Окружной прокурор Бэзил Уилсон вошел в кабинет и кивком поприветствовал собравшихся. У двери стояли два заместителя маршала.

Уилсону было лет пятьдесят пять, сразу же обращали на себя внимание коротко подстриженные седые усы стального цвета, а также большие мешки под усталыми глазами. Голос у него оказался низким и приятным, и будто отдавался от стен.

– Так, давайте посмотрим, все ли собрались. Сильвия Оксман, Пол Дрейк, Артур Маннинг, Матильда Бенсон, Дик Перкинс, Джордж Белгрейд, Делла Стрит, Перри Мейсон, Чарли Дункан, Фрэнк Оксман.

– Фрэнка Оксмана нет, – подал голос один из стоявших у двери заместителей маршала. – Его нет в номере в гостинице. Вероятно, выскользнул через черный ход. Портье клянется, что мимо его стойки он не проходил.

– Он нам необходим, – окружной прокурор не скрывал своего раздражения. – Он – важный свидетель. Мы можем провести слушание без него, но его показания подтверждают косвенные улики. Найдите его!

– Мы ожидаем найти его в любую минуту, – ответил заместитель маршала, хотя, судя по его тону, такой уверенности у него не было.

– Ну, в любом случае у нас имеется подписанное им заявление, и мы знаем, что он говорил, – заметил окружной прокурор. – Сейчас мы будем считать его заявление правдивым – в целях проводимого исследования обстоятельств дела. Ему вручена повестка, а если он не явится добровольно, для него же будет хуже, когда мы его поймаем.

Мейсон украдкой взглянул на Пола Дрейка. Детектив медленно прикрыл глаза, потом почти незаметно кивнул. Мейсон откинулся назад на спинку стула.

– Господа, я хочу, чтобы вы понимали, в каком положении оказались, – заговорил Бэзил Уилсон. – Сейчас я не выдвигаю никаких конкретных обвинений, но считаю, что вы все под влиянием мистера Мейсона поступали легкомысленно и безответственно и позволяли себе нечестную игру с законом. Подобное нельзя допускать, и это вам не сойдет с рук. Вам всем вручены повестки, и вы должны предстать перед Большим жюри. Я не даю вам никаких обещаний, не гарантирую неприкосновенности, я также не делаю никаких уступок. Я собрал вас всех вместе в этом кабинете, чтобы сообщить вам: вы все, каждый из вас предстанет перед Большим жюри и будет приведен к присяге. Я не склонен сурово относиться к тем, кто по неведению последовал советам этого адвоката. Вы можете помочь ускорить рассмотрение дела Большим жюри, если сейчас честно и добровольно расскажете, что вам известно об убийстве Гриба.

Мейсон закурил и весело заметил:

– Поскольку мне отводится роль козла отпущения в этом деле, мне должна быть предоставлена возможность и что-то сказать в свою защиту.

– Ваше заявление меня не особо интересует, мистер Мейсон, – раздраженно сказал окружной прокурор. – Я знаю, что вы сделали. Вы сами, по доброй воле стали соучастником после события преступления и совершили уголовно наказуемые действия.

– Но вы должны согласиться со мной, что нельзя быть соучастником преступления, если человек, которому помогает обвиняемый в соучастии, никакого преступления не совершал, – заметил Мейсон.

Уилсон плотно сжал губы под седыми усами. Было видно, что ни на какие компромиссы он идти не собирается, смотрел он ледяным взглядом и заговорил зловещим тоном:

– Если вы думаете, что законным образом сможете найти лазейку для Сильвии Оксман, то должен заметить: ваши предыдущие успехи, по большей части достигнутые благодаря удачному стечению обстоятельств, просто ударили вам в голову. Вы неоправданно оптимистичны.

Мейсон небрежно махнул рукой, словно отмахивался от замечания окружного прокурора.

– Пистолет, который полиция нашла в номере Сильвии Оксман, ей подбросил тот, кто знал, что она находится в гостинице. Его подкинули через вентиляционное отверстие. Найдите того, кто это сделал, и вы найдете убийцу.

– Это мы уже слышали, – сказал Уилсон. – И вы, если хотите, можете рассказывать это присяжным. Думаю, что даже самые впечатлительные из них посчитают подобное объяснение странным и не станут воспринимать серьезно.

Мейсон кивнул Артуру Маннингу.

– Давайте, Маннинг, рассказывайте, – велел Мейсон.

Маннинг вопросительно приподнял брови.

– Вы имеете в виду…

– Да, – кивнул Мейсон. – Рассказывайте все, что знаете.

Маннинг сделал глубокий вдох.

– Я знаю, что Сэм Гриб покончил с собой, – выдал он.

– Что?! – воскликнул Бэзил Уилсон.

– Покончил с собой.

– Это невозможно! – закричал окружной прокурор.

– Рассказывайте, Артур. Расскажите окружному прокурору все, что говорили мне. И как можно более кратко, – попросил Мейсон.

– Ну, в общем, дело было так, – заговорил Маннинг. – Сэм Гриб держал автоматический пистолет тридцать восьмого калибра в верхнем левом ящике письменного стола. Он был левшой. Я думаю, что он запускал лапу в кассу партнерства. А когда он понял, что Чарли собирается подавать иск и требовать назначения администратора для описи имущества, которое является предметом спора, аудита приходно-расходных книг, он достал пистолет из ящика стола и застрелился. Мне очень не хочется об этом говорить, но…

– Пожалуйста, продолжайте, Артур. Это нужно рассказать, – подбодрил его Мейсон. – Вы должны сделать заявление.

– Ну, понимаете, в общем, Гриб и Дункан застраховали свое партнерство. Если один из партнеров совершит самоубийство в течение года после приобретения страхового полиса, то никаких выплат по страховке не полагалось. В случае смерти по естественным причинам – двадцать тысяч долларов, а в случае насильственной смерти – сорок тысяч долларов. Чарли Дункан увидел, что Сэмми Гриб совершил самоубийство, а он быстро соображает, и понял, что для него имеет большое значение, самоубийство это или убийство. Разница – сорок тысяч долларов, если ему удастся сделать так, что это будет выглядеть как убийство. Поэтому он постарался удалить из кабинета Мейсона и заместителя маршала. Ему ведь требовалось подобрать пистолет Гриба, который свалился под стол. Ну а потом он выбросил его за борт.

Окружной прокурор нахмурился, глядя на Маннинга, и спросил:

– Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?

– Конечно, – ответил Маннинг.

– У вас есть какие-то доказательства, или это просто предположения?

– Сами подумайте: Гриб застрелен из своего собственного пистолета. Чарли Дункан позаботился о том, чтобы остаться в кабинете в одиночестве. Ну, то есть вместе с трупом…

– Нет, не так! – взорвался Чарли Дункан. – Мейсон, вы должны подтвердить, что я нажал на тревожную кнопку, чтобы подать сигнал Маннингу, до того, как вы вышли из кабинета. Так?

– Так, – подтвердил Мейсон.

– Сколько времени прошло между включением сигнальных лампочек до твоего появления в кабинете, Артур? – спросил Дункан.

– Ну, совсем немного, – ответил Маннинг.

– Не больше шести или восьми секунд?

– Я точно не знаю, сколько, но…

– Где находился Перри Мейсон, когда ты направился к кабинету?

– Только что вышел оттуда. Перкинс надел на него наручники.

– Но для того, чтобы отреагировать на мой сигнал, тебе не потребовалось больше четырех или пяти секунд?

– Нет, не потребовалось. Но у вас было достаточно времени, чтобы выбросить оружие за борт. А я могу доказать, что Сэмми убили из его пистолета.

– Каким образом? – спросил Дункан.

– Помните, как вы с Сэмми один раз соревновались в стрельбе? Хотели выяснить, кто из вас лучше стреляет? Вы тогда еще спускались на склад, который расположен под игровым залом.

– И что из того?

– Я выковырял одну из пуль. Она выпущена из того же оружия, из которого убили Сэмми. И вы знаете, что вы тогда соревновались, стреляя из пистолета Сэма.

– Даже если и так? – не понимал Дункан. – Это ничего не доказывает. А насчет страховки ты несешь полную ерунду. Не было никакой страховки.

– Но я же присутствовал при подписании документов! – воскликнул Маннинг. – Может, вы не помните, но я стоял рядом и…

– Да, Артур, стоял, – перебил его Дункан. – Мы подписали только заявления, а потом Сэм не прошел медкомиссию, и страховые полисы мы не получили.

По лицу Маннинга было видно, что его ошеломила эта новость.

– Вы хотите сказать, что никакой страховки не было? – уточнил он.

– Вот именно! – подтвердил Дункан. – Поэтому мне абсолютно все равно, убили Сэма или он покончил с собой.

Окружной прокурор взглянул на Перри Мейсона и позволил себе улыбнуться.

– Таким образом с этой частью расследования мы покончили, – объявил Бэзил Уилсон. – Я готов допустить, что Гриба убили из его собственного пистолета. Наши специалисты по баллистике сделали несколько контрольных выстрелов из оружия, которое нашли в номере Сильвии Оксман, когда она была арестована. Нет никаких сомнений в том, что найденный у нее пистолет и есть орудие убийства. Если вы хотите доказать, что это пистолет Гриба, – тем лучше. Таким образом еще проще объяснить отпечатки пальцев Сильвии Оксман, которые она оставила на столе у Сэма Гриба. Она явно опиралась на него левой рукой, когда выхватывала пистолет из ящика правой рукой.

– А как насчет Фрэнка Оксмана? – спросил Мейсон.

– Что вы имеете в виду? – не понял Уилсон.

– Почему он исчез?

– Вероятно, просто боится огласки. Не хочет, чтобы о нем писали в газетах. Во всяком случае заявление Оксмана в точности совпадает с показаниями мистера Белгрейда.

Белгрейд кивнул, откашлялся и сказал:

– Извините, мистер Уилсон.

Окружной прокурор нахмурился.

– Рассказывайте, Белгрейд, – подбодрил Мейсон.

– Я следил за Сильвией Оксман, – с важным видом заговорил Белгрейд. – Я увидел, как она зашла в коридор, ведущий к кабинету. Пока она еще находилась там, в коридор зашел Фрэнк Оксман – как он и утверждает. Но он развернулся и вышел. Он находился в коридоре не больше семи или восьми секунд. После того как он вышел, туда зашел мистер Мейсон. Затем вышла Сильвия Оксман и стала бродить по игровому залу. Затем зашли Чарли Дункан и Перкинс. Затем вышли Мейсон и Перкинс, а через несколько секунд вышел Чарли Дункан. Сильвия Оксман отправилась на палубу, я последовал за ней и увидел, как…

– Минутку! – перебил Дункан. – Вы стояли так, чтобы видеть вход в коридор, который ведет к кабинету?

– Да.

– Вы знаете, сколько прошло времени после ухода Мейсона и Перкинса до того, как вышел я?

– Не больше нескольких секунд.

– Минута могла пройти? – уточнил Дункан.

– Нет, гораздо меньше.

– Вот видите, это подтверждает мои показания, – обратился Дункан к окружному прокурору.

– Чушь! – воскликнул Мейсон. – Если вы находились в кабинете в одиночестве даже три секунды, этого времени хватило бы, чтобы подобрать оружие и выбросить в иллюминатор.

– Окружная прокуратура не считает вас виновным, Дункан, – объявил Бэзил Уилсон. – Улики указывают на Сильвию Оксман. Вы хотите сделать заявление, миссис Оксман?

– Нет, не хочет, – ответил Мейсон.

Уилсон нахмурился.

– Как я понимаю, вы, как ее адвокат, советуете ей не делать никаких заявлений? – уточнил окружной прокурор.

– Все правильно.

– Большое жюри посчитает это дополнительной уликой против нее, – холодно заметил Уилсон.

– Посчитает, – согласился Мейсон и легко кивнул. – Понимаете, Уилсон, она не может сделать заявление, не вовлекая в это дело меня.

Окружной прокурор взял в руки папку с бумагами.

– Что ж, в таком случае давайте пройдем в зал заседаний Большого жюри… Что вы хотели сказать своим последним заявлением, Мейсон?

– Я сказал, что миссис Оксман не может сделать никаких заявлений, не вовлекая в это дело меня, – ответил Мейсон, в уголках рта которого появилась улыбка.

– Как мне кажется, я знаю, что вы имеете в виду, но, если хотите сами объяснить поподробнее, я готов вас выслушать, – заявил Уилсон.

– Сильвия Оксман отправилась в плавучее казино, чтобы встретиться с Сэмом Грибом, – заговорил Мейсон. – Она нашла дверь в кабинет слегка приоткрытой. Она толкнула ее и увидела, что Сэм Гриб убит. Он сидел за своим письменным столом именно в том положении, в котором его потом нашли сотрудники правоохранительных органов. На углу стола лежали три долговые расписки, которые она сама ему дала, на сумму семь с половиной тысяч долларов. И в этот момент ее спугнул звуковой сигнал, который означал, что кто-то приближается по коридору. Она испугалась, не знала, что делать, в результате развернулась, выбежала в приемную и уселась там в кресло, притворяясь, что ждет Гриба. Через несколько секунд в приемную зашел я и застал ее там. Она держала в руках раскрытый журнал. Я что-то сказал ей, потом заметил, что дверь приоткрыта, толкнул ее и вошел…

– Минутку… минутку… Подождите, – перебил его окружной прокурор, судорожно давя на кнопку на своем письменном столе. – Ваше заявление нужно стенографировать.

– Стенографируйте, – легко согласился Мейсон.

Пол Дрейк посмотрел на Мейсона, его лицо выражало неверие и удивление. Дункан сидел с победным видом. Ох ухмыльнулся, достал сигару и закурил. Из соседнего кабинета появился мужчина с блокнотом для стенографирования и шариковой ручкой. Окружной прокурор показал пальцем на Перри Мейсона.

– Это Перри Мейсон, адвокат. Он делает признание. Стенографируйте.

– Признание? – переспросил Мейсон.

– Давайте дальше, – велел ему окружной прокурор. – Не будем придираться к словам. Вы уже признались в том, что толкнули дверь. Вы признались, что Сильвия Оксман тогда находилась в приемной и заходила в кабинет. Господа, вы слышали эти заявления?

Уилсон обвел взглядом собравшихся в кабинете людей, и те кивнули с серьезными лицами.

– Отметьте это, – обратился он к секретарю, который все стенографировал. – Все собравшиеся в кабинете люди отвечают утвердительно.

– Отметьте также, что я тоже кивнул, – с улыбкой сказал Мейсон, которому происходящее явно доставляло удовольствие. – Итак, как я уже сказал, я вошел в кабинет и нашел там труп Гриба, который навалился на письменный стол. Я схватил Сильвию Оксман, когда она собралась уйти. Она призналась, что уже заходила в кабинет. Я велел ей уйти. После того как она ушла, я открыл ящик письменного стола Гриба, положил туда семь с половиной тысяч долларов, номинальную стоимость выданных Сильвией Оксман долговых расписок, поднес к ним спичку и сжег.

– Что вы сделали? – спросил окружной прокурор, глядя на Мейсона округлившимися глазами.

– Я их сжег.

– Вы разве не понимали, что совершаете преступление, мистер Мейсон?

– Нет. Какое? – Мейсон удивленно приподнял брови.

– Вы уничтожили вещественные доказательства.

– Доказательства чего?

– Эти долговые расписки являлись мотивом для убийства.

– Неужели? Для меня это новость, – заметил Мейсон.

– Уничтожая их, вы уничтожили улики. Вы также виновны в том, что неправомерно забрали эти долговые расписки.

– Лично я не считаю их доказательствами чего-либо, – объявил Мейсон. – Поэтому я не совершал никакого преступления, уничтожая их. Более того, я не «забрал» их, я за них заплатил.

– Минутку, – нахмурился Уилсон. – Это не совпадает с показаниями Оксмана.

– Верно, – согласился Мейсон.

– Боюсь, мистер Мейсон, что Большое жюри скорее согласится поверить Оксману, чем вам, – заметил окружной прокурор.

Мейсон пожал плечами.

– Это дело Большого жюри. Пусть верят. Но не думаю, что они предпочтут письменные показания Оксмана, а не мое заявление под присягой. Впрочем, Оксман сам может прийти на заседание Большого жюри и подтвердить свое заявление, если хочет, чтобы поверили ему.

Окружной прокурор опять нахмурился.

– Я не желаю спорить с вами по этому вопросу, мистер Мейсон. Вы хотите сделать еще какие-то заявления?

– Да, – легким тоном ответил Мейсон. – Вскоре после того, как я уничтожил эти долговые расписки, в кабинете прозвучал сигнал, свидетельствующий, что кто-то идет по коридору. Я быстро вышел в приемную и захлопнул за собой дверь. И только я успел это сделать, как в приемную вошли Дункан и Перкинс. Я считаю, что мистер Дункан правильно изложил все, что случилось после этого… Ах да, забыл еще одну небольшую деталь. Помните, Перкинс, как Дункан подошел к сейфовому помещению и сказал, что хочет его открыть? Он схватился за ручку двери, а потом повернул диск кодового замка. Вы посоветовали ему не открывать сейфовое помещение.

– Верно, – подтвердил Перкинс.

– Все правильно? – уточнил Мейсон у Дункана.

Дункан секунду или две жевал сигару, затем медленно кивнул.

– Да, все верно, – подтвердил он. – Я хотел заглянуть в сейф, чтобы посмотреть, что случилось с этими долговыми расписками.

– Вот вам и разгадка, – улыбнулся Мейсон окружному прокурору.

– Что вы имеете в виду? – не понял Уилсон.

– Боже мой, неужели мне еще для вас схему нарисовать? Сами не понимаете? – спросил Мейсон.

Окружной прокурор покраснел и ответил с чувством собственного достоинства:

– Я вижу, мистер Мейсон, что, в соответствии с вашим собственным признанием, вы поставили себя в положение соучастника после события преступления. Вы помогли скрыться Сильвии Оксман. Вы не выполнили свой долг адвоката и служителя закона.

Мейсон достал сигарету, закурил и усмехнулся, глядя на окружного прокурора.

– А где все это время находился Маннинг?

– Вы прекрасно знаете, где он находился, – встрял Дункан. – В игровом зале. А как только я нажал тревожную кнопку, чтобы его вызвать, он прибежал к кабинету и стал его охранять. Правда, Артур?

– Ну, там была небольшая отсрочка. Прошло несколько секунд после того, как вы подали сигнал, а я фактически добрался до кабинета, – поправил его Маннинг, говоря медленно и задумчиво.

Мейсон рассмеялся.

– Сейчас нет поводов для веселья, мистер Мейсон, – едко заметил окружной прокурор.

Мейсон повернулся к Перкинсу.

– Вы видели, как Дункан набирал нужную комбинацию от кодового замка на двери, ведущей в сейфовое помещение?

– Да, мистер Мейсон.

– Но он ведь несколько раз повернул диск, даже не глядя на цифры, не так ли?

– Не уверен. Я помню, как он подошел к двери в сейфовое помещение, что-то сказал про то, что нужно открыть эту дверь, а потом повернул диск.

Мейсон опять усмехнулся.

– Все правильно, Перкинс. Дункан сказал, что собирается открыть дверь в сейфовое помещение. Но дело в том, что она не была заперта. Он ее как раз запирал.

– Да вы спятили! – закричал Дункан. – Что вы задумали? Что вы вообще несете?

– Ваш сообщник Артур Маннинг убил Гриба, выхватив пистолет из ящика письменного стола, – начал спокойно объяснять Мейсон. – А после того, как он выстрелил в голову Грибу, он оказался в ловушке в кабинете из-за того, что пришла Сильвия Оксман. Ему негде было спрятаться, кроме как в сейфовом помещении. Вы заранее договорились с Маннингом об этом убийстве. Вы хотели избавиться от Гриба. Отношения у вас не складывались, вы постоянно ругались. Гриб начал за вами следить, проверять, что вы делаете. Вы очень искусно подготовили себе алиби, отправившись в Лос-Анджелес, чтобы подать иск в федеральный суд. Вы знали, что на протяжении вечера Гриб обязательно вызовет к себе Маннинга. Маннинг должен был выхватить пистолет Гриба из ящика, застрелить его, потом бросить оружие так, чтобы смерть выглядела как самоубийство, затем выскользнуть из кабинета и захлопнуть за собой дверь. И Гриб на самом деле вызвал Маннинга, чтобы дать ему какое-то поручение. Но Маннинг не мог захлопнуть и запереть за собой дверь, не вызвав при этом подозрений Гриба, поскольку предполагалось, что он сразу уйдет после того, как выслушает указания. Манинг выхватил пистолет и застрелил Гриба, когда от борта отходил очередной катер. Тарахтение мотора заглушило звук выстрела. Но оно же заглушило и сигнал из коридора, прозвучавший, когда по нему шла Сильвия Оксман. И до того, как Маннинг успел опомниться, бросить пистолет или подбросить еще какие-то улики, он услышал голос Сильвии Оксман из приемной: «Эй, есть кто-нибудь? Можно зайти?»

– Что вы несете? – воскликнул Дункан, но Мейсон не обратил на него внимания.

– Маннингу оставалось только одно. Он проскользнул в сейфовое помещение и закрыл за собой дверь. Но изнутри он ее запереть не мог. Он сидел там с орудием убийства и ждал возможности или сбежать, или пристрелить еще кого-то, чтобы освободить себе путь. Вполне естественно, что, когда вы, Дункан, поднялись на борт, вы сразу стали искать глазами Маннинга. Вы не увидели его в игровом зале, поэтому пошли к кабинету и застали меня в приемной. Вам пришлось открыть в дверь в кабинет – от этого было не уйти. Вы изобразили удивление при виде мертвого Гриба. Разумеется, вы хотели, чтобы его смерть выглядела как самоубийство, и принялись искать пистолет. Вы его не нашли и поняли, что что-то пошло не так. Вам не потребовалось много времени, чтобы понять, что именно. Маннингу помешали до того, как он успел подбросить оружие. Вы быстро соображаете и поняли, что он, вероятно, прячется в сейфовом помещении. Вы подумали, что или Перкинс, или я можем открыть это помещение, поэтому вы притворились, будто его открываете, но на самом деле вы заперли дверь. Вам повезло – Перкинс сыграл вам на руку, предложив не открывать ее. В противном случае вы, наверное, притворились бы, что забыли комбинацию.

Бэзил Уилсон слушал Мейсона и хмурился все сильнее.

– Вы, Дункан, очень хотели избавиться от нас с Перкинсом, поэтому вы обвинили меня в том, что я что-то прихватил из кабинета. Вы убедили Перкинса отвести меня в вашу каюту и обыскать, нажали тревожную кнопку для вызова Маннинга. Как только мы ушли, вы сразу же открыли сейфовое помещение и выпустили Маннинга. Вы быстро поняли, что в вашей версии имеется одно слабое место. Вам требовалось защитить себя, а поэтому никто не должен был догадаться, что вы с Маннингом сообщники. Поэтому вы договорились с Маннингом, что он скажет полиции. Он должен был заявить, будто видел, как вы возились у кресла, в котором сидел я, когда он сам вбежал в приемную. Таким образом ваша версия становилась более правдоподобной, устранялась возможность посчитать вас сообщниками, и подтверждалось, что вы находились в приемной, а никак не у двери в сейфовое помещение. Потом, когда Маннинга взял на работу Пол Дрейк, и он сообщил вам об этом, вы придумали историю о соревнованиях в стрельбе на складе. Она должна была подкрепить версию самоубийства. Пуля, которую Маннинг выковырял из балки, была выпущена сегодня утром. И пока вы всем этим занимались, вам в голову пришла отличная мысль: лучше свалить преступление на Сильвию Оксман. Поэтому вы велели Маннингу настаивать на самоубийстве, а сами были готовы отмахнуться от этой теории, если окажется, что получается все повесить на Сильвию.

Дункан рассмеялся.

– Это самая большая чушь, которую я когда-либо слышал, – заявил он. – Я знал, что вы изобретательный адвокат, но никогда бы не поверил, что вы способны придумать такое нелепое нагромождение домыслов, чтобы спасти свою клиентку.

– Да, мистер Мейсон, боюсь, что ваша отчаянная попытка спасти миссис Оксман сработает как бумеранг, и вам на основании ваших собственных заявлений будет предъявлено обвинение в соучастии в преступлении… – подключился окружной прокурор.

– Минутку, – перебил Мейсон. – Я ведь не просто так болтаю. У меня есть доказательства.

– Какие доказательства? – спросил Дункан.

– Очень простые. Белгрейд наблюдал за входом в коридор, ведущий к кабинету. Он не видел, как туда заходил Маннинг. Никто не видел, как туда заходил Маннинг. Никто не видел Маннинга в игровом зале. Когда Дункан и Перкинс поднялись на борт, Маннинга в игровом зале не было. Маннинг утверждает, что бросился по коридору в кабинет, когда из коридора вышли Перкинс и я, но я его не видел, и Перкинс его не видел.

– Вы были ко мне спиной, – заявил Маннинг.

– Тогда почему вас не видел Белгрейд? – спросил Мейсон.

Маннинг пожал плечами.

– Белгрейд – подонок, – сказал он. – Он продал Пола Дрейка. Я не стал бы верить его слову.

Окружной прокурор нахмурился и внимательно посмотрел на Белгрейда.

– Вы видели, как мистер Маннинг заходил в коридор, ведущий к кабинету? – спросил он.

Белгрейд покачал головой. Судя по выражению лица, он был поставлен в тупик, и это подтверждало его искренность.

– Нет, – сказал он. – Не видел!

Окружной прокурор в задумчивости переводил взгляд с Дункана на Маннинга и Мейсона.

– Черт вас всех побери, – сказал он. – Это самое запутанное дело из всех, с которыми мне когда-либо приходилось разбираться. Просто не могу поверить…

– Я хочу сделать признание, – перебила его Матильда Бенсон.

– Что вы хотите? – уставился на нее окружной прокурор.

– Сделать признание, – повторила она. – Вы не будете возражать, если я закурю, мистер Уилсон?

– Нет, – сказал он.

Дункан с Маннингом переглянулись, затем Маннинг поспешно отвернулся.

Матильда Бенсон спокойно достала сигару из кожаной сигарницы, отрезала кончик и закурила. Все это время пораженный окружной прокурор не сводил с нее глаз.

– Стенографист будет фиксировать все, что я скажу? – уточнила она.

– Да. Он все стенографирует, – подтвердил окружной прокурор.

– Очень хорошо, – кивнула миссис Бенсон, которая говорила таким голосом, будто смирилась со своей участью. – Не знаю, какое наказание полагается за мой поступок. Но что бы там ни было, я готова взять на себя полную ответственность. Я не боюсь смерти. В любом случае я не ожидаю прожить еще много лет. Сильвия и ее дочь для меня гораздо дороже моей собственной жизни. Гриб и Дункан шантажировали Сильвию. Я считала их парой мерзких крыс. Я не считала, что они имеют право жить. Я поднялась на борт корабля с твердым намерением прикончить обоих – и Гриба, и Дункана.

– Вы пришли с оружием? – спросил окружной прокурор.

– Конечно, – ответила она. – У меня в сумочке лежал автоматический пистолет тридцать восьмого калибра. Неужели вы думаете, что я собиралась их убивать голыми руками?

– Дальше рассказывайте, – поспешно предложил окружной прокурор.

– Я ждала своего шанса. Я увидела, как Сильвия пошла к кабинету. Я продолжала наблюдать. Я видела, как в коридор зашел Фрэнк Оксман. Я открыла сумочку и положила пистолет в декольте. Я увидела, как вышел Оксман. Потом я увидела, как зашел Мейсон. Потом вышла Сильвия. Потом зашли Дункан с Перкинсом. Потом я увидела, как вышли Перкинс с мистером Мейсоном. И тогда я сказала себе: «Время пришло. Оба негодяя, которых я хочу убить, находятся там». Я взяла пистолет в правую руку и на цыпочках пошла по коридору. Я проскользнула в приемную. Оттуда я видела дверь в сейфовое помещение, но не видела письменный стол Гриба. Дверь закрывала мне обзор, но я, конечно, предполагала, что Гриб сидит за своим письменным столом. Я увидела, как Дункан склонился над дверью сейфового помещения и набирает комбинацию. Я прицелилась и уже собиралась нажать на курок, когда Дункан распахнул дверь в сейфовое помещение, и оттуда вышел Маннинг. Я не хотела убивать Дункана в присутствии Маннинга, поэтому выскользнула в коридор. Я видела, как вышел Дункан. Я последовала за ним до каюты, в которой обыскивали Перри Мейсона. Я подслушивала под дверью. Я узнала, что Гриб убит, поэтому выбежала на палубу и несколько минут стояла там, раздумывая, что делать. Я увидела, как на палубу вышла Сильвия, и решила, что Сильвия собирается со мной поговорить. Тогда же я поняла, что меня будут обыскивать, и выбросила пистолет за борт. Но Сильвия меня не видела. Она побежала вниз к посадочной платформе и села в катер, отплывающий к берегу. Я пыталась защитить Сильвию, поскольку думала, что она замешана в убийстве Гриба. Поэтому я попросила мистера Мейсона взять в гардеробе мое пальто и бросила его за борт. А шубу Сильвии я отвезла на берег и…

– Вы готовы повторить все это под присягой? – перебил окружной прокурор возбужденным тоном. – Вы готовы поклясться, что фактически видели, как Дункан открывал дверь сейфового помещения, а Маннинг оттуда выходил?

Матильда Бенсон медленно и величественно поднялась со стула и подняла правую руку.

– Покажите мне, где заседает Большое жюри, молодой человек, я отправлюсь в зал заседаний и поклянусь в этом прямо сейчас, – сказала она, глядя прямо в глаза Уилсону. – Я говорю правду и ничего кроме правды.

Дункан встретился взглядом с обвиняющим взглядом окружного прокурора. Сам Дункан слегка прищурился, словно что-то быстро просчитывал в уме.

– Да они все несут чушь! – внезапно воскликнул он. – Я не был сообщником Маннинга. Я понятия не имел, что он сидит в сейфовом помещении. Я его не запирал, как утверждает Мейсон. Я его открыл после того, как Мейсон ушел из кабинета. Да я чуть в обморок не рухнул, когда я его открыл, и оттуда вышел Маннинг. Он мне сказал, что пошел в сейфовое помещение за какими-то документами для Гриба. Пока он там находился, он услышал, как кто-то стучит в дверь кабинета, а потом женский голос: «Это Сильвия Оксман. Впустите меня». Гриб крикнул: «Посиди там несколько минут, Артур» – и запер дверь сейфового помещения. Артур остался внутри и слышал приглушенный звук выстрела. Он пытался выбраться и не мог. Он больше ничего не слышал, пока я не открыл дверь сейфового помещения. Гриба застрелила Сильвия Оксман, а потом унесла с собой пистолет. Я хотел избавиться от Мейсона и Перкинса, чтобы достать из сейфа эти долговые расписки. Готов признать: я хотел на них подзаработать. Я не видел оснований для включения их в активы партнерства и не хотел, чтобы суд признал их не подлежащими оплате. Если бы я их нашел, то я мог бы получить деньги с Сильвии и просто их прикарманить.

Мейсон усмехнулся. Окружной прокурор хмурился.

– Я испытал шок при виде Артура. Маннинг рассказал мне, что случилось. Он же сказал мне, что долговые расписки лежали под пресс-папье на столе у Гриба. Я стал их искать, но они исчезли. Я оказался в неприятном положении. Я понимал, что если я признаюсь, что обнаружил Артура Маннинга в сейфовом помещении, то кто-то обязательно обвинит меня в том, что я все спланировал, а Маннинг был моим сообщником. Я решил, что Перри Мейсон прикрывает Сильвию Оксман. Я понял, что никто не знал о том, что Маннинг сидел в сейфовом помещении, поэтому решил, что лучшее, что можно сделать, – это просто выпустить Артура, ничего не говорить про случившееся, и пусть полиция вешает убийство на Сильвию Оксман. Конечно, если бы я знал, что меня видела миссис Бенсон…

– Чертов дурак! – заорал Маннинг. – Она тебя не видела! Она не могла тебя видеть. Она врет. Белгрейд следил за входом в коридор, а он не видел, чтобы она туда заходила до того, как ты оттуда вышел. Более того, в кабинете прозвучал бы звонок, если бы она шла по коридору. А он бы обязательно прозвучал, если бы все, что она говорит, было правдой. Ты попался в расставленный ими капкан!

Перри Мейсон радостно рассмеялся.

– Рассказывайте дальше, Артур, – предложил он.