Каждое поздравление с женитьбой заставало Акина врасплох. Брак был для него формальностью, и его ждали более важные дела. После смерти брата подняли голову различные группировки внутри страны, на границах периодически происходили серьезные боестолкновения. Однако когда стало известно, что скоро на свет появится законный наследник престола, наступила относительная стабильность. Те, кто восхищался Эйджазом и считал его динамичным и современным правителем, ликовали. Те, кто считал его безмозглым развратником, не желали иметь дела с его наследником. Поэтому Акин был вынужден сидеть и слушать доклад о том, как мир воспринял его брак с женщиной, которой предстояло произвести на свет будущего монарха.
- «Просто не верится, что этой ведьме Ханне удалось заполучить принца, - прочитала вслух одна из придворных дам матери. Советники Акина нахмурились. - Она наверняка кому-то заплатила или сама украла образцы, - продолжала читать дама. - Иначе как бы она смогла заставить мужчину обрюхатить ее».
- Она моя жена, - процедил Акин сквозь стиснутые зубы. - Больше никогда не повторяйте такое. Подайте на них в суд за клевету.
- Мы уже принимаем меры, ваше высочество, но подобные посты продолжают появляться.
- И что вы предлагаете?
- Поговорить с ней и попросить сделать заявление. Только она отказывается…
- Так вы пересказали ей, что о ней говорят?
- Она и так знает. Все это в Сети.
- Эти атаки нацелены на меня. Это попытка подорвать мой международный статус и авторитет в Бааки. Значит, вы имели дерзость поставить перед ней такую задачу и предложить ей решить ее? Да что с вами такое, черт побери!
- Королева…
Акин не стал дискредитировать мать перед лицом придворных и просто ушел из комнаты.
За последнее время он и Ханна дважды присутствовали на обеде у матери, и оба раза мать отказывалась говорить по-английски. Акин допускал, что она вдруг забыла язык, поэтому не делал из этого проблемы. Уезжая по делам, он получал ежедневные отчеты от медсестры. По отчетам было ясно, что Ханне очень некомфортно и что она очень устала.
С той ночи она больше не выходила во внутренний двор, однако он не мог забыть о том, что она за ним наблюдала. И это волновало его. Он считал оргазм такой же естественной потребностью человека, как и желание утолить голод, и спокойно обходился без секса, но стоило ему представить, как Ханна обхватывает его член, и на него тут же накатывало возбуждение. А что бы она сделала, если бы…
Акин поспешно отогнал от себя подобные мысли. У двери в покои жены он позвонил и сразу же вошел. Его встретила горничная. Справившись с изумлением, она опустила глаза и проводила его в маленькую гостиную. Ханна сидела и что-то читала в планшете.
- Привет. - Она была бледна. От недостатка сна у нее появились темные круги под глазами.
Акин вдруг растерялся. Он не представлял, как заговорить с ней на важную тему, которая наверняка причинит ей боль.
- Как ты себя чувствуешь? - начал он.
- Спасаюсь у кондиционера.
Он жестом велел горничной удалиться.
- Знаешь, Ханна, у меня не сильно развита интуиция, когда дело касается эмоций, поэтому мне трудно понять, что испытывает человек в тех или иных обстоятельствах. - Он повернулся к ней спиной. - Но бывают случаи, когда я вынужден признать, что кто-то жертвует собой. Я осознаю, что ты действуешь во благо нашей страны ценой больших потерь для себя. - Он указал на отложенный Ханной планшет.
- Я знала, что будет плохо, но не ожидала, что так ужасно. - Мука в ее голосе тронула Акина до глубины души, поэтому он быстро возвел внутренние стены, чтобы отразить эту атаку.
- Зря тебе рассказали, что говорят. К тебе лично это не имеет отношения.
Ханна хмыкнула:
- Как раз имеет. Говорят-то обо мне.
- Ничего подобного. Они используют тебя как катапульту, чтобы бросать камни в меня. Забудь об этом.
- Эх, ладно. Не думала, что все так просто.
- Все это чужие люди. Их мнение о тебе, Ханна, ничего не стоит.
- Они не чужие! Это люди, которых я знала по университету. С которыми я работала. Посол моей страны, который жал мне руку на нашей свадьбе, назвал мою беременность «неудачным поворотом судьбы». Твои люди ненавидят меня. Один из твоих пиарщиков спросил, не могу ли я посидеть на диете. Неужели этот идиот не знает, как протекает беременность? Твоя мать не желает видеть меня. Она считает, что я не подхожу для того, чтобы носить ребенка твоего брата.
- Не принимай близко к сердцу холодность моей матери, - спокойно посоветовал Акин. - И увольняй всех, кто говорит тебе неприятные вещи, - добавил он.
- Никого я не собираюсь увольнять! Это не мой дом. И я не такая. Я не мщу. Если я буду делать так, как ты говоришь, они еще яростнее набросятся на меня в следующий раз.
- Не будет следующего раза.
- Всегда будет следующий раз, - возразила Ханна.
- Ты уже оказывалась в таких ситуациях? - спросил Акин.
- Господи, Акин, открой глаза! Конечно, оказывалась. Вся моя жизнь - сплошная такая ситуация. Только сейчас я не могу убежать к бабушке, или перейти в другую школу, или найти другую работу. Мне придется жить с этим до конца дней, и мой ребенок… - Она закрыла глаза. По ее щеке скатилась одинокая слеза. - Я из тех людей, кого всем хочется уколоть. Никогда не понимала почему. Я же добрая. - Она судорожно сглотнула. - Только меня всегда обзывали коровой, или кобылой, или недоделанной библиотекаршей. Почему? - требовательным тоном спросила она. - Объясни, почему. Я что, некрасивая? В этом все дело? Но тут я ничего не могу изменить.
Крик души Ханны опять пробил защитную стену Акина. Он отлично знал, что за боль она испытывает. Он знал, каково это - когда тебя отталкивают. Почему Эйджаза превозносили за недостойное поведение, а его, Акина, попытки превзойти других игнорировались? Почему его брат, устраивавший истерики, считался лучше, чем он, всегда умевший держать себя в руках и четко выполнявший указания? За долгие годы он так и не смог найти ответы на свои вопросы.
- Не обращай внимания, - сказала Ханна, вытирая глаза. - Я плохо спала, да и гормоны разыгрались. По натуре я не слабак.
Она действительно не была слабой. Но Акин никак не мог определить, какая она. Она постоянно сбивала его с толку, она пробуждала у него душевную боль, но она была отнюдь не слабой.
- Обычно, когда на меня нападает слезливое настроение, я перебираю книги, чтобы убедиться, что они расставлены на полках в правильном порядке, - устало проговорила Ханна. - У вас, случайно, нет библиотеки, для которой надо сделать каталог?
- У нас есть библиотека, - ответил Акин. - Она очень хорошо организована, и там собраны книги на нескольких языках. Ты могла бы найти там что-нибудь интересное для себя. Если хочешь, я тебе покажу.
- Ты же занятой человек, я же постоянно это слышу, - ответила Ханна со слабой улыбкой, которая тут же угасла.
Акина охватили угрызения совести. Ведь он даже не подозревал, как ей одиноко.
- Кстати, я уже побывала в библиотеке, - сказала Ханна. - Она прекрасна. Только сейчас мне надо в туалет. Опять. - Акин подхватил ее под локоть и помог встать. - Беременность ужасно утомила меня. Тяжелая это работа - вынашивать ребенка.
Акин сделал то, что он делал только со своими сексуальными партнершами. Он обнял Ханну. Живот, конечно, мешал. Акин заметил, как она удивилась, сообразив, что он по-настоящему обнимает ее, и, повинуясь нажиму его ладони, лежавшей у нее на затылке, положила голову ему на грудь.
- Все будет хорошо. - Он не знал, правда ли это, и испугался, а вдруг он ошибается.
- Каждый раз, когда я убеждаю себя в том, что ты избегаешь меня из-за вынужденной женитьбы на мне, ты делаешь нечто такое, чего я от тебя не ожидаю.
- Я не избегаю тебя. - Акин подбородком уткнулся ей в макушку.
- Ты практически не общаешься со мной, - не без осуждения проговорила Ханна. - Я ношу ребенка, который отберет у тебя то, что ты уже считал своим. По идее, мы должны вызывать у тебя негодование.
- Ох, Ханна. - Акин поймал себя на том, что перебирает ее вьющиеся локоны. - Да я ни с кем не общаюсь, только отдаю приказы. Что до трона… Меня переполняет жалость к твоему сыну. Моя единственная надежда - что мы сможем слепить из него достаточно сильную личность, чтобы он смог противостоять давлению.
Больше всего Акин беспокоился о том, чтобы ребенок не стал таким же, как Эйджаз. Если такое случится, все его попытки сохранить независимость Бааки пропадут втуне.
- Я рассчитываю на то, что из тебя получится хорошая мать, - сказал он, гладя Ханну по спине. - А вот как быть хорошим отцом, я не знаю.
Неожиданно Ханна дернулась и отстранилась. На ее лице отразилась паника, взгляд стал испуганным.
- У меня отошли воды.
Акин позвал медсестру, и та проводила Ханну в медицинское крыло. Сам он вернулся к работе. Спустя какое-то время, сообразив, что известий от Ханны нет, он прошел в просторный кабинет и спросил у одного из помощников:
- Есть какие-нибудь новости?
К нему обратились изумленные лица, кто-то даже включил телевизор.
- От моей жены.
Руководитель отдела поднял трубку телефона и через несколько мгновений доложил, что все идет своим чередом.
- Отправка в больницу едва ли понадобится, но они готовы к этому. Приняты все меры предосторожности, чтобы наш будущий король благополучно появился на свет.
В следующую секунду все сотрудники вперили взгляды в мониторы, давая понять, что до Ханны им дела нет.
- Кто посоветовал ей сбросить вес? Выясните и увольте этого человека, - велел он своему помощнику. - Передайте американскому послу, чтобы он отправлялся домой и приструнил свои новостные агентства. Ему здесь будут рады только после того, как он лично извинится перед моей женой за те гадости, что они напечатали. - Он подошел к сотруднику, отвечавшему за его график. - Передайте секретарю моей жены, что американскому послу запрещено общаться с ней, лично или по телефону. Если он напишет ей, письмо должно быть возвращено.
- Прошу прощения, - запинаясь, произнес помощник, - я не понимаю. Как он будет извиняться, если…
- Ему придется обратиться ко мне, - безапелляционно заявил Акин.
Все, кто слышал его, втянули голову в плечи.
- Как прикажете, ваше высочество, - испуганно сглотнув, сказал помощник.
Но Акин уже шел прочь, на ходу отдавая приказы своим подчиненным. Придя в медицинское крыло, он направился к родильной палате, но его остановила медсестра.
- Все идет хорошо. Она справляется.
- Ей больно? - Почему от этой мысли ему показалось, будто его пронзили мечом?
- Да, - ответила медсестра, улыбаясь.
- А что там за музыка? - спросил он, глядя за нее.
- Это ее подборка. Персоналу нравится. Только до родоразрешения еще далеко, - добавила она. - Я лично извещу вас, когда появятся новости.
Медсестра поспешила в палату, а Акин остался стоять в коридоре, прислушиваясь к музыке. Что за женщина, подумал он, потирая переносицу. С кем он связался? От беспокойства он едва держит себя в руках, а она тут рожает под веселую музыку.
Неожиданно по помещению разнесся сердитый вопль. У Акина остановилось сердце - ему доводилось слышать такое только во время сражений. Музыка прекратилась. Он ворвался в палату, его рука непроизвольно тянулась к тому месту, где он обычно носил кобуру.
Ханна лежала на кушетке, прикрытая простыней, и ей на грудь укладывали похожего на червяка новорожденного, ярко-красного и мяукающего.
Снова зазвучала музыка: нежные звуки фортепьяно сопровождали крики дельфинов и журчание воды.
- Ваше высочество, - сурово произнес врач, а медсестра поспешила прикрыть Ханну пледом.
Ханна ласково гладила малыша по влажным волосам, по ее щекам текли слезы, на лбу блестел пот. Она выглядела утомленной, но счастливая улыбка делала ее красавицей.
- Иди сюда, взгляни на него, - хриплым голосом проговорила она. - Я была уверена, что узист ошибся и родится девочка.
Я всегда хотела иметь дочку. Но ты взгляни на него - он так прекрасен.
В голову Акину пришла мысль, что ту самую дочку, о которой мечтает Ханна, подарить ей может он. Мысль была глупой - едва ли она еще раз захочет связываться с родами. Поддавшись импульсу, он погладил ее по плечу.
- Ты молодчина, Ханна.