Перри Мейсон сидел у себя в кабинете и уважительно смотрел на Матильду Бенсон.

– Как, черт побери, вам удалось придумать такую эффектную ложь и в столь подходящий момент? – спросил адвокат.

– Молодой человек, я живу на свете шестьдесят восемь лет, – ответила она, вынимая изо рта сигару и глядя на него серыми лукавыми глазами. – И с ранних лет живу в атмосфере всеобщего лицемерия. Я рано поняла, что лгать необходимо. У меня было пятьдесят лет практики – приходилось что-то спонтанно придумывать, импровизировать, увиливать, уклоняться от ответа. Я совсем не дура и, оценив положение дел, решила, что ваша теория абсолютно логична, и посчитала, что ее просто требуется подкрепить порцией хорошей лжи. Если вы считаете, что мне было трудно придумать такой простой рассказ, вы ошибаетесь! Вы просто не слышали те небылицы, которые мне в свое время приходилось рассказывать.

Она опять положила сигару между губ, пару раз затянулась, вынула сигару изо рта, кивнула и с гордостью добавила:

– И я еще всегда заставляла людей в них поверить! Не забывайте об этом.

Делла Стрит открыла дверь в кабинет и вошла с полной бумаг папкой.

– Все в порядке, Делла? – спросил Мейсон.

– Все готово. Сильвии осталось только подписать, – кивнула она на папку.

– Это документы, необходимые для того, чтобы начать процедуру развода, – пояснил Мейсон Матильде Бенсон. – Ваша внучка требует развода на основании жестокого обращения и лживых заявлений, сделанных ее мужем представителям правоохранительных органов, – злонамеренного, сознательного и ложного обвинения ее в убийстве.

– На этом основании можно получить развод? – спросила Матильда Бенсон.

– Несомненно, – ответил Мейсон. – Мы получим все, что хотим, а Фрэнк Оксман ничего не сможет сделать. Как только Чарли Дункан решил, что у него появляется шанс спасти свою шкуру, придумав объяснение пребывания Маннинга в сейфовом помещении, он дал нам все козыри, которые только есть в колоде. Теперь эти два мошенника сидят в разных камерах, каждый думает, что сообщник его обманет. Маннинг и раньше считал, что Дункан сделает его козлом отпущения, если того потребуют обстоятельства, поэтому кто-то из них обязательно заговорит, и вся правда выплывет наружу.

Матильда Бенсон кивнула, сунула папку с бумагами под мышку и объявила:

– Отлично. Сильвия все подпишет.

– И еще ей нужно будет подписать аффидевит [18] в присутствии нотариуса, – пояснил Мейсон. – И тогда я уже запущу процесс.

Женщина со снежно-белыми волосами сжала руку адвоката унизанными кольцами пальцами. Рукопожатие у нее было крепким, почти мужским.

– Я знала, что вы мне поможете, – сказала она.