Россия, в отличие от, например, Соединенных Штатов Америки, никогда не была страной иммигрантов. Подавляющее большинство ее граждан - коренные жители. Исторически Россия вбирала в себя племена и этносы вместе с территориями их обитания. Она прирастала народами и их землями, включала их в общий культурный и цивилизационный оборот, делила на всех общий хлеб и общую судьбу.
Русский народ выступал в этом историческом процессе как объединитель и защитник, предоставляющий народам и этносам Евразии не только возможность доступа к мировым культурам и знаниям, но и право свободно развивать собственную культуру, письменность и государственность. Но даже в самые бурные времена расширения национальной территории включение новых человеческих потоков шло у нас более умеренными темпами.
Не в пример нам США решительно регулируют размер иммиграции. В последние годы они стараются соблюдать разумные пропорции - темпы прироста населения Соединенных Штатов в среднем составляют один процент в год и только около одной пятой части этого прироста составляет иммиграция.
У нас же все наоборот. Вопреки национальным традициям в стране произошла иммиграционная реконкиста - нечто вроде нового «великого переселения народов». За последние десять лет Россия только по официальным данным вышла на второе после США место в списке стран, активно принимающих мигрантов.
В чем же дело? Почему наша страна подверглась такому набегу мигрантов? Тому есть два объяснения.
Прежде всего распад СССР. Он привел к обрушению системы разделения труда между бывшими союзными республиками. Миллионы людей потеряли привычную работу, оказались на грани нищеты. В начале 1990-х годов высококвалифицированные специалисты-великороссы побросали обжитые места и под антирусские улюлюканья и свист местной шовинистической шпаны уехали в Россию. Вместе с ними потянулись караваны беженцев и вынужденных мигрантов. Эта была первая волна стихийной репатриации. Вообще, привычная трактовка слова «репатриация» мне категорически не нравится. Репатриация - это возвращение на родину, но неверно считать родиной русских только Российскую Федерацию.
Вторая причина наводнения России потоками мигрантов заключается в жадности нашего строительного и торгового бизнеса. Привлечение капиталистами трудовых мигрантов позволяет жестко эксплуатировать этих во многом бесправных гастарбайтеров. Но уже через пару лет эксплуататор об этом горько пожалеет. Неконтролируемая трудовая миграция сама диктует свои правила рынку.
Либералы часто называют перечень профессий, которые у россиян якобы считаются непрестижными, - дескать, без гастарбайтеров невозможно заполнить вакансии дворников, сантехников, водителей автобусов, строителей. Если исходить из реального рынка труда России, то это прямая ложь. У нас в стране, особенно сейчас - в разгар финансово-экономического кризиса и противостояния санкциям Запада, - высокая потребность в создании новых рабочих мест для собственного населения. При готовности работодателей платить за тяжелый физический труд достойные деньги с наймом рабочей силы из числа граждан России проблем не будет. Однако зачем «переплачивать своим», когда есть столько «чужих», желающих выполнить ту же работу за гроши? Хотя и многие иммигранты уже начали требовать совсем других денег за свою работу.
Россия занимает первое место в Европе и второе в мире после США по количеству трудовых мигрантов. Согласно данным Федеральной службы государственной статистики, основную массу мигрантов составляют выходцы из стран СНГ. В Москву с целью трудоустройства ежегодно прибывают до 2 миллионов иностранных граждан, из них в 2021 году только 262 тысячи человек получили действующие патенты на осуществление трудовой деятельности. А чем занимаются другие?
Государство вынуждено решать социальные проблемы приезжих, предоставлять им медицинское обслуживание, места в школе для детей, заботиться об улучшении жилищных условий иммигрантов. Когда приезжих больше, чем возможностей у государства их принять, гости начинают теснить хозяев.
Еще больший ущерб государству и коренному населению наносят нелегальные иммигранты. В отличие от законных мигрантов свои «налоги» они платят не в бюджет страны, а в карман коррупционеров, а все издержки, связанные с их пребыванием в нашей стране, вынуждены покрывать российские налогоплательщики. Примечательно, что даже после депортации эти же люди часто возвращаются в Россию, но имея на руках документы уже на другие имена и фамилии.
Дефицит рабочих рук в промышленности мигранты не снимают. Исключением являются сфера строительства и, пожалуй, военная служба. На строительстве второй очереди космодрома «Восточный» наш генеральный подрядчик привлекал, причем даже в пандемийные годы, некоторое количество квалифицированных строителей-бетонщиков из Узбекистана. Парни работали качественно, в три смены. Могу только поблагодарить этих людей. Особо подчеркну - на эти работы приглашались давно проверенные, зарекомендовавшие себя с положительной стороны бригады бетонщиков. Генподрядчик привозил их из Ташкента в Благовещенск специальными бортами, они все проходили карантин и необходимые миграционные проверки и процедуры. Вдали от домов местных жителей в ста метрах от стройки для них были возведены корпуса общежития с душевыми и всем необходимым для жизни и отдыха. Была также построена прекрасная столовая. За весь период строительства стартового комплекса «Ангара» (2019-2022 годы) у нас не возникло ни одной (!) проблемы с этими людьми. Знаете, почему? Потому что любое дело надо должным образом организовать, продумав до мелочей, вникнув в детали.
То же самое касается возможности для иностранных граждан пойти служить в специально созданные в составе Вооруженных Сил России иностранные батальоны (легион). Приоритетное право должно при этом предоставляться гражданам бывших союзных республик СССР, лояльных русской культуре и традиции государственности. В случае успешного прохождения службы в таких подразделениях, которые должны активно задействоваться в реальных боевых действиях, их военнослужащие могут рассчитывать не только на получение российского гражданства, но и на определенные преференции в гражданской жизни, в том числе на статус участника боевых действий и соответствующие льготы.
Не секрет, что нелегальная миграция в Российской Федерации является чуть ли не основным источником пополнения бюджетов отдельных стран СНГ. При этом мы закрываем глаза на некорректное поведение правительств этих стран в отношении России. А ведь присутствие в России огромных этнических диаспор дает нам мощный инструмент влияния на политику их государств. Надо просто научиться этим инструментом пользоваться, а не устраивать кампанейщины с громкими заявлениями и угрозами, которые никто и не собирается исполнять.
Когда понятие «миграция» (лат. migratio - перемещение) применяют для описания движения зверей и птиц - это точное употребление слова. В отношении людей термином «миграция» обозначается несколько разных явлений. Одно дело - возвращение людей на свою Родину. И совсем другое -прибытие носителей иного менталитета, иных нравов. Оценивать и первых, и вторых как «мигрантов» по причине их включенности в один процесс -совершенно недопустимо. Наконец, существует транзитная нелегальная миграция, когда приезжие рассматривают Россию в качестве «пересадочной станции» на дальнейшем пути в Европу. К сожалению, в этом им помогают «туристические фирмы», под вывесками которых скрываются преступные группировки.
Эксплуатация нелегалов недобросовестным бизнесом с молчаливого согласия региональных властей формирует благоприятную социальную среду для преступности и уличных беспорядков. И это вызывает тревогу. Ставшие регулярными бунты и поджоги в пригородах Парижа, населенных иммигрантами, - прямое тому доказательство.
Работая в Бельгии, я убедился в том, что процесс расползания нелегальной миграции волнует все европейские народы. Разве не испытывают тревогу валлоны и фламандцы, наблюдая за тем, как столица их страны наводняется иностранным криминалитетом и нелегальными мигрантами? Что вообще сейчас происходит в Европе, испытывающей миграционное наводнение?
Когда в январе 2008 года я прилетел в Брюссель и приступил к обязанностям постоянного представителя России при НАТО, то первое, чем мне пришлось заниматься, - это проблема беспрецедентно дерзких уличных нападений на жен наших дипломатов и сотрудниц российских дипломатических миссий с целью ограбления. Только за первые четыре месяца 2008 года таким «гоп-стопам» подверглись семь гражданок России, работавших в Бельгии на постоянной основе. Я вызвал офицера безопасности Посольства России в Королевстве Бельгия, затем переговорил с нашим постпредом при Евросоюзе Владимиром Чижовым и послом в Бельгии Вадимом Луковым. Оказалось, что с такой проблемой сталкивались все дипломатические представительства в Брюсселе (не только россияне), а их там много: это не только миссии стран-членов и государств-партнеров как при Европейском союзе, так и при НАТО, но и собственно иностранные посольства в Королевстве Бельгия.
Как правило, преступления совершались на дорогах, точнее, на светофорах, где разбойники на скутере или мотоцикле подъезжали к заблокированной в пробке машине с дипломатическими номерами, разбивали стекло автомобиля и грабили пассажирок. Обычно воровали дамские сумочки, в которых наши женщины носят не только кошельки, но, судя по весу этих сумочек, также и слонов. Брюссельская полиция и даже Королевский прокурор не ответили ни на одну дипломатическую ноту в связи с этими непрекращающимися жестокими нападениями, и это при том, что все дипмиссии регулярно бомбардировали бельгийские власти требованиями положить конец насилию.
И тут произошло событие, которое сыграло роль детонатора для последующих действий противостоящих сторон. В июне 2008 года разбойному нападению подвергся автомобиль главного военного представителя России при НАТО вице-адмирала Кузнецова. В нем находилась его жена Валерия и супруга молдавского посла. Женщины оказали сопротивление марокканским пиратам, в короткой рукопашной отстояли свои личные вещи, но разбитое стекло поранило им руки. Все мужчины нашего постпредства были крайне возмущены происшедшим, и я решил позвонить министру внутренних дел Бельгии и комиссару брюссельской полиции с требованием аудиенции. На нее я также позвал своих коллег Чижова и Лукова.
Собеседники вели себя надменно. Министр оказался прожженным циником. Глазом не моргнув, он с порога заявил, что «рост преступности в Брюсселе -объективный процесс» и что «иностранные дипломаты должны делить с бельгийцами их страдания на равных». Это слова меня просто поразили. Можно себе представить, какой визг стоял бы в том же Брюсселе, если бы семь жен бельгийских дипломатов были избиты и ограблены в Москве! Даже одно преступление в России против иностранного дипломата - это уже ЧП.
Внимательно выслушав неуклюжие оправдания министра и дождавшись окончания официальной части встречи, при прощании я наклонился к комиссару полиции Брюсселя и сказал ему по-французски:
«Господин комиссар! Я новичок в дипломатических делах, но осознаю свою личную ответственность за безопасность граждан моей страны, работающих или проживающих со своими российскими мужьями в Брюсселе. Я пониманию, насколько Вы ограничены в своих поступках в отношениях с марокканской диаспорой. Предлагаю свою помощь, но и Вы должны мне помочь в выборе наилучшего варианта действия. Первое, что я предлагаю, это раздать моим дипломатам автоматы Калашникова, чтобы они открывали огонь по бандитам. Второй вариант - это приказ нашим водителям давить транспортными средствами скутеры нападающих вместе с их ездоками.
Подскажите, пожалуйста, какой из вариантов выбрать?»
Пока я излагал суть своих «предложений» (естественно, в постпредстве России при НАТО нет никаких автоматов), усы комиссара распушились, а глаза вылезли из орбит. Бедняга лишь произнес в ответ: «Мсье посол! Это кошмар!». Не дослушав его, я добавил: «То есть Вы, дружище, все же предпочитаете Калашникова! Я так и знал!». Я приятельски хлопнул ошалевшего полицмейстера по плечу и быстро удалился.
Через некоторое время иностранные дипломаты в Брюсселе отметили, что количество «гоп-стопов» резко пошло на убыль, а вскоре нападения совсем прекратились. А случилось, как оказалось, вот что.
В полицейском магазине в Брюсселе, куда я часто заезжал за сувенирами для моих друзей из Федерации практической стрельбы России, просивших меня привезти им профессиональные журналы, кобуры и тактические фонари, я познакомился с офицером брюссельской полиции. Он согласился тренировать меня по методике огневой подготовки в одном из городских полицейских тиров. Представился я ему дипломатом из России. Как-то раз после очередных занятий мы пили чай в раздевалке, и офицер спросил меня, знаю ли я лично нашего посла по имени Дмитрий Рогозин и что это за тип. Полицейский доверительно поведал мне свою версию недавних событий в Министерстве внутренних дел Бельгии. Оказывается, этот Дмитрий Рогозин хотел вооружить группу русских спецназовцев в Бельгии, чтобы перестрелять марокканскую мафию, но их комиссар выведал эти коварные планы и поручил брюссельской полиции сработать на опережение и предупредить лидеров марокканской общины о нависшей опасности. Марокканцы восприняли сигнал со всей серьезностью и решили больше не провоцировать русских, от которых, как известно, можно ожидать чего угодно. На том нападения на иностранок в Брюсселе прекратились.
В тот момент я еле сдержался от хохота. Итак, мой спектакль с усатым комиссаром сработал и даже оброс легендой.
В вопросах защиты интересов и достоинства наших граждан мы должны отбросить ложную «деликатность», на которую, кстати, как на порочную черту русского характера обращал внимание Федор Достоевский:
«Все на нас в Европе смотрят с насмешкой, а на лучших и бесспорно умных русских в Европе смотрят с высокомерным снисхождением. Не спасала их от этого высокомерного снисхождения даже и самая эмиграция из России, то есть уже политическая эмиграция и полнейшее от России отречение. Не хотели европейцы нас почесть за своих ни за что, ни за какие жертвы и ни в каком случае: Grattez, дескать, le russe et vouz verrez le tartare, и так и доселе. Мы у них в пословицу вошли. И чем больше мы им в угоду презирали нашу национальность, тем более они презирали нас самих. Мы виляли пред ними, мы подобострастно исповедовали им наши “европейские” взгляды и убеждения, а они свысока нас не слушали и обыкновенно прибавляли с учтивой усмешкой, как бы желая поскорее отвязаться, что мы это всё у них “не так поняли ”. Они именно удивлялись тому, как это мы, будучи такими татарами (les tartares), никак не можем стать русскими; мы же никогда не могли растолковать им, что мы хотим быть не русскими, а общечеловеками. Правда, в последнее время они что-то даже поняли. Они поняли, что мы чего-то хотим, чего-то им страшного и опасного; поняли, что нас много, восемьдесят миллионов, что мы знаем и понимаем все европейские идеи, а что они наших русских идей не знают, а если и узнают, то не поймут; что мы говорим на всех языках, а что они говорят лишь на одних своих, - ну и многое еще они стали смекать и подозревать. Кончилось тем, что они прямо обозвали нас врагами и будущими сокрушителями европейской цивилизации. Вот как они поняли нашу страстную цель стать общечеловеками!».
Правовой порядок в миграционной сфере следует навести как можно скорее и тщательнее, избегая при этом как опасных перегибов, так и ненужной «деликатности». И начинать надо не с депортации нелегалов, а с беспощадного подавления этнической мафии и коррупционеров, наживающихся на нашествии «каменных гостей».