Мино стоял у могилы индейского вождя. Памятник был маленьким. Металлическая табличка на гранитном валуне. На ней значилось, что здесь покоится великий индеец племени пии по имени Безумный Волк. Вождь, чьи поэтические размышления о бытии потрясли весь континент. Всю взрослую жизнь его продержали в сумасшедшем доме, потому что он говорил о кислотном дожде, от которого кожа лопнет, как кора на эвкалипте. Он знал мифы индейцев племени пуэбло и рассказывал их так энергично и так убедительно, что у этнологов и археологов холодели ноги и они забывали о своих теориях и своем высокомерии. Безумному Волку не было еще тридцати лет, когда он умер в сумасшедшем доме от передозировки введенного ему лекарства.

Прямо у могилы под жгучим солнцем пустыни две беззубые сморщенные женщины установили свою палатку. Жена и сестра Безумного Волка. Они продавали всяческие самодельные побрякушки индейцев племени пии и книги, написанные Безумным Волком. На могилу часто приходили те, кто прочел и понял то, что он написал. Солнце пустыни иссушало их мысли до твердости и прозрачности стекла.

Мино листал тонкую потрепанную книгу, которую часто носил под рубашкой. Сотню раз он прочел ее от корки до корки. Едва слышно он зачитал легенду об индейском вожде Тетратеке и прекрасной бабочке Нини-на, которая помогла несчастному вождю и его народу выкормить Принцессу Весенний Ветер, самое красивое и самое умное создание в Царстве Зеленых Долин. Затем он погладил камень и убрал книгу обратно под рубашку.

Мино приехал в страну гринго, в США. Прилетел в Сан-Франциско. Первым делом он разыскал могилу Безумного Волка, она находилась далеко за городом в пустыне. Он хотел набраться силы и мужества для того, чтобы осмотреть эту ненавидимую им страну и людей, вытягивающих все соки из бедняков, разрушающих и уничтожающих все вокруг ради нефти и резины для своих автомобилей, допускающих смерти тысяч голодных детей ради чуть более нежного мяса в своем рагу.

Мино нашел книги Безумного Волка в университетской библиотеке. С большим интересом он прочитал легенду о Тетратеке и бабочке Нини-на. Засыпая по ночам, он все еще слышал голос отца, Себастьяна Португезы, рассказывающий сказки ему и другим детям. Голос отца постоянно звучал в отсутствующем ухе.

Мино Ахиллес Португеза находился в США. Здесь его звали не Карлос Ибаньез. Тут он был Фернандо Икем из испанской Севильи. У него был паспорт гражданина Испании с визой в США. Когда он проходил паспортный контроль, никто даже глазом не моргнул. В его небольшом чемодане лежали одежда, туалетные принадлежности, а также две духовые трубки и десяток стрел с наконечниками из иголок. Среди разных мелочей лежала бутылочка с асколсиной. С собой у него также были три дополнительных паспорта. Все с его фотографией, но разными именами и национальностями. Паспорта лежали в маленьком кожаном мешочке под одеждой. В случае обыска он легко мог перемещать этот мешок по всему телу и даже подкидывать его в воздух, а обыскивающие ничего бы не заметили.

Он изучал историю США. Знал ее, как кончики своих пальцев, все важнейшие даты, каждого президента, даже имена ста четырнадцати астронавтов, которых отправили в космос американцы. Он знал, кто богат, кто владеет газетами и банками, управляет обороной и секретными службами, знал, где сидит «Мировой банк» и кто им руководит. Он знал структуру по меньшей мере двадцати крупнейших промышленных концернов. Он хорошо подготовился к поездке. И США были лишь первой остановкой. Он собирался ехать дальше.

Прежде всего его интересовали обычные люди, те, благодаря кому было возможно существование этой системы; те, кто требовал, чтобы система работала так, а не иначе. Он смотрел на людей с глубоким отвращением.

В Сан-Франциско люди были толстыми и некрасивыми, они постоянно потели и жевали, жевали, жевали свою жвачку. Они жевали. На заправках, между шинами и канистрами с бензином, разводными ключами и домкратами они жевали, утирая пот, периодически отхлебывая кока-колу и откусывая гамбургеры. Он сразу же заметил, что большинство жителей этого города, ни капли не смущаясь, громко пукали прямо посреди улицы. В богатых районах города было чисто. А бедные были засыпаны мусором. Но бедные тоже были толстыми, и они тоже постоянно жевали. Здесь были люди всех цветов кожи, и все же очень похожие друг на друга. Но на улицах никто не плевал. В то же время они позволяли своим откормленным собакам справлять нужду в парках – под деревьями и в кустах. В парках в основном обитали отбросы человеческого общества, те, кто бежал от окружающей бессмысленности, у кого не было сил разделять восхищение этой неудавшейся страной с двенадцатьюполосными шоссе, небоскребами из сияющей стали и сверкающего стекла и бесконечными земледельческими угодьями, где они выращивали арахис, от которого у них пересыхало горло, и они были вынуждены пить кока-колу.

Мино смотрел на них и понимал их.

В парке Бэнби, где все еще торчали руины, оставшиеся после большого землетрясения, он повстречал негра Понтия Пилата Эйзенхауэра, названного в честь сразу двух великих исторических личностей. Негр ухватился за Мино, когда тот проходил мимо лавки, на которой он сидел. Мино остановился и посмотрел в серо-черное, испещренное шрамами лицо, белки глаз были кроваво-красными и опасно выдавались из глазниц. Зрачки были размером с яйцо дрозда.

– A dime for dinner[33], – прозвучал хриплый голос.

Мино дал ему десятидолларовую купюру и совершенно непреднамеренно завоевал доверие человеческого отребья.

Мино услышал обо всех человеческих напастях: о морфине, героине, долофине, пальфиуме, эукодале, диосане, опиуме и демероле. Мино услышал о том, как люди курят наркотики, едят наркотики, нюхают наркотики, вкалывают их в вену, кожу, мышцы и глаза или вводят просто-таки в прямую кишку. Понтий Пилат Эйзенхауэр был далеко не мальчиком, он был настоящим наркоманом, его не волновали киф, марихуана, гашиш, мескалин, баннистерия, ЛСД или «святые грибочки».

– I say, man[34], я давно покончил с этим непердящим культом пейота. Я не куплюсь на истории о мексиканских священных грибочках, благодаря которым можно встретиться с Богом, man. Я каждый день с Богом вижусь, потому что во мне горит голубой огонь, я вечно под кайфом. Я ракета, с каждым днем набирающая обороты. Так что можешь оставить себе свою зеленуху, man.

Мино кивал и понимал.

Он тщательно изучил человеческие отбросы, обитавшие в парке. Какое-то время он раздумывал, не всадить ли ядовитые стрелы в этих несчастных, чтобы они воспарили в небеса по-настоящему. Но он приехал в эту страну не для того, чтобы помогать отверженным.

Он бродил по широким красивым улицам и видел, как шпана цепями и дубинками в открытую избивала гомосексуалистов, и никто не вмешивался.

Он видел белозубых сутенеров с южным загаром в костюмах цвета акульей кожи и рубашках Brooks Brothers с пуговкой на воротничке, они колотили проституток, пытавшихся скрыться от них в подъездах. Видел тысячи тысяч модно подстриженных папенькиных сыночков в лифтах и банках, входящих и выходящих из кабинетов, с газетой «The News» под мышкой и знаком доллара в зрачках. Он видел делегацию политиков, встретившуюся с демонстрантами, выкрикивавшими лозунги: «A thousand dollar dinner for a born-again sinner!»[35]. Некоторые из демонстрантов носили суперкороткую стрижку, красного цвета волосы, военные сапоги, черные кожаные куртки со стальными шипами и были похожи на изображения верховных священников племени киш-майя.

Сан-Франциско. Город меньшинств. Либеральный город. Город, по которому чума прошлась с особой жестокостью, как и предрекал суперморалист, проповедник и сторонник Ку-Клукс-Клана Кермит Физервей. Скоро случится землетрясение. Очень сильное. Мино улыбнулся, насчитав гамбургерную номер три тысячи четыреста девяносто один.

США вовсе не были молодой страной, Мино это знал. Эта страна намного старше, чем можно предположить. Нового в ней только ненависть и зло. Совершенно очевидно, нужно лишь захотеть увидеть: мертвые броненосцы на шоссе, грифы над мусорными кучами и болотами, пожухшие кипарисы на окраине ядовитых полей.

Мино купил автобусный билет линии «Грейхаунд», чтобы пересечь континент от побережья до побережья.

Он проезжал по бесконечным районам игровых автоматов, мертвым и бесплодным. Прибыл в Новый Орлеан, город – неудавшийся музей, где каждый дом, казалось, был выставлен на продажу. Изрезанное красно-синее небо накрывало город тяжелыми слоями золы так, что ее следы оставались даже на тротуарах. Мино почувствовал сочившийся из ресторанов сладковатый жирный креольский запах жареных свиных ребрышек, обмазанных кетчупом и чили. Повсюду сновали толстые люди, они рыгали и зевали, дышали и пукали, слизывали и вытирали жир со своих лиц.

Между городами Мино видел горы мусора и поля кукурузы. Первые кишели аллигаторами, крысами, грифами и сине-черными мухами, вьющимися огромными роями, а на вторых едва ли можно было встретить хотя бы одного вредителя. Поля кукурузы в США были стерильными, здесь не водилось ничего, кроме гибридной кукурузы.

Он проехал через штат Арканзас, где ненавидели негров, и видел шерифа с таким пузом, что даже сам Таркентарк по сравнению с ним мог считать себя худышкой.

Сотни городов, каждый следующий еще скучнее и безутешнее предыдущего. Он приехал в Чикаго, город, от которого разило духом усохших гангстеров, где повсюду попадались намеки на оставшуюся иерархию перебивших друг друга южноевропейцев, где в Северном Чикаго, Халстеде, парке Линкольна и под железнодорожными мостами гуляли, сидели, лежали и стояли призраки.

Шесть недель спустя он добрался до Нью-Йорка. Он поселился в самом близком к зданию ООН отеле. Три дня Мино рассматривал это страшное здание-монстр, которое напоминало поставленный вертикально кусок гранита. Три дня он изучал это архитектурное сооружение с подоконника гостиничного номера, отдыхая после длительного путешествия по стране победившего гамбургера.

Потом он достал духовые трубки и приготовил стрелы.

В последовавшие за успешно осуществленной Мино ликвидацией директора AQUA-ENTREPO CO. Ломбардо Пелико и двух американцев дни группировка «Марипоса» получила боевое крещение. Пока газеты обсуждали необъяснимые смерти, более похожие на сердечный приступ, чем на настоящие убийства с помощью смертельного яда, который прозекторы все-таки смогли отыскать, Орландо, Ховина и Ильдебранда начали действовать. Орландо – с духовой трубкой, Ховина – с коробкой отравленных конфет, а Ильдебранда совершила свой подвиг, задушив тонким шелковым шнурком министра сельского хозяйства, которого она, прикинувшись шлюхой, заманила в обшарпанный отель, предусмотрительно выбранный ею. Министр умер в весьма приподнятом состоянии.

Возле каждого трупа полиция обнаружила листок с прекрасной фотографией металлически-синей бабочки, морфо. Газеты захлестнула оргия предположений, но вскоре им поступило письмо, где было сказано, что каждого, кто отвечает за умышленное нанесение непоправимого ущерба природе, напрямую или косвенно, за исчезновение растений, насекомых и животных, каждого, кто участвует в проектах, национальных или международных, приводящих к нарушению экологического баланса, каждого, кто загрязняет природу, любым способом отравляет ее, ждет смерть, причем отнюдь не тривиальная.

Поднялся невероятный шум. Университет кипел и бурлил, группы студентов обсуждали безрадостную судьбу, которая ждала власть имущих. CCPR и другие левые группировки назвали эти акции гражданским террором, не поддерживаемым народными массами и марксистской идеологией. Подобные трусливые высказывания потонули в настоящей, воодушевленной поддержке тысяч студентов, в открытую аплодировавших убийствам людей, которых они без малейших сомнений обвиняли в преступлениях против растений, животных и людей. CCPR пришлось отказаться от своих позиций, когда они поняли, что на самом деле эти акции обрели колоссальную поддержку среди народных масс и вызывали всеобщую радость.

Всю страну трясло. Ведь террористы использовали не пули и бомбы, а знания, хитрость и оружие, не привлекавшее внимания. А целями этих акций были не деньги и не положение в обществе, не революция или экономический хаос, а бескомпромиссная борьба против тех, кто стоял за уничтожением дождевых лесов. Это было что-то новое, что-то крайне опасное.

Разумеется, никаких видимых изменений не произошло. Все продолжалось как и раньше, по крайней мере, на поверхности. Но в высоких кругах прозвучали очень непривычные заявления, а в кулуарах шептались о таких вещах, о которых раньше и не заикались.

Мино, Орландо, Ховина и Ильдебранда активно участвовали в дискуссиях вместе с другими студентами. Они держались в стороне от акций, но никогда не находили для этого достаточных аргументов. Дома у себя они веселились, попивая ликер и отмечая свои подвиги. Но пока ничего не началось.

Полиция, национальная гвардия и военные – все были подняты по тревоге на охоту за террористами. Но легче было бы охотиться на зомби. Никаких особых примет у них не было, не было ни одного заслуживающего доверия источника, видевшего убийц. Единственное, чем они могли помочь, – обеспечить охрану все возрастающему числу тех, кто считал себя возможной следующей целью бандитов. В стане действующих властей возник хаос, а нелегальные левые партии получили райские условия для того, чтобы наконец поработать без риска преследований.

Но постепенно все снова вошло в норму. И когда стрела Ховины поразила директора водопровода, газеты всего лишь написали, что он, видимо, вполне заслужил подобную смерть. Террор был направлен на тех, кто его заслуживал. И случилось невероятное: настроения в определенных ответственных кругах изменились.

Из-за голубой бабочки морфо – метки убийц – террористов постепенно начали называть группировкой «Марипоса». Мино был очень доволен. Поговаривали, что группировка «Марипоса» состоит, по меньшей мере, из сотни хорошо обученных организованных террористов.

Так Мино, Орландо, Ховина и Ильдебранда при желании могли бы медленно, но верно уничтожить всю влиятельную элиту страны и таким образом освободить место для более ответственных людей на этих позициях. Но судьбы мира вершились не в этой богом забытой латиноамериканской стране. Безусловно, она занимала важную позицию благодаря своим природным богатствам, но судьбоносные решения принимались в другом месте и в других учреждениях.

Пора было выходить в свет.

Четверка сидела ночами, обдумывая планы, оценивая возможности, анализируя методы и просчитывая последствия. Каждая акция, каждый предпринятый ими шаг должен был быть продуман и проработан, нужно было учесть все возможные обстоятельства, нельзя было рисковать и допустить даже малейшую ошибку. Они должны были появляться, как невидимые духи, и исчезать, не оставляя следов. До сих пор все шло отлично, власти считали, что за группировкой стоит мощная многочисленная организация. Они наказывали виновных. Они должны были всегда атаковать исключительно виновных, чтобы не потерять поддержку обычного населения.

Теперь пришло время сделать следующий шаг.

По каналам, отыскать которые несложно, если есть деньги, каждый из них получил по четыре паспорта с разными именами и национальностями. Каждый из них отправлялся своей дорогой в ту страну, в которую очень хотел поехать; в ту страну, где нужно было прославиться. Полгода они должны были провести порознь. Никаких контактов друг с другом. В определенный день они должны были встретиться на острове в Атлантическом океане, острове, принадлежавшем Португалии и называвшемся Мадейра. Здесь они должны были пробыть какое-то время, поделиться опытом и запланировать новые совместные акции на будущее.

Нельзя было брать с собой ничего, что ассоциировалось с бабочками. Досмотр на таможне стал бы катастрофой. Поэтому, осуществляя акции поодиночке, каждый из них должен был купить в той стране, куда он попадет, справочник бабочек и вырезать из него фотографию Morpho peleides и приклеить ее на белый лист рядом с жертвой. К тому же они должны были направить в газеты этой страны составленный заранее текст, объяснявший смысл акции. Для создания общественного мнения было крайне важно, чтобы люди знали, что за акцией стоит именно группировка «Марипоса». Осуществлять акцию необходимо было только при стопроцентной уверенности в успехе. Никакого риска, слишком многое стояло на кону.

План казался безупречным. Они располагали огромными стопками долларов и могли поехать жить куда угодно. Могли покупать все, что им было нужно. Единственным рисковым моментом всего плана была необходимость переносить паспорта через различные пункты контроля. Поэтому Орландо, Ховина и Ильдебранда, которые не владели искусством жонглирования и фокусами, решили отправить паспорта почтой на адрес до востребования в той стране, куда они собирались. По отдельности каждый паспорт на свой адрес. Вот так все было продумано и рассчитано.

Орландо отправился в Западную Германию. Ховина – в Японию. Ильдебранда – в Испанию. А Мино – в США.

Он исходил город вдоль и поперек. Познакомился с ароматами гнилой дыни и кошачьей мочи в проулках Гарлема. Почувствовал зло и жестокость, дремлющие в беспощадных пивнушках Бруклина. Понаблюдал сладкую заискивающую вежливость жадных китае-американцев Чайнатауна, предлагавших нежнейшую «пампасскую телятину» из нерожденных аргентинских телят. С отвращением он ощутил пропитанную запахом марихуаны атмосферу художественных кварталов Гринвич Виллидж, где большие проекты лопались, как раздутый от колик живот. Он изучил букмекеров, фокусников, попрошаек, проституток, воров-карманников, наркодилеров, но больше всего в глаза ему бросились огромные ряды, бесчисленное воинство роботов в пиджаках, галстуках и белых рубашках, населявших и наводнявших страшные машины-небоскребы.

Мино кружил вокруг здания ООН, смешиваясь с туристическими группами, которых водили гиды. Он много читал о том, что происходит по всему миру под влиянием этой организации. Он был далеко не в восторге. ООН скрывала разгоревшиеся конфликты, пыталась не замечать социальное неравенство и несправедливость, насаждала западные идеалы в развивающихся странах, поддерживала сельскохозяйственные проекты, которые нарушали баланс экосистемы, и проводила исследования, от которых, в конечном итоге, выигрывали только власть имущие. И все же особой ненависти ООН в нем не вызывала.

Была лишь одна деталь. Посла США в ООН звали Дале Теобальд Стар. Д. Т. Стар.

Мино наткнулся на это имя совершенно случайно, проглядывая список самых влиятельных политиков в США. Он почувствовал, как у него свело живот и кровь прилила к щекам. Дале Теобальд Стар. Не он ли тот самый сеньор Детестар, влиятельный шеф, который много-много лет назад навлек беду на родную деревню Мино? Мино потратил много времени, ему пришлось сделать тысячу телефонных звонков, но теперь он был в этом уверен. В конце концов он получил подтверждение того, что посол США в ООН ранее работал на крупный нефтяной концерн, занимавшийся поиском нефти в Латинской Америке. Пять лет назад господин Д. Т. Стар окунулся в политику и на сегодняшний день стал послом США при ООН. Весьма влиятельный пост.

Несколько недель Мино потратил на тщательную разработку плана. Он подготовил письма для всех газет. В письмах говорилось о том, что Д. Т. Стар на посту руководителя определенного проекта в определенной стране в Латинской Америке принял непосредственное участие и виновен в чудовищном преступлении, совершенном в одной маленькой деревне, все население которой было жестоко уничтожено, а все вокруг нее разрушено. Группировка «Марипоса» беспощадно ликвидировала этого человека, который благодаря своему влиятельному положению мог бы совершить самые серьезные преступления против природы и будущего.

Эти письма, четырнадцать штук по числу самых крупных газет и журналов в Нью-Йорке, были отправлены по почте рано утром того дня, когда Мино отправился на дело.

Д. Т. Стар жил на роскошной вилле с колоннами при входе и скульптурами греческих богов вдоль подъездной дорожки. Вилла находилась в одном из самых респектабельных пригородов Нью-Йорка. Ее окружал великолепный сад с кустами и деревьями, за которым ухаживали три садовника. Вокруг виллы стоял высокий каменный забор с установленной, согласно предупреждающей табличке, сигнализацией. За комплексом постоянно наблюдали семь вооруженных охранников, патрулировавших зоны как внутри, так и снаружи забора. Все это Мино выяснил в ходе долгих тайных визитов. Он приходил туда в разной одежде.

Ранним утром Мино занял позицию в районе виллы. Он беспечно прогуливался по улице. На нем был темно-коричневый костюм, белая рубашка, галстук и шляпа. Длинные волосы были закручены в пучок и спрятаны под шляпу. С собой у него был маленький кожаный чемоданчик, зонтик и газета под мышкой. На плечи он положил подушечки, обернул ватой живот и казался намного крупнее, чем на самом деле. Он прекрасно сливался с обществом таких же молодых динамичных мужчин, спешащих на работу в офис. Единственное, что могло привлечь внимание, это его отсутствующее ухо. Но Мино старался держаться так, чтобы ни прохожие, ни пассажиры проезжающих мимо машин не замечали этого дефекта.

Ровно в семь часов десять минут Мино нажал кнопку звонка рядом с высокими воротами. Из пристройки, составлявшей общее целое с воротами, вышел охранник. Он потирал заспанные глаза и недоверчиво смотрел на Мино сквозь решетку.

– Здесь мертвец какой-то лежит, – сказал спокойно Мино, указывая на место у ворот, которое не было видно охраннику. Одновременно он осторожно высвободил рукоятку зонтика и почувствовал, что стрела встала на место.

Охранник что-то пробормотал, позвенел ключами и открыл ворота, чтобы выйти и посмотреть. Не успел он еще отодвинуть ворота, как стрела оказалась у него в шее, и он упал на землю. Мино молниеносно проник внутрь ворот, забрал ключи и затащил безжизненного охранника в его же домик. Стоя за закрытой дверью, он отдышался, потом вытащил стрелу из шеи несчастного и вставил новую в духовую трубку.

Прошло несколько минут. Потом в дверь громко постучали. Мино знал, кто это. Два охранника хотели убедиться в том, что путь свободен; посла ждали с минуты на минуту. Мино открыл дверь и отступил назад на несколько шагов. Потом он быстро выдохнул, вложил новую стрелу в трубку и снова выдохнул. Охранники рухнули штабелем. Их он тоже затащил в домик.

Послышалось приглушенное рычание черного «Мерседеса» посла. Он остановился у ворот, шофер раздраженно посигналил несколько раз. Ничего не произошло, и он выскочил из машины, рванул на себя дверь домика охранника, готовый обругать его за то, что он не выполняет свои обязанности и не открывает ворота перед Его Превосходительст…

Мино снова закрыл дверь после того, как шофер прямо на пороге попал в страну вечного молчания. Он выжидал.

Мино услышал, как дверь автомобиля осторожно открылась. Послышалось нетерпеливое покашливание. Мино вышел из домика.

В те минуты, пока еще ничего не произошло, разве что ворон вспорхнул из своего ночного убежища под раскидистым дубом, Мино кое-что заметил: Д. Т. Стар совсем не изменился. На круглом одутловатом лице почти не было морщин, гладкое темечко по-прежнему сверкало от жирного крема, а глаза были такими же холодными и твердыми. Толстые губы, постоянно расплывавшиеся в самоуверенной унизительной улыбке. Короткие пухлые пальцы почти без ногтей. Посол стоял возле открытой двери автомобиля, опираясь на трость с серебряным наконечником.

– Сеньор Де-те-стар, – медленно и четко проговорил Мино. – Когда-то давно вы разливали «Бурбон Старый Кентукки» вашим наемным солдатам в джунглях. Сержанту Фелипе Кабуре и бычьеголовому Питрольфо.

– Что такое?

Д. Т. Стар побледнел и попытался забраться обратно в машину, спрятаться за бронированным стеклом и железом. Он чувствовал, что грядет катастрофа, и видел надвигающуюся тьму.

– Стоять! – приказал Мино, приближаясь к нему. – Не двигаться! Detesto![36] Ты уничтожил всю деревню, убил, умертвил моих родителей, моих братьев и сестру, словно животных. Выжил я один. И поэтому я здесь: Detesto!

Посол пошатнулся, жадно глотая воздух. Он вытер пот со лба и, защищаясь, вытянул вперед руку.

– Послушай, – проговорил он. – Я дам тебе…

Стрела попала прямо в глаз. Мино выдохнул так сильно, что стрела пронзила мозг Дале Теобальда Стара. С большим трудом ему удалось ухватить и вытащить ее.

Мино затащил труп в домик охранника. Выкрашенную в зеленый цвет дверь, за которой лежали пять трупов, Мино аккуратно закрыл ключом со связки охранника. На видном месте он разместил фотографию синей бабочки. Затем он открыл ворота, сел в автомобиль посла и выехал на улицу. Ворота за собой он закрыл.

Ему уже приходилось сидеть за рулем. Он знал основные принципы маневрирования, но немного помучился с автоматической коробкой передач. Наконец он медленно и спокойно поехал по улице, весело насвистывая самбу. Затемненные, почти непрозрачные окна не позволяли посторонним увидеть, кто именно сидит в автомобиле.

Он знал, куда едет. Недалеко, так что на шоссе, часто патрулируемое полицией, можно не выезжать. Рисковать совершенно не нужно. Он спокойно добрался до торгового центра, который только что открылся. Мино аккуратно припарковал машину на стоянке. Подождал, пока рядом никого не будет. Затем вышел из машины и, никем не замеченный, покинул парковку.

Час спустя Мино уже был в своем номере, принял душ, упаковал в пластиковый пакет все использованные костюмы и выбросил их в мусорный ящик в Чайнатауне. Духовую трубку, стрелы и коробочку с асколсиной он положил в камеру хранения в общественном месте. На исполнении этого правила группировка настаивала особенно рьяно. Если случится невероятное и они попадут под подозрение или под случайный обыск, ни одна пылинка не должна связать их с совершенными убийствами.

Из Нью-Йорка Мино направился в национальный парк на границе соседнего штата. Он видел рекламу этого курорта в туристическом бюро. Он снял бревенчатый домик, полностью оборудованный, идиллически расположенный на берегу лесного озера. Вокруг были сосны, стояла осень, Мино с удивлением наблюдал, как приспосабливается к новому времени года природа. Листья деревьев покраснели и пожелтели, воздух был чистым, прозрачным, и никаких насекомых не было.

Мино ждал. Ждал реакцию газет на внезапную смерть посла ООН. Ждал, что его письмо опубликуют, и сообщение группировки «Марипоса» увидят все жители страны. На следующий день после акции он прошел километр до газетного прилавка возле супермаркета и купил все газеты Нью-Йорка. Ни слова.

Мино остановился возле небольшого озера под высокой сосной, с которой сыпались иголки. Вода была абсолютно тихой и спокойной, вечернее солнце постепенно опускалось за холмы на западе. Наслаждаясь миром и покоем, Мино находился в лесу совсем один. Он подумал, что, наверное, так и выглядела эта страна в те времена, когда ею владели индейцы, до того как пришли белокожие варвары и предъявили свои права на все вокруг. Национальные парки служили оправданием для гринго и их растревоженной совести.

О, если бы все великие вожди, обитавшие здесь многие тысячелетия, записали свою мудрость и ее удалось бы сохранить! Безумный Волк обладал даром проникать в давно забытые источники. И все же это были лишь фрагменты, крохотные капли огромного всеобъемлющего комплекса, всю величину и сложность которого никогда не понять белым людям. Безумный Волк угрожал их благополучию, поэтому они заперли его в сумасшедшем доме, поэтому ему пришлось умереть. Безумный Волк был волшебником. Настоящим волшебником, как Ариго из Конгоньяса. Мино подумал о прорицательнице, которую он навестил много лет назад, и взглянул на свою ладонь. Можно ли было прочитать что-то по ней?

На другой стороне озера к воде подошла лань. Она остановилась и принюхалась, широко раздвинув ноздри. Затем осторожно наклонилась и принялась пить. Мино любовался прекрасным животным и замер, не желая напугать ее. Стая уток спокойно заплыла в небольшой залив и начинала нырять на дно за растениями, оставляя на воде круги. Под светом солнца листья сверкали, как настоящее золото. Вот какая красота существует в мире.

Когда все закончится и Марию Эстреллу выпустят из тюрьмы, они поселятся в домике у моря. Он возьмет себе новое имя, он заплатит адвокату, заплатит щедро, чтобы тот подготовил все бумаги, подтверждающие его собственность на дом. Они поженятся и нарожают детей. Он будет читать книги по археологии и древним культурам, будет совершать экспедиции в джунгли в поисках следов великих вождей. Будет собирать и классифицировать самых редких бабочек. Но сначала нужно спасти джунгли. Сначала нужно освободить землю от жестоких тиранов. Нужно изолировать человека-бактерию и поставить его на надлежащее место.

Уже смеркалось, и Мино вернулся в свой дом, разжег камин и написал длинное письмо Марии Эстрелле.

И на следующий день газеты молчали. Мино удивлялся. Что это значит? Когда убивают такого важного человека, как посол США при ООН, это должно стать сенсационной новостью, не так ли? А что с его письмами? Ни одна газета ни единым словом не обмолвилась о судьбе несчастного Д. Т. Стара.

И вот на следующий день появилось кое-что, что весьма заинтересовало Мино. Во всех газетах напечатали большие статьи о том, что посол при ООН Дале Теобальд Стар был найден мертвым в своем доме, причина смерти – инфаркт. Нация выражает глубочайшую скорбь по поводу кончины столь достойного человека, неутомимого труженика на благо Соединенных Штатов Америки. В ближайшие дни будет названо имя нового посла. Статью сопровождала фотография Д. Т. Стара, беседующего с Генеральным секретарем ООН.

Сначала Мино ничего не понял. Но постепенно до него начало доходить. Конечно, в этой прогнившей, насквозь коррумпированной стране система работала именно так: она не могла согласиться с тем, что один из ее лидеров, один из ее доверенных лиц убит из-за совершенных этим человеком зверских злодеяний, за которыми стояли крупные нефтяные компании и министерство иностранных дел. Мино все понял. Но все-таки он никак не мог поверить в то, что абсолютно все до единой газеты подкупили и заставили молчать.

Мино вышагивал под большой сосной и размышлял. Взбирался по поросшим дубами холмам и размышлял. Наконец он понял, что должен сделать. Он покажет им всю страшную силу группировки «Марипоса». Им придется сдаться. Синий морфо победит.

Он снова поехал в Нью-Йорк и поселился в средненьком отеле посреди Манхэттена, где все время толпился народ.

Он выбрал не самую крупную газету. Она была известна своей критикой действующей системы. Она имела местные подразделения в нескольких городах вокруг Нью-Йорка. Весьма подходящая газета. Мино отправил предупреждение – письмо-ультиматум: если в течение ближайших двух дней газета не опубликует правду о смерти Д. Т. Стара и о послании группировки «Марипоса», то группировка обрушит свой гнев на сотрудников газеты на всех уровнях, и так будет продолжаться до тех пор, пока в живых не останется ни единого журналиста, секретаря, типографа или другого сотрудника. Это письмо Мино написал на специально купленной для этой цели печатной машинке, которую сразу же после завершения письма сломал и выбросил. Печатная машинка тоже может стать следом. Письмо он размножил и разослал лично двадцати трем сотрудникам газеты от редактора до журналистов и девушек на коммутаторе. Теперь о том, что происходит, знают многие. И кто-нибудь обязательно дрогнет.

Мино приступил к делу сразу же, как только вышел срок ультиматума, а газета так и не сообщила ничего о смерти посла – одного журналиста, двух секретарей и руководителя отделения макетирования ядовитые стрелы настигли, соответственно, в закрывающемся баре, рядом с их домами и на станции подземки.

Газета продолжала хранить молчание.

Тогда настала очередь руководителя одного из подразделений за пределами города, еще одного журналиста, а также личного секретаря главного редактора.

И бомба взорвалась.

Газета вышла отдельным экстренным номером, напечатанным шрифтом, зарезервированным, видимо, для начала атомной войны или столкновения планеты с астероидом. В этом номере толщиной с небольшую книгу газета рассказывала о страшной террористической организации, которая лишила жизни Дале Теобальда Стара, его охранника, двух телохранителей, шофера, а также семерых сотрудников газеты. Письмо Мино опубликовали полностью, почти целую страницу заняла фотография бабочки, ставшая прекрасным и в то же время ужасным знаком группировки.

Скандал был неизбежен, родину гринго охватило землетрясение, много недель и месяцев страну трясло, штормило и колотило. Газеты плевались друг в друга желчью, стремясь приукрасить себя, редакторов снимали и назначали, политики совершали самоубийства в ванной, слушания следовали за слушаниями, здания судов в знак оскорбления осыпали пеплом, грифы огромной стаей кочевали из Манхэттена в Хьюстон, из Чикаго в Палм Бич, даже сам президент покрылся по́том, пытаясь во время телеэфира переложить вину за происходящее на коммунистов и подпольную деятельность неких элементов, проявлявших свою змеиную сущность с помощью лжи и хитрости.

Мино взял зонтик, стрелы и коробочку с асколсиной и спокойно уехал в небольшое местечко в штате Монтана, где он с удовольствием наблюдал за спровоцированным им хаосом. Зонтик, стрелы и яд он осторожно упаковал в пластиковый пакет и закопал под одной из скал неподалеку от арендованного им домика. Стопка книг, которые он привез с собой, уверяла каждого в том, что перед ними студент, желающий углубиться в изучение энтомологии и археологии.

Мино отомстил за свое прошлое. Д. Т. Стар умер, и о его смерти узнал весь мир. Теперь дело было за будущим.

Имя и цель группировки «Марипоса», ее средства и методы стали известны по всему миру. Полицейские гринго считали, что речь идет об огромной хорошо организованной террористической группе, использовавшей шприцы с ядом в качестве орудия убийства. Содержащийся в шприцах яд был очень специфическим и редким. Они были уверены, что обязательно раскроют и схватят членов группировки, нужно лишь время. Но пока никаких зацепок у них не было, хотя в полицию обратились триста тридцать четыре человека, признавшихся в убийстве Дале Теобальда Стара. Кроме этого, некоторые политики призвали к незамедлительным акциям против Муаммара Каддафи и Абу Нидаля.

Мино смотрел на заснеженные горные вершины и пел. Он пел песню с весьма подходящим припевом: «God, guts and guns made this country strong»[37]. В камине уютно потрескивал огонь, и Мино наслаждался тремя последними письмами Марии Эстреллы.

* * *

Уркварт беспокойно ходил по номеру отеля. Гаскуань безразлично уставился в окно на Босфорский пролив и на Ускюдар, азиатский район Стамбула. Он злился из-за того, что отсюда не были видны прекрасные купола Топкапы (Topkapi Sarayi Müzesi), главного дворца Османской империи.

Они ждали гостя. Весьма значительного гостя, его доставили сюда по особому указанию, и он мог серьезно помочь в окончательной решающей схватке с группировкой «Марипоса». Они ждали сеньора Херобана З. Моралеса, более известного в их кругах как агент Z. Он должен был прилететь специальным рейсом из Латинской Америки.

– Nippon Kasamura, – в сотый раз пробормотал Гаскуань. – Делегация Nippon Kassamura – вот следующая цель этих свиней. Она прекрасно вписывается в их схему.

Он подошел к одному из мониторов и открыл файл с преступлениями террористов. Он знал их наизусть, но любил читать с экрана. От этого у него возникало сакральное чувство, что они борются с чем-то действительно серьезным; черным по белому там было написано, что именно они должны уничтожить, за что именно они отвечают.

Файл был длинным и начинался так: Отчет агента Z., первая идентификация: университет, столица страны, институт энтомологии, шесть месяцев после убийства Ломбардо Пелико, Андреаса де ла Парра, Хуана Монтросе, Фердинанда Зуккре и Леви Касталлена, а также двух граждан Северной Америки Кеннета Бека и Джона Фостера Пена, три месяца спустя студент Карлос Ибаньез исчез из студенческого сообщества. Лицо кажется знакомым, а после тщательного изучения выпусков газет прошлых лет в соседней стране нижеподписавшийся абсолютно уверен: Карлос Ибаньез и Мино Ахиллес Португеза, в юности убивший двух американцев, за что он был арестован и посажен в тюрьму, – один и тот же человек. На тот момент предполагалось, что Португеза погиб при пожаре в тюрьме.

– Твою мать! – выругался Гаскуань и закрыл файл. – Что за недоразвитая страна! У них даже нет картотеки с фотографиями студентов! Они вообще когда-нибудь слышали слово «расследование»? Эти гориллы считают, что смогут удержать власть своими пушками и оружием? Если бы у нас была фотография этого Португезы, или Карлоса Ибаньеза, если наша навозная муха именно он, мы бы поймали их давным-давно! А теперь, значит, этот агентишка приедет сюда, чтобы посмотреть на нас. Ну-ну, вот и будет ему работенка, пусть посмотрит на миллионы людей, которыми кишит этот город.

– Расслабьтесь, – Уркварт сел на кожаный диван. – Ладно. У нас нет хорошей фотографии. Но мы знаем, что этот агент Z узнает Ибаньеза и Виллалобоса, как, видимо, и других участников группировки, если они приблизятся к делегации Nippon Kasamura. И мы их поймаем. И поджарим на их собственном вонючем жире.

– Фотография, – пробормотал Гаскуань. – Эта детская фотография Португезы, которую мы получили, на ней ведь просто какой-то щенок. Как агент Z его узнает?

– По слухам, он обладает некоторыми талантами. Не зря же он так долго занимает свой пост. А ведь там у них бывает жарковато, насколько мне известно.

– Вонючая помойка! Дерьмо, – Гаскуань открыл четвертую бутылку сельтерской.

В дверь постучали, в номер вошел этажный портье. Он сообщил, что прибыл effendi Херобан З. Моралес. Уркварт кивнул.

В коридоре послышались странные звуки. Они напоминали звук незакрученного парового вентиля. Постепенно агенты поняли, что звуки исходили от человека, которому трудно дышать. Со странным звуковым сопровождением в дверь вошел человек всего с одной ноздрей на крохотном носу. Это был агент Z.

* * *

Мино наслаждался каждой минутой спокойных дней. Воздух был чистым, прозрачным и холодным, как нафталин. Мино изучал природу и мир животных здесь, в горах, в самой спокойной и нетронутой части страны гринго. Он ловил удочкой рыбу в реке и поймал серебристую жирную рыбу с красными точками по бокам. Он запек ее на углях камина, получилось очень вкусно. Мино собирал желтые и красные листья деревьев, изучал их форму, запах и вкус. Он любовался звездным небом по вечерам, стуча зубами от непривычного холода. Там, наверху, думал он, миллиарды других планет. Он задумался: может быть, с теми из них, что отливают зеленым или синим цветом, обращаются аккуратно? Очевидно, это так. Наверняка род человеческий – единственный во всей Вселенной, кто обращается со своей планетой так глупо и эгоистично.

Гайа. Земля. Единственный большой живой организм. Мино помнил каждое слово из лекций профессора Константино Кастилло дель Круза. Он поднимался на гору и собирал там цветы, вцепившиеся в расщелины и узкие выступы. Плотные, разноцветные, несгибаемые растения, способные выжить под снегом неделями и месяцами. Просто чудо. Чудо, скрывавшее гораздо бо́льшую мудрость, чем любая из книг. Он почувствовал голую твердую горную породу под своими ступнями. Карабкаясь на гору, Мино слышал, как земля под его ногами разговаривала. Гора обладает большей личностью, чем люди.

Мино подумал о мертвых. О тех, кого он убил. Он не испытывал сожаления, не раскаивался. Он знал, что земля под его ногами ни в чем его не обвиняла. Он знал, что законы и уродливые моральные принципы, основанные на переоценке человека в своих собственных глазах, осудят его. Его посчитают страшным преступником. И когда Мино думал об этом, он не чувствовал страха, лишь сожаление.

Человек думает, чувствует, может выражать грусть, радость, смеяться и плакать. Этим он отличается от животного. И от растения. Поэтому к человеку применимы иные законы и нормы морали, чем к другим созданиям. Мино никак не мог понять, откуда возникла такая мысль, почему такие размышления воспринимаются всерьез. Прекрасная пеперомия, причудливым кружевом зеленых листьев оплела ствол дерева в джунглях. Корни этого удивительного растения предусмотрительно размещались на ветках дерева, там, где было посуше и посветлее, а цветы распускались во всей красе именно в тот момент, когда вокруг роились пчелы гиието. Мино задумался над тем, что за подобными хитростями точно стоит весьма чувствительная сила, ничуть не менее могущественная, чем вся деятельность человека на земле. Сорвать с дерева росток пеперомии и растоптать его было более жестоким преступлением, чем отрезать головы дюжине гринго. С точки зрения планеты.

Гайа. Мать.

Мино многому научился всего за несколько лет. Но он все еще многого не знал. Глубокие озера знаний сверкали на горизонте. Он потихоньку осторожно приблизится к ним.

На то, чтобы шум вокруг смерти Д. Т. Стара утих, ушло время. Мино проводил эти недели в горах. Встречавшиеся ему люди были весьма доброжелательными, но он вежливо и корректно держал дистанцию, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

И однажды он решил выкопать зонтик и отправиться в путь. Цель была определена, план продуман.

Головной офис нефтедобывающего и угольного траста «Jacoby Missisipi Oil and Mining Trust» размещался в сорокадвухэтажном небоскребе, стены которого между поляризованными окнами были выкрашены в элегантный нежный пастельный цвет. Это здание считалось самым красивым в городе, размещавшемся прямо возле Мексиканского залива. «JAMIOMICO» – именно так кратко именовалась компания – обладала крупнейшими в США контрактами на добычу и разработку нефти и минералов в одном из важнейших районов дождевых джунглей Южной Африки. Концерн отправлял туда своих сотрудников, они вырубали джунгли, прокладывали широкие дороги, сравнивали с землей холмы и горы. Коренных жителей безжалостно сгоняли из их родных поселений, и они присоединялись к толпам безработного бродячего отребья в трущобах больших городов. Экологические группы и экологи по всему миру узнали о злодеяниях концерна, но оказались беспомощны. Правительства многих стран получали большую экономическую выгоду от концессий компании.

Мино семь раз обошел величественное здание, внимательно его осматривая. Он насвистывал свою любимую самбу и посмеивался над надетым на него костюмом: широкая, развевающаяся на ветру ряса священника. Он купил ее в магазине поношенной одежды, она не вызывала никакого подозрения, ведь Мино уже не раз видел на улицах священников именно в такой одежде. Видимо, здесь это было обычным явлением. Некоторые из прохожих вежливо кланялись и крестились, Мино отвечал им серьезным взглядом и повторял их действия.

Взорвать здание на мелкие кусочки не выйдет. Хотя у Мино был доступ к динамиту и знания о том, как им пользоваться: размещая бомбы в определенных местах, ему бы не удалось остаться невидимым. Это было абсолютно невозможно. Или все же возможно?

Заказывая салат в кафетерии неподалеку, Мино продолжал насвистывать. Здание стояло перед ним, такое высокое, такое величественное, прямо-таки напрашивающееся на скорое полнейшее разрушение. В нем сидели те, кто был виноват в невероятных страданиях и душераздирающих трагедиях. Десятком ядовитых стрел тут не обойдешься. Но как же ему это сделать?

Динамит, динамит, динамит. Это манящее слово не выходило у него из головы. Он знал о динамите совсем немного. Он знал, что нужны фитиль, капсюль и огонь. Взорвать-то ему удастся, но с каким результатом? Сколько динамита нужно, чтобы подобное здание взлетело в небо? Десять килограммов? Сто? Тонна? Наверняка больше тонны, подумал Мино. Где же продают динамит?

Он ел и размышлял.

После еды он достал телефонный каталог и нашел номер телефона магазина, торгующего оружием. Он позвонил туда и поинтересовался, есть ли у них в продаже динамит. В ответ раздался смешок, но позже ему рассказали, что динамитом торгуют только в специальном государственном магазине. И Мино получил адрес этого магазина.

Мино пришел туда в рясе священника. Он объяснил свою проблему: ему дали небольшой кусок земли – Мино назвал место, и продавец одобрительно кивнул, – и он собирался построить там церковь. Землю-то дали, но проблема заключалась в том, что на этой земле стоит хорошо оснащенный бункер со стенами толщиной в два метра и такой же крышей. Когда-то он принадлежал военным. Чтобы начать строительство церкви, надо взорвать этот бункер. Сколько динамита, по мнению продавца, понадобится для таких целей?

Мужчина за прилавком почесал ухо:

– М-да, – сказал он, – все зависит от материала. Предлагаю использовать кассандрит. Десяти килограммов вполне хватит. У вас есть разрешение?

Мино вежливо поклонился и улыбнулся:

– Спасибо, господин. Когда придет время, я пришлю к вам моего помощника.

– Да, отец, – кивнул продавец и остался в полной уверенности, что динамит заберет помощник. Сам священник динамит не забрал.

Динамит, динамит, динамит. Слово так и крутилось у Мино в голове, и он даже начал волноваться, не сбился ли он с верного пути. Осторожность, никаких рискованных действий, учесть все возможные осложнения. Он отвечал и за других членов группировки. И все же: в подвале небоскреба находилась парковка, кто угодно мог поставить там свой автомобиль, он это уже проверил.

Три дня и три ночи продумывал Мино ситуацию. На четвертый день он убедился. Он справится.

Он поехал в район города, где обитали проститутки и наркоманы. Он внимательно осматривал каждого человека, изучал каждое лицо, в нем даже заподозрили полицейского. Тогда Мино громко рассмеялся, достал из кармана три пластиковые пули и показал короткое, но весьма впечатляющее представление, жонглируя и перебрасывая их. Глаза тех, кто его подозревал, чуть из орбит не повыскакивали.

Среди груды мусора, кучи гнилых овощей и пищащих крыс, в самой глубине затхлого переулка обитали братья Сандерсы. Они казались особенно жестокими и грубыми, они разрывали гранаты одним взглядом, задубевшим от долгого употребления кокаина. Кен и Бенжамин Сандерсы вывернули карманы Мино, пытаясь его ограбить, но ему удалось завоевать их доверие до того, как они избили его до полусмерти. Он пригласил братьев в гамбургерную и сделал им потрясающее предложение.

Если один из них приедет завтра утром к нему в отель, они получат десять тысяч долларов наличными. За эту сумму им нужно будет угнать подходящий автомобиль, залезть на склад динамита, украсть не менее двух тонн динамита под названием кассандрит, чуть больше метра фитиля и несколько капсюлей. Если они справятся с заданием и передадут ему автомобиль в заранее оговоренном месте, то получат еще десять тысяч долларов. Если же они придумают какую-нибудь ерунду или проболтаются хотя бы одной живой душе, за его спиной стоит влиятельная и очень опасная организация, которая умеет жестоко мстить.

Братья разглядывали Мино, раскрыв рты от изумления, из уголков рта сочилась слюна. Они яростно закивали и заверили его, что он уже может считать динамит своим. Спереть динамит – что может быть проще?

Все шло по плану. Мино передал задаток Кену Сандерсу, он еще раз тщательно изучил парковку под зданием «JAMIOMICO». Мино был предельно осторожен и следил, чтобы никто его не заметил. Результаты инспекции его удовлетворили: небоскреб был не таким уж широким и длинным, вся его мощь уходила в высоту. Восемь подпорок и огромный столб посредине парковки – вот и все, на чем держалась эта махина. Парковка находилась под землей. Это значит, что взрывная волна пойдет наверх. Мино всегда с большим интересом прислушивался к товарищам, которые обсуждали в «Улье» план подорвать здание полиции в кампусе.

Братья Сандерсы проявили невероятное усердие. Через девять дней после уговора они сообщили Мино, что грузовик, специально угнанный для этих целей из соседнего города, будет передан Мино на гравийном карьере, адрес которого они сообщат позже. И он сможет передать им остальные деньги. Вот только они не понимали, зачем ему столько динамита. Их дядя работал взрывником на одной из гранитных шахт, но и он за всю свою жизнь не использовал такого количества.

Когда Мино пришел навестить их, братья Сандерсы только что сварили себе солидный крэк, который собирались употребить через соломинку. Они присели на корточки возле желтого грузовика и справили нужду, как этого требовало действие тяжелого наркотика. В результате получились две желто-зеленые жидковатые вонючие лужицы.

Мино спокойно отсоединил рукоятку зонтика и выстрелил двумя стрелами по очереди. Братья Сандерсы упали лицами в свои собственные испражнения, не успев даже понять, что произошло.

Мино проверил автомобиль. Открыв дверь кузова, он увидел стопки ящиков, помеченных «кассандрит». Грузовик был полностью загружен. Еще там лежали моток фитиля и пакет капсюлей. Мино на секунду заколебался, но потом вспомнил, что ему нужно сделать: он отрезал пять метров фитиля, закрепил на его конце капсюлю и осторожно положил к динамиту, который он обернул бумагой. Затем он разместил динамит в центре ящиков. Вторую часть фитиля он протянул в кабину. Затем Мино сел за руль, завел машину и медленно выехал с гравийного карьера. Он не удостоил братьев Сандерсов даже взглядом. Все заняло не больше пяти минут.

Здесь, наверное, пара тонн взрывчатки. Мино угрюмо улыбнулся.

Он ехал очень медленно, стараясь довезти этот предмет искусства к зданию «JAMIOMICO» в целости и сохранности. Больше всего Мино опасался именно дороги. Когда он припарковал машину у паркомата при входе в здание, руки у него вспотели. Он аккуратно закрыл автомобиль. Под мышкой Мино нес папку с документами.

Мино вошел в здание и обратился к администратору. Он уже проделывал такое раньше.

– Excuse me, – Мино вежливо поклонился. – Я бы хотел осмотреть ваш прекрасный город с крыши, ведь оттуда открывается изумительный вид.

– Воспользуйтесь лифтом, первая дверь налево, вверх по лестнице. You are welcome, mister.

Мино, улыбаясь, поблагодарил, поднялся на беззвучном лифте на сорок первый этаж и прошел по лестнице на крышу. Там он открыл папку с документами, достал стопку фотографий Morpho Peleides и принялся раскладывать их по крыше. Он разложил более ста фотографий. Затем он спустился на лифте вниз.

Мино завез грузовик на парковку и оплатил два часа стоянки. Он отыскал место прямо возле главного столба по центру. На мгновение Мино вздохнул. А потом поджег фитиль.

Насвистывая, Мино вышел с парковки. Он перешел улицу и зашел в парк. Две минуты. Он еще раз пересек улицу и пришел на железнодорожный вокзал. Три минуты. Мино нашел на перроне скамейку и сел на нее. Взглянул на часы. Экспресс до Нового Орлеана прибывал через пять минут. Со своего места Мино наслаждался видом блестящего пастельного цвета небоскреба, принадлежавшего нефтяному и угольному трасту «Jacoby Missisipi Oil and Mining Trust».

Он заметил дым и движение еще до того, как услышал хлопок.

Мино восторженно наблюдал за тем, что произошло в последующие секунды: от задней части здания во все стороны расползся сине-серый столб дыма, небоскреб оторвался от земли и чуть не улетел в небеса, словно атомная ракета, но устоял, качаясь, наклонился вперед, а затем накатила взрывная волна, настолько мощная, что Мино пришлось ухватиться за скамейку, чтобы не упасть. И здание погрузилось в преисподнюю из дыма и пыли.

К прибытию экспресса на перрон Мино успел опустить в почтовый ящик двадцать писем с посланием группировки «Марипоса» газетам. А затем он поднялся в вагон. Ему не довелось увидеть прекрасную картину сотни морфо, паривших в небесах и садившихся на руины того, что раньше было блестящим лживым лицом концерна «JAMIOMICO», обращенным ко внешнему миру.

Мино ослепила окружающая белизна. Когда он открыл дверь и выглянул наружу в то утро, холм полностью покрывала белая сверкающая пелена. Мино быстро заморгал и посмотрел на бледное сине-розовое небо. Он осторожно шагнул в эту белизну, она была похожа на муку мельчайшего помола, на которой отчетливо виднелись его следы. Вне себя от радости Мино бегал вокруг домика, катался по снегу, зарывался в него лицом, запихивал его в рот и глотал. Затем он разжег камин и пожарил себе яичницу-глазунью на завтрак.

Он вернулся в домик в прекрасных горах Монтаны. Отвечавший за сдачу домиков в аренду местный рейнджер поприветствовал его возвращение. Он рассказал, что господин Икем был не единственным исследователем, наслаждавшимся покоем этих мест вне туристического сезона. Кроме того, рейнджер показал Мино остатки индейских поселений, ранней культуры, обитавшей здесь примерно тысячу лет назад. Мино очень заинтересовался и с изумлением рассмотрел рисунки и символы, которые индейцы вырезали на горных склонах.

– Никто не знает, что все это значит, – сказал рейнджер.

Мино очень аккуратно перерисовал на листочек зарубки на горе. По вечерам он сидел перед камином, размышляя над их смыслом.

Землетрясение, прокатившееся по всей стране – от побережья до побережья – в связи с убийством Д. Т. Стара, было всего лишь плевком по сравнению с тем, что произошло после катастрофы, обрушившейся на нефтяной и угледобывающий траст «Jacoby Missisipi Oil and Mining Trust», во время которой погибли семьсот четырнадцать человек. А еще ста двадцати одному чудом удалось избежать гибели во время полного обрушения здания. Группировка «Марипоса» с их зловещим символом – синей бабочкой – была объявлена величайшей угрозой безопасности США со времен атаки на Перл Харбор. На охоту за террористами были подняты все силы полиции страны, а также морпехи, сухопутные войска, воздушные силы и кавалерия, каждому шерифу было дано право призвать к присяге еще двадцать заместителей, которые должны были помогать расследованию. Повсюду люди вступали в добровольческие отряды; сообщалось, что, по грубым подсчетам, около семи миллионов вооруженных мужчин и женщин занимались охотой на эту особенную «бабочку». К тому же, на всякий случай, американские бомбардировщики атаковали столицу Муаммара Каддафи Триполи, а также несколько лагерей беженцев в Ливане, где, по их мнению, укрывался Абу Нидаль.

Однажды и к Мино пришли трое мужчин со звездами на груди. Они пробрались по снегу к его домику и постучали в дверь. Мино задумчиво почесал голову и посмотрел на книжные полки. Он угостил их горячим черным кофе, а они задавали ему разные вопросы и немного покопались в его вещах. Разумеется, они ничего не нашли, поэтому извинились за вторжение и пожелали сеньору Икему из Испании удачи в изучении культуры древних индейцев.

После того как они ушли, Мино еще какое-то время сидел и думал. Теперь-то он понял, насколько важно выполнять абсолютно все правила безопасности. Закапывать зонтик, стрелы и бутылочку асколсины, а также запасные паспорта, сжигать все купленные им газеты и письма Марии Эстреллы, избавляться от печатной машинки, бумаги и изображений бабочек в местах жительства. Важна была самая мельчайшая деталь. Нельзя было ничего забывать. Он надеялся, что Орландо, Ховина и Ильдебранда поступают так же осторожно.

Газеты и телеканалы обрушивали все новые и новые подробности на шокированных американцев. Ничего подобного никогда еще не происходило в их свободной, благословенной стране. Разоблачения, скандалы, коррупция и жестокое злоупотребление властью всплыли на поверхность. Целый ряд политиков рухнули со своих постов, как костяшки домино, руководители промышленных предприятий в отчаянье выбрасывались из окон своих совещательных комнат на последних этажах небоскребов, биржа Уолл Стрит скакала вверх и вниз, как подстреленная утка, высоко профессиональные и весьма ответственные полицейские начальники впали в состояние полнейшего умопомешательства, проповедники здоровой созидательной морали видели, как американская мечта тонет под нескончаемым потоком грязи, а крупнейшие мафиози впали в совершенно необъяснимую панику и перестреляли друг друга прямо на улице. Весь континент дрожал и трясся, шатался и качался от неописуемой боли момента истины.

И все это дело рук единственного человека, юноши, которому еще даже не исполнилось двадцати лет, того самого, который много лет назад убежал в джунгли и спрятался там, пережив такое, что не дай бог пережить никому. Незначительное событие, которое легко затерялось в ненавидящих полуслепых глазах мирового человечества.

Страна гринго бурлила и кипела. Но через несколько недель все потихоньку начало угасать, потные уставшие люди уселись перед телеэкранами, груды пустых пивных банок отправились в мусорку, на полу опять выросли огромные стеллажи жевательной резинки, и двести миллионов соскучившихся по гамбургерам ртов распахнулись в едином движении. Полиция вернулась к своей безнадежной вечной работе по избиванию гомосексуалистов, шлюх, наркош, нелегальных букмекеров, одиночных демонстрантов, безработных и всяких других бродяг. Никого из членов группировки «Марипоса» так и не нашли, несмотря на проведенное расследование, аналогов которого еще не было в истории страны. Президент выступил по телевидению с пронзительной речью, благодаря которой ему снова удалось поддержать пошатнувшуюся было и сильно скомпрометированную основу строя в глазах американского народа. Но и ему пришлось признать, что у них нет ни единого следа ужасных террористов.

И все же что-то изменилось. В отдельных, как правило, удаленных от столицы уголках, в глубоких лесах загорелся огонь. Этот огонь вполне мог разрастись в факел и пролить свет на все те чудовищные злодеяния, из-за которых группировка «Марипоса» и начала свои акции, те, что породили все дальнейшие бесчинства.

Когда снега выпало столько, что Мино с большим трудом сумел пробраться к супермаркету, он решил уехать. В свете камина он разглядывал паспорт, которым пользовался до сих пор, паспорт на имя Фернандо Икема. Студента. Родом из Испании. Одного из многих.

Он написал последнее письмо Марии Эстрелле, где объяснил, что больше они переписываться не смогут, потому что он отправляется в долгую экспедицию в такие края, где вовсе нет почты. Он написал, что даже лучи солнца в самый жаркий день не могут сравниться с тем теплом, которое он испытывает, думая о ней, что по вечерам, лежа в постели, он вспоминает нежный сладкий запах ее тела, что он ищет ее во сне и разговаривает с ней так, словно она рядом. Длительное ожидание потихоньку приближалось к концу. Он использовал это время на пользу, и к тому времени, как она выйдет из тюрьмы, он превратится в зрелого умного мужчину. Они поженятся и поселятся в доме у моря. Но теперь он едет учиться и изучать мир. Ей нужно набраться храбрости и терпения, совсем скоро он навсегда окажется рядом с ней.

Мария Эстрелла не знала ничего о реальных причинах отъезда Мино. Ни в одном из писем, которые он отправлял ей в тюрьму, не было даже намека на то, что он причастен к группировке «Марипоса». Он не был уверен в том, что письмо не попадет в чужие руки или не потеряется. Но теперь он решил ввести еще одно правило безопасности: никакой переписки. Это решение далось ему нелегко, но оно было необходимо.

Ему очень не хотелось уезжать из этого места. Он бы с удовольствием провел здесь всю зиму, чтобы пережить чудо весны, пробуждение природы от долгого сна, возрождение к жизни всего безжизненного и мертвого. Но ему нужно было ехать. Полет синего морфо только начался.

Университет Лос-Анджелеса. UCLA.

Он собирался посещать лекции, послушать мысли студентов гринго. Он будет анонимным наблюдателем в толпе, он почувствует вибрации произошедшего. Возможно, он сможет понять, достижимы ли цели группировки «Марипоса».

Без особых сложностей Мино снял небольшой домик недалеко от кампуса. Он нашел факультет и аудиторию, где преподавали экологию. Он впитывал царившую там атмосферу всеми органами чувств. Было неприятно. У него появилось ощущение, что он находится в толпе постоянно ссорящихся и орущих по малейшему поводу детей, они хихикали, смеялись и совершенно точно больше волновались о своей прическе или о шансах на победу местной баскетбольной команды, чем о катастрофическом положении дождевых лесов на планете. То, что он слышал о группировке «Марипоса», его очень расстраивало. Поговаривали, что они сумасшедшая банда коммунистических террористов или оплаченные агенты, направленные злейшим врагом США Муаммаром Каддафи.

Он спрашивал всех о том, знают ли они знаменитого профессора Константино Кастилло дель Круза. Все качали головой. В то же время они очень хорошо знали Милтона Фридмана[38] и его знаменитых Чикагских мальчиков.

Мино не понимал, как это заведение может называться университетом! Где же их пыл, рвение, сопереживание? Неужели у них нет критической оппозиции? Конечно, она существовала, но за свой короткий визит Мино не успел ее обнаружить. Он не был гринго. Он не умел думать, как гринго. Его мечты и мысли выросли из совершенно другой реальности. Он чувствовал себя стариком среди тинейджеров. А был при этом самым младшим.

Мино сел на скамейку в тихом парке за зданием факультета биологии. В руке у него был камень. Он был красным с поблескивающими внутри кристаллами. Он пересчитал их – больше шестидесяти. Невероятно мощная сила слепила их вместе навсегда. Никто не мог изменить камень. Мино зажмурился и вытянул открытую ладонь с камнем вперед. Он был легким, он был ничем. Когда Мино открыл глаза, камня на ладони не было. Все просто.

В этом университете никаких ответов он не нашел. Мино понял, что ему потребуется год, чтобы достичь более глубокого понимания поверхностных культурных и экономических идеалов. Мино Ахиллес Португеза всегда будет здесь чужаком, в лучшем случае прибьется к одной из групп меньшинств, которых лучше было бы поместить в отдельную резервацию. Или в сумасшедший дом. Как они сделали с Безумным Волком.

Оставалось всего несколько недель. Через несколько недель он встретится со своими любимыми друзьями Орландо, Ховиной и Ильдебрандой. Он так по ним соскучился. Они наверняка расскажут ему о том мире, который видели они. А вот он почти ничего не расскажет. Ему нечего рассказывать.

Мино встал со скамейки и огляделся. Камня с шестьюдесятью кристаллами нигде не было. Совершенно обычного камня. Мино улыбнулся и, насвистывая самбу, навсегда покинул университет.

Мино ходил кругами по огромному транзитному терминалу аэропорта имени Кеннеди. Через час самолет унесет его в Лиссабон. В Европу. На другой континент. У него сводило живот по двум причинам: он знал, что скоро встретится с остальными членами группы, и он наконец-то уезжал из этой страны.

Паспорт, которым он пользовался до сих пор, Мино сжег. Он уезжал из США под новым именем, новой личностью, он больше не был испанским студентом Фернандо Икемом. Теперь он был британским подданным, выходцем с Ямайки, по имени Гектор Квиабама. В качестве рода занятий было указано пространное «исследователь». Он мог исследовать все что угодно.

В последние недели Мино тихо и спокойно провел две акции: в Бостоне он поразил ядовитой стрелой влиятельного промышленного магната Макса Максимиллиана МакКевина и его сына Мелвилла. Эти двое имели безграничную власть над концерном Xeton, владевшим самыми крупными в мире фабриками по производству сырого каучука. Фабрики размещались по всему миру, огромные участки леса вырубались и заменялись деревьями, производящими чикл. В одном районе подсчитали, что ради каучука было уничтожено около шести тысяч видов деревьев и растений. Когда земля истощалась, а деревья с чиклом умирали, концерн вгрызался в следующий кусок леса. В Бостоне фабрики Xeton производили автомобильные шины. После визита синего морфо акции Xeton рухнули.

В Вашингтоне Мино вонзил стрелу в шею председателя компании, занимавшейся развитием промышленности Латинской Америки во благо США, господина Теодора В. Ханссона. Кроме того, этот человек сидел в правлении «Мирового банка» и считался ведущим экспертом-экономистом.

Конечно, эти две тихие акции снова вызвали серьезные волнения в обществе. Газеты километровыми колонками жестких обвинений обрушились на политиков и полицию за то, что они не могут поймать террористов. А некоторые газеты даже решились написать правду о том, чем на самом деле занимаются американцы по всему свету и что могло спровоцировать подобные акции возмездия. Действительно ли у жертв группировки «Марипоса» рыльце в пушку?

Официальные представители власти сразу же назвали подобные статьи «леворадикальными» и «наносящими вред обществу», но Мино смотрел на них с улыбкой и гордостью.

Возможно, думал он.

Прямо перед тем как подняться на борт самолета, Мино купил стопку газет и журналов. На первой странице «Washington Post» он увидел большую фотографию, которая мгновенно приковала к себе его взгляд, по телу пробежала волна тошноты. Он наклонился над мусорной корзиной, а пожилая дама спросила его, не нужна ли ему помощь.

Мино покачал головой, сильно сжал губы и, шатаясь, побрел на посадку в самолет до Лиссабона.