Ханна так спешила, что даже не остановилась возле Нуры, которая извинялась за то, что разбудила ее. Она в самом начале дала ясно понять своему персоналу, что предпочитает сама кормить сына и что для этого ее нужно будить. Поэтому она лишь заверила девушку в том, что все в порядке, что Акин ни в коем случае не рассердился на нее.

На следующий день Ханна сначала получила от Акина сообщение с просьбой, чтобы она вместо него продолжила навещать королеву. Ее немного обидело столь сухое послание, однако она попыталась урезонить себя, напомнив о том, что он только что вернулся после двухнедельного отсутствия и что у него много работы.

А потом принесли жемчуг. Нитка была длинной, как шарф. Нура пришла в неописуемый восторг и все уговаривала госпожу примерить ожерелье с серьгами. Ханна же была ошарашена. Неужели он прислал ей своего рода награду за то, что она для него сделала?

Акин не присовокупил к жемчугу записку, и через два дня полного молчания с его стороны Ханна решила навести справки о короле. Выяснилось, что ничего необычного с его величеством не случилось, поэтому для нее так и осталось тайной, почему муж игнорирует ее.

На пятый день после той ночной встречи у бассейна она прибыла в покои королевы и увидела там Акина. На нем был зеленый бишт - это означало, что он принимает иностранных гостей. Он что-то говорил, но, как только Ханна вошла, замолчал и повернулся к ней.

- О, ты здесь. Как мило, - сказала она, передавая сына Тадите. - Не буду тебе мешать общаться с семьей.

- Ханна, - позвал он ее тем тоном, каким обычно отдают приказы по запуску ракеты или о начале наступления.

Ханну это возмутило до глубины души, однако она ничем не показала своего недовольства и пошла прочь. Акин не поспешил за ней, что еще сильнее обидело ее. В то же время она допускала, что излишне сильно реагирует на него. Ведь она живет в своем замкнутом мирке и не знает, чем занят муж. А вдруг наступил зомби-апокалипсис, и Акин роет рвы вокруг Вааки? Вполне возможно, что зомби поперхнулись жемчугом, и именно поэтому он прислал ей ожерелье вместо какой-нибудь записки со словами: «Я буду занят несколько дней и позвоню, когда освобожусь».

Тому, что он игнорирует ее, может быть тысяча вполне разумных объяснений, размышляла Ханна, но она не допустит, чтобы с ней обращались, как с мусором. Такого пункта в ее списке счастья нет.

К тому моменту, когда Ханна вошла в королевские покои, Акин довольно долго объяснял матери, что «белая няня» на самом деле его жена. В ответ его снова отчитали за то, что он женился на матери сына Эйджаза, и это только усилило его раздражение. Покинув покои, он направился в ту часть дворца, где жила Ханна, и обнаружил, что она так и не вернулась к себе. Первой мыслью было, что она заблудилась, и его на мгновение охватила паника, однако ее телохранители просветили его насчет ее местопребывания. И пока он через весь дворец шел в библиотеку, его терпение стремительно истощалось.

- Прочь, - рявкнул он, напугав горстку клерков.

Ханна, стоявшая у полок на верхней галерее, оторвала взгляд от какой-то книги и подняла голову. Она высокомерно посмотрела на мужа, убрала книгу на полку и неторопливо стала спускаться вниз.

- К тебе это не относится, - заявил Акин. - И ты это отлично знаешь, черт побери.

Ханна замерла на ступеньке, держась рукой за перила.

- В библиотеке нельзя громко разговаривать, - строго напомнила она ему, когда дверь за клерками закрылась.

- У меня нет времени на всякие игры. Если у нас есть проблема, давай быстро решим ее и покончим с этим.

Рука Ханны, лежавшая на поручне, сжалась в кулак.

- Для меня подарок за секс оскорбителен.

- Этот подарок был совсем не за секс. Я знал, что не увижу тебя…

- Мне безразлично, - перебила его Ханна. - Мне безразлично, что ты рассчитывал сказать им, когда отправлял его. Он выглядел как плата за секс. Если хочешь что-то сказать мне, делай так, как ты заставляешь делать меня: говори мне прямо в лицо. Я не собираюсь догадываться о том, что ты имел в виду. Потому что неизбежны ошибки.

Любой бы понял, чем ему грозит такая манера общения с Акином. Любой бы, но не Ханна. И она была невероятно величественна в своем гневе.

Именно такие моменты отпечатывались в памяти Акина. Он продолжал мысленно проживать их интимную встречу. Ханна подарила ему неземное блаженство. В этом состояла одна из причин, почему он не навестил ее на следующий же день. На те сладостные мгновения она стала для него целым миром. И он со стыдом осознавал, насколько беспомощным он был, пока она ласкала его. А такой слабости он позволить себе не мог. Мягкотелость и рассеянность ведут к гибели мужчины.

- Ты знаешь, что моего внимания требует одновременно множество проблем. Я четко тебе об этом сказал, - напомнил он.

- А ты знаешь, почему я решила родить ребенка, не выходя замуж? Я не желаю ничего ожидать от мужчины. И от тебя я ничего не ожидаю, - добавила она. - И тебе не следует ничего ожидать от меня. То, что случилось той ночью, не повторится.

У Акина сжалось сердце.

- Мы же женаты, - сказал он, как будто это имело какое-то значение.

- Это ненастоящий брак. Ты сам дал мне это ясно понять.

Акин шагнул вперед, Ханна отступила на одну ступеньку, потом еще на одну, пока не уперлась в стену на галерее. Акин тоже поднялся наверх.

- Ханна, я никогда не причиню тебе боль.

- Но ты уже причинил! - воскликнула она, указывая на него пальцем. - Я думала, что в тебе что-то просыпается ко мне. Что ты целуешь меня не только потому, что хочешь сделать меня своим союзником. Мы договорились не лгать друг другу, а то, что произошло, - сплошная ложь.

Он уже не тот романтический юнец, каким был когда-то, - именно в этом Акин убеждал себя последние несколько дней, борясь со страстным желанием, которое стало пожирать его, едва Ханна в ту ночь скрылась в своих покоях.

- Я не такая, как ты, Акин. Моя самоуверенность похожа на яичную скорлупу. Каждый мужчина, с которым у меня были отношения, наступал на нее. Все они вели себя так, будто хотели быть со мной.

На самом же деле им всего лишь нужно было списать домашнюю работу или похвастаться перед друзьями тем, что им удалось завалить фригидную библиотекаршу. На меня им было плевать. Ты такой же, как они, и я сожалею о том, что ты не предупредил меня об этом.

Акину до умопомрачения захотелось пришибить всех этих мужчин.

- Где тот человек, который неустанно повторяет мне, что его долг - защитить мать Касвара? - требовательно осведомилась Ханна.

- Я пытался защитить тебя. - Он пытался защитить обоих, только получилось у него это задом наперед. Теперь это совершенно очевидно. - Я не такой, как те мужчины. Ты действительно нравишься мне. - Ему очень не хотелось оживлять прошлое, однако он понимал, что это необходимо, чтобы она поняла, почему он игнорирует ее. - Я уже любил один раз.

Ханна охнула, как будто ее ударили, у нее побелели губы. От этого Акину стало еще хуже.

- Наверное, это была одержимость. Во всяком случае, мне так говорили, - бесстрастно произнес он, не желая вдаваться в подробности и рассказывать о том, как больно ему было видеть лица тех, кто, по идее, должен был бы любить его. - Мы были молоды, я хотел жениться на ней. Я знал, что должен дождаться, когда женится Эйджаз, а потом принять в жены ту женщину, которую выберет для меня мать. Я стал планировать побег. Отец отправил меня в пустыню с одной миссией, я отсутствовал три месяца. Когда я вернулся, она уже была замужем и жила в Австралии. У них две дочери. Я слышал, что они счастливы, поэтому я думаю, что между нами любви не было.

- Ты боялся, что меня посадят на корабль, идущий в колонии, если ты будешь относиться ко мне с уважением?

- Даже не знаю, - ответил он. - У нас все еще есть король, который вправе принимать жестокие решения, не оглядываясь на то, как они повлияют на меня. Мои чувства, Ханна, никогда никого не интересовали. Если я допущу, чтобы ты значила для меня больше, чем того требует мой долг по отношению к тебе и твоему сыну…

У него не было желания договаривать и озвучивать те сценарии, что могут произойти.

- Вот поэтому я и чувствую себя так, будто я ни для кого ничего не значу, - тихо произнесла Ханна.

- Ты много значишь, - мрачно возразил Акин. - Мне давно следовало бы дать всем ясно понять это, в том числе и тебе. Теперь-то я это понимаю. Мать считает тебя няней, и я не мешал ей так думать, потому что… - Он устало махнул рукой.

- Мне это безразлично, - сказала Ханна.

- А мне нет. У меня нет возможности заставить ее думать по-другому. Если я буду настаивать, кто-то может решить, будто я пытаюсь перехватить власть у мертвого брата и ослабевшего отца. - Он печально вздохнул. - Я воздерживаюсь от смелых шагов до тех пор, пока…

- До церемонии, - подсказала Ханна.

- Да. - Официальная передача власти от короля к регенту должна состояться только через два месяца. - Тебе и так много досталось, когда ты переехала сюда и родила ребенка. Пресса только о тебе и писала. Я решил, что это будет в твоих интересах, если я отодвину тебя в сторону. Теперь я понимаю, как был неправ.

- И что это означает?

- Это означает, что тебе пора занять общественное положение, соответствующее твоему статусу матери будущего короля Бааки. И моей жены. Ты будешь стоять рядом со мной, когда я буду исполнять свои обязанности, и люди увидят, с каким почтением и уважением я отношусь к тебе. И они признают тебя.

- Не признают! Они ненавидят меня!

- Кто конкретно?

- Все. - Ханна неопределенно взмахнула рукой. - Все, кто говорили про меня всякие гадости.

- Обрати внимание, ты сказала «говорили». Больше не говорят. Я запретил.

- Ха! Акин, они не говорят, потому что я все время прячусь. Вот и оставь меня взаперти. Жаль, что я вообще подняла эту тему.

- Нет, ты все сделала правильно.

- Как же ты ошибаешься.

- Ханна.

- Не говори со мной таким тоном. Он мне не нравится.

- Ханна, - уже мягче повторил он, приблизился к ней и уперся руками в стену по обе стороны от нее. - Не проси меня о том, чтобы я игнорировал тебя, ты же сама сказала, что это уязвляет тебя.

- Все это потому… - У нее задрожала нижняя губа, и она прикусила ее.

- Ты решила, что я не уважаю тебя. Ты ошибаешься. Мы больше, чем союзники.

Она устремила на него вопросительный взгляд.

- Мы партнеры.

Она быстро опустила глаза, и Акин не увидел, что отразилось в них.

Ему вдруг захотелось вжаться в нее всем телом, зацеловать и заласкать ее…

- Я не привык получать что-то, - признался он. - Я приучил себя ничего не желать, но вдруг получил целый мир. Я занимаю место брата в качестве отца и правителя. Его сын теперь мой. Любые удовольствия всегда были для меня мимолетны и случайны. Но ты со всей самоотверженностью подарила мне величайшее наслаждение. И я не знал, как принять этот дар. До сих пор не знаю. Но я хочу, чтобы наш брак стал настоящим. Я хочу тебя, Ханна, хотя мне и неловко говорить об этом.

* * *

Ханна не знала, правильно ли поступает, когда обняла Акина за шею. Оттолкнувшись от стены, она прижалась к нему, и по его телу прошла дрожь. Он сжал ее в объятиях, и все мучившие его сомнения исчезли. Самоконтроль, ставший уже частью его натуры, уступил место страсти. Он с жаром отдался поцелую, и Ханна со всем пылом ответила ему. У нее внутри пылал огонь, и ей хотелось выпустить его наружу и дать ему разгореться, а потом вместе с Акином сгинуть в нем. Она забыла, где они находятся, кто они такие. Для нее имело значение только то, что он владеет ее губами. От его запаха у нее кружилась голова, и она принялась снимать шнур, удерживавший куфию. Спустя секунду квадратный платок полетел на пол.

Акин застонал и привалил Ханну к стене. Его руки заскользили по ее телу, его пальцы нашли молнию на ее абайе и дернули замок.

- Что это на тебе? - изумился он, обнаружив под платьем спортивный бюстгальтер, спортивные шорты и топ.

- После визита к твоей матери я собиралась в тренажерный зал. - Ханне очень нравились занятия по зумбе. - Я так и не сбросила вес после родов.

- У тебя все в полном порядке. - Акин погладил ее по бедрам, потом похлопал по попе и удовлетворенно хмыкнул. - Ты ужасно сексуальна.

Ханна в этом сомневалась. Он просто делает ей комплимент, решила она.

- Наверное, нам не следует заниматься этим здесь, - сказала она.

- Чем заниматься? - продолжая гладить ее бедра, спросил Акин.

Она втянула в себя воздух, когда он сунул руку ей между ног.

- Я… я не могу.

- Почему? Давай попробуем. Считай это вполне приемлемым.

Ритмичные движения его пальцев возбудили ее до такой степени, что она сама, постанывая, стала надвигаться на его руку.

- Какая же ты горячая! Давай показывай, как тебе приятно.

Ханна задвигалась интенсивнее, но Акин вдруг убрал руку, и она едва не закричала от возмущения. Однако он не закончил свои ласки, он просто сунул руку ей в шорты. У нее перехватило дыхание, она застыла, парализованная горячим огнем, горевшим в его глазах. Когда его пальцы проникли внутрь, по ее телу прошла судорога.

- Как же там горячо, - прошептал он. - Вспоминай, как ты ласкала меня. Я хочу то же самое делать с тобой. Я хочу довести тебя до безумия.

- Я… я… - У Ханны не было слов, в памяти всплыло, как затвердел его член, когда она взяла его в рот…

Закрыв глаза, она через ткань шортов прижала его руку к себе и стала все быстрее и быстрее тереться о его пальцы. Оргазм обрушился на нее с такой силой, что у нее подогнулись ноги. Ее сдавленный крик эхом разнесся по помещению, но ей на это было наплевать - слишком велико было наслаждение.

Акин вынул руку из ее шортов, но, когда Ханна обхватила рукой твердый бугор в его брюках, он отстранился.

- Я бы сказал, что теперь мы квиты, - пошутил он. - Мы обсудим этот вопрос позже. Я буду ужинать с тобой.

Ну вот, подумала Ханна. Все карты открыты. Она действительно была дурой. Так глупо она еще не вела себя ни с одним мужчиной. Вбила себе в голову, будто его главная цель - сделать ее своим единомышленником и заставить принять секс взамен искреннего и глубокого чувства. Нет, он не такой.

Он другой. И ей хочется не только нравиться ему и быть с ним друзьями. Ей хочется заслужить его. Ей хочется сделать его счастливым. Ей хочется преподнести себя ему. Ей хочется, чтобы и он преподнес себя ей.

А все потому, что она полюбила его. И теперь у нее нет защиты от него, от той боли, что он может, пусть и невольно, причинить ей в будущем.