Как показал анализ ритуальной, языковой и фольклорной традиций коми-пермяков, народные верования о демонических персонажах достаточно обширны, многовариативны и затрагивают разные сферы жизни и деятельности человека. Представления о демонических персонажах включены в народные воззрения о пространстве и времени, в которых всем мифическим образам отводятся отдаленные от человека или «пограничные» промежутки. Активность духов и их ограничение зависят от смены календарных циклов, от степени освоения человеком окружающего мира. Поверья о демонах и обыгрывание их образов в календарных обрядах и обрядах, предполагающих использование определенного пространства, связаны с символическо-ритуальной формой воплощения древних мифов о космогенезе и миростроении, а также с поддержанием экологических и социально-нормативных принципов народного мировоззрения.
В народных представлениях демонические персонажи воплощают собой некоторые природные стихии и явления, покровительствуют им (лес, огонь, ветер, водоемы, сезонные изменения, течение времени и т. д.) и воздействуют на хозяйственные сферы деятельности народа; а также они способствуют стойкости микрокосмов, создаваемых людьми (построек, села), становятся силой, регулирующей общественные отношения. В ключевые моменты жизненного пути человека, в переходных обрядах и для отдельных категорий людей («знающих», «подмененных») мифологические персонажи являются своеобразными «проводниками», семантическим обозначением их маргинального состояния.
Пандемониум коми-пермяков составляют разные персонажи, структура его определяется условиями природно-географической среды, занятиями, развитием религиозно-мифической мысли народа и иноэтничным влиянием. Большинство демонических персонажей имеют синкретический образ или представлены несколькими вариантами воплощений. Сложно дать четкую классификацию мифических (демонических) образов коми-пермяков, так как один и тот же персонаж в разных ситуациях характеризуется по-разному. Можно выделить несколько условных групп по определяющим их функциям: 1) сезонные духи (вуншöрика, святочные духи, Каленик); 2) персонажи отдельных локусов, которых можно разделить на духов природных стихий и объектов (вöрись, ваись, вуншöрика) и духов построек (суседко, баняись, овинчуд); 3) враждебные по своей природе человеку духи (кикимора, чуды, каляны, чомор, духи-болезни; «ходячие» покойники); 4) люди, наделенные ирреальными чертами (тöдiсь, проклятые, больные, тоскующие, проживающие долгое время вне социума – пропавшие в лесу); 5) ирреальные объекты, обогащающие и наделяющие человека сверхъестественными способностями (являющиеся клады, цветок папоротника); 6) охранители человека (ангелы, к данной группе можно в отдельных случаях отнести суседко и вöрись – ‘лесного’); 7) духи, персонифицирующие или влияющие на долю, судьбу человека (нужда, нелюбка и в отдельных примерах – суседко).
Представления о демонических персонажах шире их обрядового воплощения и практического акционального выражения. Обряды можно рассматривать как момент взаимодействия, ориентированный на решение определенных целей. Фольклорные же тексты дают более подробную информацию о каждом мифическом образе, дополняя ритуальную сферу и обосновывая ее необходимость, преемственность традиции. Миф и ритуал вместе выполняют большой набор функций: интегрируют общество, регулируют хозяйственную, социальную сферу, способствуют социализации индивида, познанию окружающего мира, передаче опыта от поколения к поколению и т. д.
Источники свидетельствуют о различии в развитии мифа и ритуала. Ритуальная традиция имеет несколько вариантов развития: 1) она теряет свое значение и полностью исчезает из практики, 2) продолжает осуществляться в развлекательной, игровой формах, 3) сохраняется с трансформацией некоторых элементов и с модификацией. В прошлое ушли поверья и ритуалы, связанные с земледелием. Лишь в устной традиции подчеркивается значимость периода цветения ржи, зависимость работы мельниц от водной стихии и присутствие на овине и гумне злых духов. Для небольшой группы охотников и рыболов остаются определяющими прежние нормы и обычаи поведения в лесу и у водоемов. Актуальны в современном хозяйствовании еще некоторые поверья и ритуалы, связанные с домашними животными и с посещением леса, частично проводятся календарные обряды.
Миф как текст и форма понимания мира среди большинства коми-пермяков продолжает сохраняться с незначительными преобразованиями и сужением сюжетных линий (с устранением анахронизмов). В то же время многие коми-пермяки в настоящее время критически относятся к мифологическим представлениям, меньше испытывают чувство боязни перед демоническими персонажами и природными объектами. Модификация коснулась воззрений о внешних чертах демонов и их возможностях. И мифологические тексты, и ритуалы частично утрачивают свои функции в разных сферах хозяйственной деятельности и общественных отношений, вместе с тем наблюдается и их эволюция, что подтверждает актуальность поверий. Причинами всего этого являются социокультурные, технические, экономические, научные изменения в мире, которые повлияли в первую очередь на быт и хозяйственную деятельность, культуру народа, но не дали исчерпывающего ответа о системе миропорядка. Большое воздействие в последние десятилетия оказывают средства массовой коммуникации и книжная культура. В частности, это отражается в появлении новых персонажей, номинаций, в смещении внешних черт духов к книжным и телевизионным образам. Можно выделить условные границы развития мифоритуального комплекса в рассматриваемый период. Рубежной датой в постепенной утрате значения традиционных верований и ритуалов можно назвать середину XX в., с этого времени резко изменяются условия жизнедеятельности. В конце XX столетия наблюдается возрождение некоторых традиций, вследствие перемен в духовной жизни, возвращения к религии.
Представления о мифологических персонажах у коми-пермяков характеризуются локальной вариативностью. Отличия прослеживаются в верованиях разных этнографических и территориальных (локальных) групп коми-пермяков.
На представления язьвинских и зюздинских пермяков большое влияние оказало старообрядчество, вместе с которым активно воспринималась русская культура. Некоторые старообрядцы на современном этапе вследствие религиозных доктрин отказываются говорить о демонических персонажах, отрицают существование представлений о них. Немногие среди представителей двух групп используют собственные номинации персонажей, распространены в основном русские; отсутствуют многие элементы верований, известные другим группам коми-пермяков. Отличия наблюдаются в ритуальных традициях – у язьвинцев слабо развиты комплексы, связанные с пропажей животных, почитанием предков, немногочисленны варианты апотропейных предметов и действий. Зюздинские коми-пермяки еще в конце XIX в., по описаниям Н. Добротворского, сохраняли больше общих с коми-пермяками элементов верований. Наиболее явные у них русские заимствования и отличия от других групп – распространение представлений о шишиге и шишках. Ареалы бытования ряда традиций часто совпадают с ареалами распространения старообрядчества, следовательно, можно заключить, что некоторые русские традиции входили в культуру коми-пермяков вместе с принятием обычаев православия.
Своеобразие верований северной и южной групп коми-пермяков, в первую очередь, отмечается в комплексе представлений, связанном с хозяйственной деятельностью. В северных районах персонаж – покровитель посевов мало известен. Возможно, земледельческими традициями объясняется распространение обряда «топтания чудов» среди южных коми-пермяков, так как время проведения этого ритуала – зимнее светтё – соотносится с летним цветением растений. Южные районы отличаются многообразием форм поиска пропавшего скота и дороги при плутании в лесу. Можно обозначить несколько возможных причин данного явления. Во-первых, южные районы гуще населены, чем северные, что предполагает большую дифференциацию локальных традиций. Во-вторых, южные районы имели лучшие условия развития животноводства. Другими причинами могут быть разное иноэтничное влияние, характер поддержания обычаев местными тöдiсь – ‘знающими’. В традициях северных коми-пермяков больше сохраняются элементы охотничьего и рыболовного комплексов, в ритуальной сфере сильнее выражен культ мертвых. Для северных и южных коми-пермяков характерно использование разных номинаций для ряда персонажей, отличается степень распространения некоторых сюжетов и мотивов.
Особый комплекс ряда мифологических сюжетов и ритуалов характерен для отдельных групп деревень. Их границы определены местными хозяйственно-культурными связями. Особое значение на развитие локальных вариантов, на наш взгляд, оказало иноэтничное влияние. Это заметно, в частности, в традициях коми-пермяков, проживающих в Гайнском районе по течению р. Лупья на границе с республикой Коми. У лупьинских коми-пермяков распространены общие с коми-зырянами сюжеты и поверья. Определенное влияние испытали кочевские коми-пермяки со стороны русского населения Юрлинского района Коми-Пермяцкого округа. Южные районы прежде были включены во владения Строгановых, деятельность их управляющих во многом определяла жизнь здешних крестьян, а также эти места осваивались разными группами русского населения. Через северные районы прежде проходил Сибирский тракт, существовали тесные связи с соседними русскими областями, что также могло сказаться на мифотворчестве народа.
Большое значение на представления коми-пермяков о мифологических персонажах оказало христианство. Под влиянием церкви основные персонажи мифологии стали смешиваться в единый анклав демонов, что прослеживается довольно явно наряду с сохранением их индивидуальных черт. Почти все православные атрибуты стали использоваться как апотропейные предметы. Периоды активизации духов часто приурочены к тем или иным почитаемым христианским календарным датам. Должность священнослужителя и его функции определили рамки деятельности коми-пермяцкого тöдiсь и изменили содержание практики «знающего». Место церкви в мировоззрении коми-пермяков на современном этапе остается еще до конца не изученным. На сегодняшний день наблюдается активное участие церкви в традиционной ритуальной сфере.
Основа мировидения коми-пермяков, включающая представления о времени и пространстве, набор основных мифологических персонажей, почитание разных культов, использование определенных действий и предметов в ритуалах, в целом универсальна. Своеобразие представлений народа прослеживается в частных деталях, обусловленных природными, историческими факторами. В представлениях коми-пермяков выделяется особая значимость леса, что отражается в ритуальной сфере, в представляемых функциях лесного духа. Специфика народного мышления выражается в своеобразных названиях персонажей, описаниях внешних черт, в почитании и боязни одних явлений и объектов и в снисходительном отношении к другим, в сохранении ореола загадочности, таинственности вокруг поверий о демонических персонажах. Несомненно, на мировидение народа повлияло развитие двуязычия, оно отражается и в характеристиках мифологических персонажей, и в ритуальной практике. Анализ лингвистических материалов свидетельствует о специфике процесса заимствования коми-пермяками новых иноэтничных явлений: они в первую очередь оцениваются и воспринимаются через отождествление с собственными терминами и ритуальными традициями и в случае обнаружения сходства принимаются и активно включаются в культуру. То есть, часто почти с самого начала происходит семантическое развитие заимствованных элементов, их «адаптирование» к этнической традиции.
Представления коми-пермяков о демонических персонажах сохраняют архаичные элементы мировоззрения, в том числе общий для финно-угорских народов пласт верований, это воззрения о структуре мира, некоторые ритуальные приемы (жертвоприношения, «изгнание» духов), почитание природных объектов, животных, предков, роль знахаря в обществе.
Схожие черты в верованиях коми-пермяков и других пермских народов – коми-зырян и удмуртов, а также русских обусловлены общими природно-географическими, хозяйственными условиями, контактами и историческими связями между ними. Параллели с коми-зырянской традицией больше прослеживаются в верованиях северных коми-пермяков, которые контактировали с соседями, общим для них было сохранение значимости в хозяйственной деятельности охоты и рыболовства. Тем не менее, в целом у коми-пермяков слабее выражен комплекс мифологических рассказов, связанный с промыслами. Для них мало характерны рассказы о противоборстве охотника с лесным духом, они включены, в основном, в цикл преданий о Перебогатыре, причем центр распространения этих легенд, надо отметить, является территорией активного взаимодействия с коми-зырянами. Этот цикл рассказов показывает, что у коми-пермяков дольше сохранялось почитаемое отношение к духам природы, и подчеркивает отличие в характере двух народов, как более и менее предприимчивых.
Общее значение земледелия обусловило большее сходство в представлениях южных коми-пермяков и удмуртов (а также частично волжских финнов), что выражается в представлениях о духах полуденного времени и покровителях посевов. У удмуртов и коми-пермяков в целом схожи основные характеристики и сюжеты о мифологических персонажах. Отличия между народами наблюдаются в структуре пандемониума (у удмуртов в начале XX в. он был представлен шире) и в ритуальной сфере. Уже И. Н. Смирнов в конце XIX в. отмечал, что у удмуртов лучше сохранялись некоторые архаичные поверья и обычаи.
Коми-пермяки испытали сильное влияние севернорусской традиции, те или иные сходства обнаруживаются практически в большинстве ритуалов и мотивов мифологических рассказов. Отличия между русскими и коми-пермяцкими представлениями имеют более частный характер. Например, отличаются зооморфные и фитоморфные ипостаси духов, отношении к ним (для финно-угров характерна большая сакрализация) некоторые календарные традиции и т. п.
Воззрения о мифологических персонажах коми-пермяков не потеряли своей актуальности в современном мире. Конечно, описание картины мира остается неполным в силу многообразия народных интерпретаций и постоянной эволюции представлений, тем не менее, изучение задействованного материала позволило определить основные мотивы поверий о демонических персонажах и их культурно-семантическое, религиозно-практическое значение.