в обрамлении кудрявых шелковистых волос.

Ошарашенная его ответом, Майя невольно попятилась. Она сильнее затянула пояс своего халата и подумала, что уже вторая половина дня, а она еще не переоделась.

— Я имела в виду не тебя. — Она встретила его мрачный взгляд, стараясь выглядеть спокойной.

Самуэле выгнул темную бровь:

— Нет? — Он пожал широкими плечами, когда его взгляд переместился на закрытую дверь спальни. — Как скажешь. — Он пригладил рукой волосы. — Я пришел, чтобы увидеть Маттио. Он здесь? — наклонил голову в сторону двери направо.

— Там моя спальня. — Майя сильнее покраснела, упрекая себя в неопытности, а потом сердито посмотрела на него снизу вверх. — Ты пришел, чтобы забрать его, но я не отдам, — заявила она намного увереннее, чем себя чувствовала.

— Я честно признался, зачем приехал сюда. Если ты опять будешь угрожать мне полицией… — Эта перспектива не слишком встревожила Самуэле. — На твоем месте я бы хорошенько обо всем подумал. Если ты привлечешь к делу полицию, то, вероятнее всего, Маттио отдадут не мне, а социальному работнику. А потом, когда я выиграю суд и получу опеку над мальчиком, я заберу Маттио к себе домой.

— Ты получил судебный ордер?

— Скоро получу.

— Но, — возмущенно пробормотала Майя, — Виолетта его мать! Разве суды не всегда отдают ребенка матери?

Самуэле резко рассмеялся и взглянул на нее с сочувствием:

— Часто бывает и так. Но все зависит от того, какова мать, верно?

— Виолетте не надо оправдываться, — возразила Майя, зная, что ее слова могут быть использованы в качестве оружия.

— Разве не надо? — сухо спросил, устав от спора. — Она оставила своего ребенка у незнакомки в чужой стране. У службы опеки могут возникнуть вопросы.

— Почему в чужой стране?

— Маттио итальянец, он Агости!

— Как и Виолетта.

— Нет, потому что она спуталась с Чарли, — отрезал он.

— Чарли?

— Ее новый любовник. — Самуэле язвительно улыбнулся.

— Я не желаю тебя слушать, — процедила Майя сквозь зубы.

— Потому что правда ранит?

— Ты искажаешь все, что я говорю.

— Как и ты. — Он поднял руки, чем усилил презрительное недоверие, написанное на его лице.

— Чтобы женщина бросила своего ребенка… — Покачав головой, Майя вгляделась в его лицо, стараясь выяснить: понимает ли он, насколько чудовищно его обвинение. — Ты хоть представляешь, в каком ужасном положении она была?

— Ты, в самом деле, считаешь ее жертвой, да? Поверь, Виолетта совсем не жертва. И ты не обязана возиться с Маттио.

Она заставила себя встретиться с ним взглядом, хотя знала, что ей будет неприятно.

— Ребенка надо любить, чтобы он чувствовал себя желанным. Он тебе не нужен.

— Ты знаешь, что мне нужно?

— Ты просто хочешь все контролировать.

Самуэле едва заметно улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. В этот момент он изо всех сил старался обуздать желание.

— Ты, правда, заглотила наживку и поверила Виолетте?

— Я ничего не заглатывала! — огрызнулась Майя. — Я не доверчивая идиотка, хотя ты предпочел бы видеть меня таковой.

Самуэле не сразу отреагировал на ее слова, потому что в этом не было особого смысла. Он понимал: Майя верит всему, о чем говорит. И с трудом сдерживал разочарование.

Самуэле думал, что мысленно подготовился к любому развитию событий, стремясь вернуть Маттио. Он мог заранее просчитать каждый шаг Виолетты. Но Майя оказалась темной лошадкой. Она была очаровательной, но не прилагала усилий, чтобы его соблазнить. Она могла увлечь любого мужчину взмахом ресниц, если бы захотела, но вместо этого пыталась заставить его принять ее ошибочную логику и упрямые доводы.

Если бы у него на уме не было более важных вещей, Самуэле уступил бы искушению узнать о Майе побольше. Но интуиция подсказывала ему: Майя Монк, интригующая и красивая, создаст ему проблемы. Он покачал головой, удивляясь тому, что ведет себя так глупо. Ему было бы намного проще, если бы она не верила всему, что говорит. А тот факт, что он не замечает ее хитрости, которую всегда ожидал от красивой женщины, беспокоил его.

Майя победоносно улыбнулась:

— А мать Виолетты? Она присмотрела бы за Маттио, пока не вернется Виолетта. Что? Почему ты так на меня смотришь?

— Она твоя мать, верно?

— Мы не общаемся. У Оливии своя семья, а у меня своя.

Майя пожалела, что ее приемная мать и Беатрис находятся в другой стране и не могут ее поддержать.

— Тяжело быть отвергнутой.

Она вздрогнула. Ей очень не нравилась его способность читать ее мысли.

— Я не жертва. Меня удочерили в младенчестве. И я уже сказала, что у меня теперь своя семья.

— Оливия умерла полгода назад.