Вечером Акин пришел на ужин. После трапезы он покачал на руках своего племянника, а потом подсел к Ханне и стал ее целовать. К сожалению, продолжить это приятное занятие ему помешал важный телефонный звонок. Закончив разговор, он быстро ушел.

Ханна предполагала, что Акин снова будет игнорировать ее, однако на следующее утро, когда она еще завтракала грейпфрутом и тостами, ей принесли сообщение, в котором он просил о встрече в ее кабинете, расположенном в другой части дворца.

С помощью Нуры Ханна нарядилась в брючный костюм из струящейся ткани. Модный и элегантный костюм в то же время был достаточно скромным для того, чтобы она могла предстать перед целой армией подчиненных.

Во время церемонии знакомства Акин не отходил от нее ни на шаг и постоянно напоминал всем о том, что Ханна будет работать всего несколько часов в день, так как у нее на попечении есть грудной ребенок. Он ясно дал понять, что постепенно к ней перейдут все официальные обязанности королевы.

- Если честно, я не знаю, как быть королевой. Ты ведь знаешь об этом, да? - сказала Ханна, когда они остались одни в ее кабинете.

Кабинет был просторным и отделан в неоклассическом французском стиле. Он был залит солнечным светом, льющимся через двери балкона, выходящего на дворцовый сад.

- А ты знала, как быть матерью, до того, как родила сына?

- Ясно. То есть здесь ошибки так же смертельны, как при воспитании детей?

- Да ты прирожденная королева.

- Пожалуйста, не шути. Мне дико страшно. - Ханна открыла одну из дверей и увидела, что в соседнем помещении с полдюжины человек оборудуют рабочие места для ее помощников. Люди замерли в почтительных позах. - Извините, - пробормотала она и закрыла дверь. К счастью, на первых порах она будет только проводить встречи и решать организационные вопросы. - Когда я должна появиться с тобой на публике?

- В каком смысле на публике? Сегодня вечером у нас званый ужин.

- Сегодня?! О, ужас. А кого мы принимаем?

- Королевские семейства из соседних государств. Королей, которые наши союзники и имеют большое влияние, и их жен. Они тебе понравятся. Твоя камеристка проводит тебя в гарем, когда они прибудут…

- У тебя есть гарем?

- А что в твоем представлении гарем, Ханна? Это комнаты для женщин-гостей, где они могли бы уединиться. Мужчины размещаются в том же крыле, женщины вполне могут спать с ними, есть помещения для слуг и детей, если они берут их с собой. Все это сделано для удобства, это наша культура, а не диктат. Принимая их в гареме, ты проведешь время до ужина в непринужденной обстановке. Я точно так же приму мужей в моей частной гостиной.

- Я смогу взять Касвара? - спросила Ханна.

- В качестве живого щита?

- Люди любят малышей.

- Ханна.

- Только не убеждай меня, что я не трусиха. - Она вскинула подбородок. - Вот если бы ты побыл девочкой с прыщавой физиономией и неправильным лейбаком на джинсах, тогда бы ты мог рассказывать мне, какой ты храбрый, как легко тебе заходить в комнату, полную королев.

Тебе, Акин, не довелось пройти через все те ужасы, что прошла я.

Он прижал ее к себе.

- Нет, не надо затыкать мне рот поцелуем. - Ханна поспешила отвернуться. - Я зла на тебя. Ты окунул меня в это все без предупреждения.

- Я сейчас тебя предупреждаю. Я пригласил их только вчера, после нашего разговора. - В его глазах вспыхнули лукавые огоньки. Ханна попыталась вырваться, но он только крепче обнял ее. - Сегодня утром они подтвердили свой приезд, и вот я сразу сообщаю тебе. Бери с собой Касвара, если хочешь, но он тебе не понадобится.

Акин продолжал обнимать ее, но она не реагировала на его объятия, демонстрируя свое неудовольствие.

- Между прочим, ты можешь спать со своим мужем. Приходи в мою комнату. Мы не обязаны прятаться по углам, как подростки.

- Тебя же никогда нет в твоей комнате, - напомнила Ханна.

- Просто у меня не было оснований укладываться там спать. Ведь тебе все вчера понравилось? Давай повторим. - Акин потащил ее к письменному столу, за которым его мать десятилетиями подписывала благотворительные чеки и писала письма.

Однако в этот момент пискнул планшет Ханны.

- Меня требует к себе другой мужчина. - Она похлопала себя по груди и ушла.

* * *

Ханна надела цветастое платье и туфли на высоком каблуке. Платье было неудобным, туфли натирали. Нура сделала ей макияж и набросила на голову легкий шарф. Зато ее сынишка чувствовал себя великолепно. Он стал очень похож на своего отца: такие же темные глаза и черные волосы, густые и вьющиеся.

Нура вместе с няней проводила ее в ту часть дворца, где она никогда не была. Караульные стояли у неприметной двери и беспрепятственно пропустили ее в помещение, напомнившее ей бутик-отель. У двери стоял стол, за которым сидела придворная дама и приветствовала входивших. Далее тянулся коридор с полудюжиной дверей по обе стороны. Заканчивался коридор небольшой столовой, через которую можно было пройти в отдельный дворик, поменьше, чем ее, но очень похожий.

Через стекло Ханна увидела, что за столом сидят три женщины. Нура заранее просветила ее, и сейчас она догадалась: та, что с типичной для арабов смуглой кожей, Галила, королева Зирии; та, что с белой, как слоновая кость, кожей, Ферн, англичанка, ставшая королевой О'Амары; брюнетка была Анжеликой, королевой Жамаира.

Женщины оживленно болтали и смеялись, было очевидно, что они давно знакомы и что им комфортно в обществе друг друга. Они, как и Ханна, были одеты в повседневные платья европейского покроя, но почему-то выглядели в них настоящими красавицами. На их фоне Ханна показалась себе чучелом в затрапезном халате.

Ей захотелось плакать, однако придворная дама уже объявляла о ее приходе:

- Позвольте представить вам кронпринца Бааки и его мать, принцессу Ханну.

Женщины замолчали и встали. Ханна заставила себя улыбнуться.

- Добро пожаловать в Бааки. Надеюсь, вы довольны своими покоями.

Женщины представились. Галила оказалась беременной, но беременность не лишила ее легкости движения. Все трое тут же стали восхищаться малышом и просить, чтобы им дали подержать его.

«Нет, он мой», - хотелось закричать Ханне, однако она была вынуждена ответить:

- Да, конечно.

Ферн приехала с двумя сыновьями и четырехмесячной дочерью. Мальчики были где-то во дворце, а малышку, которая только что проснулась, принесла няня. У девочки были черные волосы. Она улыбнулась Ханне, и Ханна увидела два маленьких зуба.

Благодаря детям лед в общении был быстро сломлен. Женщины перешли на «ты», у них сразу нашлись темы для разговоров, они засыпали друг друга множеством вопросов и делились собственными историями.

Когда Анжелика упомянула о том, что в ее семье рождались близнецы, Ханна только тогда сообразила, что ее гостья - большая знаменитость.

- Прости меня. Я не сообразила. Ведь ты одна из близняшек Совтер! У вас с сестрой был дизайнерский дом.

- Мы до сих пор им владеем. Правда, сейчас мы не посвящаем ему столько же времени, как раньше. Теперь наша работа - материнство, - весело проговорила она.

Время летело незаметно, и Ханна чувствовала себя так же комфортно, как в обществе библиотекарей, собравшихся в комнате отдыха, чтобы поговорить о работе. Когда Галила, извинившись, ушла, чтобы отдохнуть перед ужином, Ханна обратилась к двум оставшимся женщинам:

- Я хотела бы кое о чем вас попросить. Я знаю, что большую часть жизни вы провели под пристальным вниманием общественности. Как вы с этим боролись?

- Ты имеешь в виду ту историю, когда мой муж обрюхатил гувернантку своих племянниц? А, это было проще пареной репы, - с английским акцентом сказала Ферн. - Мать Карима страшно испугалась за мою жизнь, и это здорово помогло.

- Ой, прости, я не это имела в виду. Меня очень беспокоят онлайновые ненавистники. Они сразу накинулись на меня, а потом затихли, когда я отошла в тень. Сейчас Акин хочет, чтобы я стала опять выходить в свет и… - У Ханны не было желания вслух говорить о том, что она является целью. - Вот я и спрашиваю, что вы мне можете посоветовать. Я заранее страшусь той грязи, что может вылиться на меня.

- Ты же знаешь, что говорят о ненавистниках, - заметила Анжелика. - Ничего.

Ферн рассмеялась так заразительно, что Ханна не удержалась и улыбнулась.

- За себя говорить не могу, - призналась Анжелика, - а вот сестру донимают уже несколько лет. - Она помрачнела, и у нее на скулах заиграли желваки. Тут у нее звякнул телефон. - А вот и она, интересуется, как дела. - Она ото слала эсэмэску и отложила телефон. - Это ужасно, что люди думают, будто они вправе вести себя таким образом. Тебе только и остается, что напоминать себе, что все сказанное ими - неправда.

- А если нет? - спросила Ханна.

- В каком смысле? - удивилась Анжелика.

- Я… - Ханна замолчала, не желая произносить слово «уродина». - Некрасивая.

- Ханна, - Анжелина наклонилась и взяла ее руки в свои, - сейчас я повторю тебе то же, что говорила своей сестре. Все ненавистники намеренно стремятся причинить боль. Это нечестно.

Это жестоко. Это не те люди, которыми можно восхищаться или которых можно уважать, так что, пожалуйста, не придавай их заявлениям столько же внимания, сколько словам, сказанным теми, кто искренне любит тебя.

- Я… - Ханна прижала руку к задрожавшим губам. Она очень боялась, что Акин поверит всем этим россказням и осознает, какую совершил ошибку. - Я понимаю, что нельзя придавать столько значения их мнению, но оно очень похоже на правду. Я никогда в жизни не чувствовала себя красивой, - призналась она. - В глубине души я знаю, что не имеет значения, как я выгляжу, - продолжала Ханна. - Я никогда не буду высокой и тонкой, но когда я смотрюсь в зеркало, я не вижу ничего красивого, и от этого я чувствую себя так, будто все, что говорят люди, - правда.

- А когда я смотрюсь в зеркало, я вижу свою сестру, поэтому мне всегда нравится то, что я вижу, - сказала Анжелика. - Но чувствовать себя красивой мне позволяет то, что я могу пощупать в буквальном смысле. Мягкие ткани, волосы, рассыпавшиеся по плечам. Новое белье, которое я демонстрирую мужу. - Она кокетливо улыбнулась, и все рассмеялись в ответ. - Я сделала отличную карьеру, помогая женщинам быть уверенными в себе и красивыми. У тебя, Ханна, невероятной красоты кожа. И у всех кормящих мамочек есть одно неотъемлемое преимущество.

- Используй его, пока кормишь. - Ферн выпрямилась и принялась расстегивать пуговицы на корсаже.

- Что ты собираешься надеть вечером? - спросила Анжелика. - Можно я помогу тебе?

- Сделать макияж? - Ханна покачала головой. - Все это будет выглядеть нелепо.

- Тебе просто надо быть самой собой, - твердо заявила Анжелика. - Ты само совершенство. Мы с сестрой часто играли в переодевания, мне так этого не хватает. Кстати, я знаю несколько хитростей, которые помогают чувствовать себя красавицей в любом наряде. Ну пожалуйста!

Понимая, что ей нужны подруги, Ханна кивнула. Она надеялась, что Нура сможет смягчить макияж, если Анжелика зайдет слишком далеко.

Ферн предпочла остаться во дворике и позвала сыновей, а Ханна в сопровождении Анжелики отправилась в свои покои.

Акин верил, что дипломатией можно добиться большего, чем войной. Он пригласил троих из самых могущественных королей в регионе на неофициальную встречу, которую обозначил как возможность представить им свою жену. Приглашенные не были глупцами. Они догадывались, что речь пойдет о чем-то более важном.

Назвать их друзьями было бы преувеличением. Они были традиционными союзниками и знали друг друга долгие годы, всегда присутствовали на свадьбах, похоронах и коронациях. Еще они были осмотрительны и принимали решения только после долгих размышлений. Акин знал: мнение, которое они выскажут после окончания визита во дворец, будет высоко оценено по всему миру. После сегодняшнего дня Бааки будет восприниматься либо как уязвимое государство со слабым королем, либо как стабильное, где власть сосредоточена в жестких руках.

Акин привел мужчин в покои отца, дабы те могли выразить свое уважение королю. Затем все устроились в личной гостиной Акина, где были сервированы напитки.

- Будьте осторожны, друзья, - сказал Зафир, когда они чокнулись. - Наши отцы когда-то думали, что вечно будут молодыми.

- Мы должны радоваться тому, что у него долгая жизнь, - сказал Карим. И он, и Зафир лишились отцов, когда еще были юношами.

- Печально, что мы все смертны, - проговорил Карим. - Сейчас я напоминаю себе своего отца в этом возрасте. Как и он, иду по тонкому канату.

Этим он намекал на ту сложную ситуацию, в которой оказался Акин, когда нужно было искать баланс между правом отца на управление государством и тем фактом, что тот просто физически не мог осуществлять свои царские полномочия.

- Трудно сохранять баланс и когда ты дядька, воспитывающий короля, - сказал Карим, обращаясь к Акину. - У меня был такой же. Жесткий, властный, он воспитал во мне приверженность долгу.

«Мы знаем, что ты делаешь, - как бы говорил Карим. - Мы наблюдаем и можем здорово осложнить жизнь на международном уровне, если нам не понравится то, что мы увидим».

- Ты хотя бы был достаточно взрослым, чтобы знать основы, - сухо произнес Акин. - На днях, когда Касвар навещал мою мать, я держал его на руках, а потом целый день гадал, что это за запах?

- А, чарующий аромат новоиспеченного отца. Похоже, у меня он тоже присутствует, - сказал Зафир, морщась и оглядывая свое плечо.

Они посмеялись и перешли к обсуждению других вопросов, однако Акин знал, что его продолжают проверять. Если бы Касвар не появился на свет, Акина признали бы полноправным преемником и без каких-либо вопросов позволили бы ему взять контроль над страной. Однако ребенок существует, и титул преемника принадлежит ему. Эти люди хотят получить заверения в том, что не будет никакого силового захвата власти, который мог бы дестабилизировать обстановку во всем регионе. Если Акин решится на такое, они отправят свои армии на поддержку Касвара.

Вот поэтому Акин и решил выдвинуть на сцену Ханну, несмотря на все ее возражения. Они увидят в ней местоблюстителя, а он, Акин, продемонстрирует свою преданность ей. Да, его жизнь была бы значительно проще, если бы Касвара не было на свете, однако он ни капли не сожалеет о том, что мальчишка существует.

Тихий стук возвестил о том, что к ним хотят присоединиться дамы.

Акина охватила тревога. Если Ханна будет выглядеть обиженной и недовольной, ему придется принять совершенно другую линию поведения и изгнать из дворца злобных королев, осмелившихся запустить коготки в его маленькую мышку. Пусть она не первая краса…

Парад грациозных красавиц возглавляла Ханна как хозяйка, и у Акина отвисла челюсть, когда он увидел, что она держится с гостями на равных, что она раскована и уверена в себе. Он буквально раздулся от гордости.

Все дамы были в длинных платьях. На Ханне было бронзовое, оно обтекало ее, как карамельный сироп, открывало красивую грудь и прикрывало пышные бедра. Красиво убранные волосы украшала маленькая диадема, которая придавала ей величественный вид. Очков не было, зато стали заметны накрашенные ресницы.

Покачивая бедрами, легко переступая на высоких каблуках, она подошла к Акину.

- Моя жена, принцесса Ханна, - представил он ее.

Ему захотелось закинуть ее на плечо и унести куда-нибудь подальше. Навсегда.

Она поприветствовала каждого из королей и каждому сказала что-то приятное.

- Ваша дочь восхитительна. Надеюсь, Ферн научит меня, как воспитать такого счастливого ребенка… Галила рассказывала мне о ваших успехах в ликвидации неграмотности. Я горю желанием позаимствовать у нее ценные идеи… Спасибо, что дали возможность Анжелике провести со мной так много времени. Она была настолько великодушна, что стойко выдержала мой бедный испанский.

Мужчины явно любовались ею, и Акин знал: хотя все они очарованы своими красавицами-женами, каждый из них отметил привлекательность Ханны. И в нем взыграл собственнический инстинкт. Для него было внове чувствовать нечто подобное, однако он ничего не мог с собой поделать.

Все немного поболтали, а потом переместились в маленькую столовую.

- А где очки? - тихо спросил Акин, отодвигая для Ханны стул.

- Линзы. Вот поэтому я и хлопаю глазами, как первостатейная кокетка.

Ханна действительно была очень кокетлива. Но самой сексуальной чертой в ней был ум. Когда разговор пошел о скандале в школе-интернате, где сын Зафира изучал сложные политические проблемы, Ханна внимательно слушала, задавала острые вопросы и предлагала толковые решения.

Акин уже и не помнил, когда атмосфера на приемах была такой теплой и дружеской. Наконец женщины поднялись и, прежде чем разойтись по своим комнатам, расцеловались и договорились увидеться вновь.

- Вы намерены сопровождать Акина в июне, когда он поедет на торговый форум? - спросил Зафир у Ханны, бросив взгляд на Акина. Акин кивнул. - Я организую для вас комнаты во дворце.

У Акина уже был забронирован номер в том отеле, где должен был проходить форум. Жить в номере ему, конечно, было бы удобнее, но такое предложение являлось свидетельством того, что он получил одобрение, ради которого и затевался сегодняшний прием.

- Спасибо. Для нас это большая честь.

Ханна не стала бы утверждать, что чувствовала себя красивой и уверенной, когда общалась с королевскими особами, зато после дня, проведенного в обществе королев, она не ощущала себя бесправной самозванкой.

Галила, урожденная принцесса, выглядела восхитительно и носила титул королевы с необычайной легкостью, однако она призналась, что беременность сильно сказалась на ней. Ханна отлично ее понимала, так как и сама прошла через это. Или взять Ферн, дочь матери-одиночки. Ее единственным достоянием было образование, а забеременела она от мужчины королевской крови случайно.

Анжелика оказалась гением в подборе стиля для Ханны. Все свои советы она давала в мягкой форме и всячески подбадривала ее, поэтому вечер для Ханны прошел удачно и во многом способствовал тому, чтобы она согласилась взять на себя роль, на которой настаивал Акин. В общем, роль публичного лица.

Правда, роль его жены все еще вызывала у нее нервное напряжение. С того приема она практически не виделась с мужем. Две ночи он отсутствовал, занимаясь спором о землепользовании на одном нефтяном месторождении, а утром он прислал сообщение о том, что его присутствие требуется в офисе, поэтому он не сможет позавтракать с ней, однако…

«Зайди в мой кабинет, когда пойдешь в свой».

Ханна так и поступила. Кабинет был просторным, в его отделке присутствовала военная тематика. Два помощника Акина тут же стали суетиться: наливать для нее стакан воды, закрывать жалюзи, чтобы свет не слепил ее, подавать кофе и пирожные.

- Меня все устраивает, спасибо, - заверила их она.

- Закройте дверь, когда выйдете, - сухо сказал помощникам Акин.

Ханна дождалась, когда они покинули кабинет, и сбросила с головы шарф.

- А вот мне кофе с пирожными никто не предлагает, - с деланым недовольством буркнул Акин.

- Потому что они знают, что ты с утренним кофе ешь сердца своих врагов.

- Я бы съел пирожные. - Взгляд у него стал голодным, только голод был не физическим. - Приправленные чем-нибудь остреньким.

- Ты флиртуешь со мной, - сказала Ханна, краснея.

- Ты первая начала, заявившись сюда с такой потрясающей прической, что мне сразу захотелось растрепать ее. Сколько еще нам ждать? Ты была у врача?

- Да. Он поставил мне спираль и сказал, что она эффективна…

Акин нажал кнопку на своем столе. Где-то вдали прожужжал зуммер, и дверь быстро открылась. В кабинет заглянул молодой человек.

- Сайиди?

- Отмени на сегодня все встречи в обоих графиках.

- Что? - изумилась Ханна.

- Да, Сайиди. - Дверь закрылась.

- Я думала… я не… - Ханна замолчала, не в силах сформулировать мысль. Акин встал и протянул ей руку. В его глазах горел такой жаркий огонь, что у нее пересохло во рту. - Прямо сейчас?

- Нет, не здесь, - ответил он. - Во всяком случае, на этот раз. Не в первый наш раз. Просто я так долго думаю об этом, что больше не могу ждать. Пошли.