– Ты тоже мне нравишься, – хрипло сказал Такис и крепче прижал ее к своей груди. – Обхвати меня ногами, – сказал он, неся ее к краю бассейна.

Они выбрались из воды и подошли к круглому дивану. Такис снова обнял ее. Его глаза блестели в темноте, он напоминал Лиссе волка. Она дрожала от возбуждения и страха.

– Ты замерзла? – Он вытер полотенцем воду с ее плеч, а потом осторожно провел пальцем по ее декольте. – Сними мокрое белье, – пробормотал он.

Лисса посмотрела вниз и увидела, что ее бюстгальтер стал прозрачным, а соски, как два темных маленьких круга, виднелись сквозь ткань. Разум подсказывал ей закутаться в полотенце и вернуться в пентхаус, чтобы переодеться в платье. Однако она не сдвинулась с места, когда Такис расстегнул ее бюстгальтер.

Тонкий кружевной покров сполз с ее груди, и Лисса напряглась, вспомнив унизительные события, которые произошли после того, как она показала своему первому парню обнаженную грудь. Она не знала, что ее фотографировали, пока фотографии не обнародовали.

Она напомнила себе, что доверилась Такису в бассейне, когда он помог ей преодолеть страх. Она медленно выдохнула, но ее сердце забилось чаще, когда увидела его взгляд.

– Ты такая красивая. – На его скулах выступил румянец. Он коснулся рукой пульсирующей жилки у основания ее шеи, а потом опустил голову и поцеловал ее.

Лисса приоткрыла губы, как только Такис припал к ним в очень чувственном поцелуе, от которого в ее жилах забурлила кровь. Перестав волноваться, она тихонько вздохнула, когда Такис убрал руки с ее плеч и погладил ее грудь. Он провел большими пальцами по ее соскам, и у нее перехватило дыхание.

– Тебе нравится? – тихо спросил он, глядя на ее напряженные соски.

– Да. – Ей хотелось большего. Такого желания она не чувствовала ни с одним мужчиной, во всяком случае, до такой степени.

Он тихо прорычал и хрипло спросил:

– Ты хоть представляешь, что делаешь со мной? Я пытался забыть тебя, но не смог. – В его голосе слышалось разочарование.

– Я тоже не забыла тебя, – прошептала Лисса ему в рот, когда он снова поцеловал ее.

Повалив на диван, Такис лег рядом с ней и стал покрывать поцелуями ее шею и грудь.

Лисса ни разу не позволяла мужчине прикасаться губами к ее груди, но теперь жаждала, чтобы Такис не останавливался. Он провел языком по ее соскам, и Лисса всхлипнула от удовольствия.

Схватив его за плечи, она почувствовала, как пульсируют его мощные мышцы под кончиками ее пальцев. Удовольствие, которое он дарил ей, было настолько сильным, что она беспокойно поерзала, стараясь избавиться от пульсации между ног.

Такис снова поцеловал ее с умопомрачительной чувственностью. Он требовал ее полной капитуляции, и она охотно согласилась, запустив пальцы одной руки в его иссиня‑черные волосы, а пальцами другой провела по волевому подбородку, покрытому жесткой щетиной.

Он брал все, что она предлагала ему, и хотел большего. Он языком ласкал влажную внутреннюю поверхность ее рта, провоцируя Лиссу на ответ. Схватив ее запястья рукой, он поднял ее руки над головой, а потом прижался ртом к ее груди и принялся ласкать ее сосок.

Лисса смутно осознавала, что вскрикивает, и не могла контролировать свою реакцию, попав во власть удовольствия. Она глотнула ртом воздух, когда Такис стянул с нее трусики и раздвинул ее ноги. Она никогда не раздевалась перед мужчиной и задалась вопросом, готова ли сделать следующий шаг. Конечно да. Ей двадцать три года, и она должна нести ответственность за свою жизнь, узнав наконец, что такое чувственная радость с этим очаровательным мужчиной.

Такис провел пальцами по внутренней поверхности ее бедра. Лисса задрожала от предвкушения, когда он коснулся ее рукой между ног.

– Расслабься, – пробормотал он, поглаживая ее.

Но она не могла расслабиться, потому что все, что он делал, шокировало ее. От прилива неописуемых ощущений она выгнула спину.

Такис хрипло рассмеялся, продолжая ласкать ее:

– Скажи, как мне сделать тебе приятно, куколка.

Сердце Лиссы едва не выскочило из груди от осознания того, что она делает. Такис целовал ее губы, ритмично лаская между ног. Ей было удивительно приятно, и каждое его движение сводило Лиссу с ума. Когда Такис поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз, она не смогла встретиться с ним взглядом.

– Я хочу заняться с тобой любовью, Лисса. Мысли о тебе мучают меня уже несколько недель.

Он убрал пальцы с ее дрожащей плоти и приподнялся на локте. Поддев пальцем ее подбородок, он заставил Лиссу посмотреть на него.

– Прежде чем мы продолжим, я кое‑что уточню, – холодно сказал он, и у нее стало покалывать кожу. – Мне не нужны серьезные отношения. Я хочу тебя, но только на одну ночь. Одна прекрасная ночь вместе.

Она обрадовалась тому, что Такис честен с ней, и постаралась не унывать. Она не имеет права обижаться, потому что он установил правила и не скрывает: ему нужен только секс. Ему незачем интересоваться Лиссой как личностью.

– Почему ты против отношений? – спросила она.

Он пожал плечами:

– Я живу так, как хочу. Я много работаю, много развлекаюсь и предпочитаю не брать на себя личные обязательства. Я наслаждаюсь сексом. – Он страстно посмотрел на Лиссу. – Сексуальный экстаз не подразумевает единение душ, – протянул Такис. – Я знаю, что говорю, потому что у меня нет души.

Она смотрела на его суровое лицо и чувственные губы, которые были совершенно очаровательными. И она просто хотела заняться с ним любовью.

– Одна прекрасная ночь, – тихо сказала она.

От его лукавой улыбки у нее перехватило дыхание.

– Не сомневайся, – мягко произнес он, коснулся рукой ее щеки, наклонил голову и поцеловал в губы.

Поцелуй Такиса ошеломил ее, и она приоткрыла рот, желая ответить на его чувственные требования. Он лег рядом с ней и стал поглаживать ее тело. Прикосновение его подбородка к ее груди показалось Лиссе настоящим наслаждением, и она вздрогнула.

Такис стянул с себя трусы‑боксеры, и Лисса резко вздохнула, ощутив его член у себя между бедер. Она провела пальцами по его члену, и Такис простонал.

– Не надо, – прохрипел он, потянулся к своему пиджаку, который оставил на стуле, и вынул из кармана пачку презервативов.

Лисса затрепетала от предвкушения, когда он устроился у нее между ног и обхватил руками ее ягодицы. Его широкие плечи закрывали свет звезд, и она не видела выражение его лица. Она пыталась морально и физически подготовиться к тому, что он овладеет ею. Но как только он вошел в нее, она почувствовала боль, и у нее перехватило дыхание.

Такис слегка отстранился от Лиссы и посмотрел на нее сверху вниз. И встревожился, когда она отвела взгляд. Он уставился на ее полные губы, покрасневшие от поцелуев, и страстно желал поцеловать ее снова.

– Тебе больно?! – резко спросил он, не в силах контролировать свои эмоции.

– Нет, – медленно прошептала она и поерзала, словно хотела найти более удобное положение. – Теперь мне лучше, – тихо сказала она, и ему стало не по себе.

Такис понимал, что должен остановиться. Но по непонятной причине он погрузился в нее глубже и простонал, задрожав всем телом. Как только он снова отстранился от Лиссы, она схватила его за плечи и выгнулась к нему. Такис забыл обо всем…

Он стиснул зубы, осознавая, что больше не управляет своим телом, и громко простонал, когда его пронзило наслаждение. Он смутно понимал, что прямо сейчас в его жизни случился самый невероятный секс.

Но Лисса вряд ли ликовала. Он стал ее первым мужчиной. Если Лисса была девственницей, то наверняка что‑нибудь от него потребует. Женщины всегда чего‑то хотят от него – он усвоил этот урок, когда ему было шестнадцать. Нахлынули неприятные воспоминания: торжествующая улыбка Марины и тошнотворное осознание того, что она воспользовалась его нежными чувствами к ней.

Он перекатился на спину и решил все выяснить:

– Я у тебя первый?

– Да, – ответила она едва слышно.

В душе Такиса бурлили противоречивые эмоции: вина, замешательство и гнев, в основном на себя, но также и на Лиссу.

– Почему ты мне не сказала? Если бы я знал, был бы осторожнее.

– Я говорила тебе, – произнесла она так тихо, что ему стало совестно.

Он испортил то, что должно было стать прекрасным. Он выругался про себя, вспомнив, как отмахнулся от ее заявления о сексуальной неопытности. Он верил, что она манипулирует им, и возможно, так оно и было.

– И на что ты надеялась? – Его глаза привыкли к полумраку, и он увидел озадаченное выражение ее лица. – Ты ожидала чего‑то взамен своей девственности?

– Я ничего не жду, – тихо сказала она. – Честно говоря, я не в восторге от того, что произошло.

Мужская гордость Такиса была задета, но он признал: Лисса имеет полное право быть не в восторге от него.

Она встала с дивана и быстро подошла к бассейну, где лежало ее сверкающее платье. Выругавшись себе под нос, он натянул брюки и пошел за ней.

– Что ты делаешь?

Она надела платье и собиралась застегнуть молнию:

– Ухожу. Я не могу вернуться в свою комнату голышом. Что за чертова молния!

– Осторожнее, а то порвешь платье.

– А тебе‑то что? – Она оттолкнула его руку, когда он попытался ей помочь. Молния была застегнута наполовину. Одной рукой она прижала лиф к груди, а другой взяла туфли. – Доброй ночи! – Она повернулась и тут же споткнулась о подол платья.

Такис поймал ее до того, как она упала, и повернул лицом к себе. Увидев ее слезы, он опешил. Он вел себя ужасно.

Он судорожно вздохнул, когда по ее щеке скатилась слеза.

– Не уходи, – хрипло сказал Такис. – Останься и поговори со мной.

Лисса покачала головой, но не отодвинулась от него и вздрогнула. Он положил руку ей на талию.

– О чем тут говорить? – прошептала она. – Я все сказала.

– Объясни, почему таблоиды печатают грязные истории о твоей личной жизни, которые не соответствуют действительности.

Она избегала его взгляда.

– Это сложно.

– Меня это не удивляет, – сухо сказал Такис. Он думал, что знает о Лиссе Бьюкенен абсолютно все, но она сбила его с толку и заинтриговала сильнее любой другой женщины.

Переплетя пальцы с ее пальцами, он подвел Лиссу к стеклянной двери, ведущей в главную спальню пентхауса. Он включил прикроватную лампу, и его поразила хрупкость Лиссы.

Ее голубые глаза были широко раскрыты и блес тели от слез. Она заправила волосы за ухо, и серд це Такиса екнуло, когда он вгляделся в ее изящное лицо.

– Мне жаль, что твой первый опыт разочаровал тебя. – Такису не терпелось обнять ее, но он боялся, что у нее начнется истерика. Он осторожно провел пальцем по ее нежной, как персик, щеке с едва заметным румянцем.

– Прости меня за грубость. Если бы я знал… – Он покачал головой. – Я слушал сплетни и слухи и не обратил внимания на твою неопытность.