Такис остался, потому что не мог бросить Лиссу. Эта женщина поражала и озадачивала его все сильнее с каждым днем, когда он узнавал о ней что‑нибудь новое. Его жена была мудрой. Она понимала, что Такис мучается, и мало‑помалу он начал открываться ей.

Они жили на вилле, но не отдельно, как в доме в Афинах до свадьбы. Такис делил постель с Лиссой, завтракал, обедал и ужинал и про водил свободное от работы время. Они разговаривали, смеялись и занимались любовью, но он по‑прежнему не мог насытиться ею. Обычно он несколько часов работал у себя в кабинете, а Лисса трудилась в дизайнерской студии над интерьером отеля «Афродита».

Иногда Такис летал в свой офис в Афинах, но всегда возвращался вечером. Вылезая из вертолета, он наблюдал, как Лисса торопливо идет к нему по саду.

Он все еще избегал мыслей о своем отцовстве или о том, каким отцом он станет.

– Я не верю, что мы рождаемся с заранее намеченной судьбой, – сказала Лисса. – Мы сами управляем своей жизнью. Например, ты не захотел пасти коз в бедной деревне и построил бизнес‑империю. То, что твой отец был ско тиной, не означает, что ты будешь таким же, как он.

Когда ремонт в отеле «Афродита» завершился, Такис и Лисса устроили вечеринку. Лисса проделала потрясающую работу. На вечеринку пригласили представителей европейской элиты.

Закончив совещание в Афинах, Такис переоделся в смокинг и вылетел на Санторини.

Лисса была в спальне. Такис остановился в дверях и уставился на нее как завороженный.

– Ты… – Он потерял дар речи.

– Я похожа на кита? – неуверенно спросила она.

– Ты красавица, – проворчал он.

Лисса выглядела как богиня в золотистом платье до пола. Лиф с открытыми плечами облегал ее пышную грудь.

Такис заметил, что она часто прикасается к своему животику, и сейчас ему захотелось упасть на колени и склонить перед ней голову. Мать его ребенка никогда не бросит своего сына, как мать Такиса бросила его. Как он бросил своего брата. Его сын вырастет в любви.

– Ты невероятно хороша. – Он подошел и обнял ее. – Моя прекрасная жена.

Лисса ликовала, когда Такис поцеловал ее страстно, соблазнительно и нежно. Простонав, он крепко прижал ее к себе, и она почувствовала его возбуждение.

– Нельзя, – выдохнула она и вдохнула. Глаза Такиса блестели, как расплавленная сталь. – Нельзя опаздывать на вечеринку, – напомнила она ему. – Сегодня важная ночь для тебя. Ты открываешь десятый отель сети «Персей».

Он судорожно вздохнул:

– Сегодня твоя ночь. Как бы сильно ни хотел заняться с тобой любовью, я заставлю себя подождать несколько часов. Ты будешь в центре внимания и выслушаешь заслуженную похвалу.

Он вынул из кармана смокинга узкую коробочку с изысканным колье и серьгами‑подвесками из розового золота с белыми бриллиантами.

Лисса округлила глаза:

– Я не могу это принять…

– Я заказывал это специально для тебя.

С трудом сглотнув, она повернулась к зеркалу и надела серьги, а Такис застегнул колье на ее шее.

– Ослепительно красиво, – прошептала она, водя пальцем по сверкающим бриллиантам на шее.

– Ты очаруешь наших гостей, – хрипло сказал он. – На вечеринке я буду представлять себе, что на тебе нет ничего, кроме колье.

Он обвил руками ее талию и прикоснулся пальцами к животу. Малыш с силой пнул руку Такиса. На мгновение на лице Такиса отразилась такая сильная боль, что у Лиссы перехватило дыхание. Такис нанял лучшего акушера в стране, который наблюдал за беременностью Лиссы. Но она по‑прежнему не знала, как он воспринимает свое отцовство.

Они сблизились с тех пор, как он переехал на виллу, но чего‑то не хватало. Не хватало любви. Она пыталась убедить себя, что дружбы, взаимного уважения и физической совместимости достаточно. Но она ошибалась.

Такис взял с кровати ее накидку.

– Пора ехать, – пробормотал он, – иначе мы опоздаем.

Лисса, взволнованная, стояла рядом с Такисом в роскошном вестибюле «Афродиты» и здоровалась с гостями. Она надеялась, что ее интерьерные замыслы произведут благоприятное впечатление, слушала благосклонные комментарии и понимала, что она преуспела.

– Я горжусь своим отелем и тобой, – сказал ей Такис позже вечером, найдя Лиссу в зале для свадеб. – Тебе не нужно было нервничать. Все в восторге. Ты создала уникальное место, в котором царит гостеприимная и роскошная атмосфера.

– Как ты узнал, что я нервничаю? – спросила она.

– Я изучил тебя, куколка, – тихо сказал он. – У тебя все написано на лице.

Лисса надеялась, что он знает все о ее мыслях и чувствах. Она обрадовалась, когда их прервал журналист, который попросил интервью. Журналист работал в престижном журнале по дизайну интерьеров.

– Что вдохновило вас на создание свадебного зала и потрясающей террасы, где можно устраивать свадьбы под открытым небом? – спросил журналист.

– В детстве я мечтала о свадьбе в красивой романтической обстановке и хотела создать сказочное место, где женихи и невесты сыграют волшебную свадьбу своей мечты.

– Вам, должно быть, самой хотелось выйти замуж в «Афродите», – прокомментировал журналист.

Лисса почувствовала на себе взгляд Такиса, и ей стало любопытно, помнит ли он скромный зал, в котором они поженились только потому, что она забеременела. Не следует забывать, отчего он женился на ней.

– Свадьба – особенное мероприятие, где бы оно ни проходило, – сказала она журналисту, надеясь его убедить.

Ближе к ночи Такис и Лисса уехали на машине из отеля. Хотя он утверждал, что она красива, Лисса чувствовала себя неуверенно. Они вошли на виллу, и Такис подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице в спальню, не обращая внимания на просьбы Лиссы опустить ее.

– Какая же ты красавица, – тихо произнес он, снимая с нее лиф платья и лаская пальцами ее грудь.

Платье соскользнуло на пол, и Лисса осталась в тонких кружевных трусиках и бриллиантовом колье.

Она смотрела в зеркало, как загорелые руки Такиса касаются ее бледной груди, а на его скулах выступает едва заметный румянец.

– Ты богиня. Моя богиня, – сказал Такис дрожащим голосом.

Быстро раздевшись, он усадил ее на краю кровати и опустился на колени. Разведя ее ноги в стороны, он принялся ласкать и целовать Лиссу.

Их близость снова была изумительной, но Лисса не переставала думать о том, что Такис по‑прежнему недосягаем для нее.

До родов оставалось восемь недель, и Такис настоял на том, чтобы они вернулись в Афины, где Лисса была ближе к частному родильному дому. Он купил дом, который ранее арендовал, и Лисса с радостью оформляла детскую. Она думала, что Такис будет опять подолгу работать в своем кабинете, как прежде, но между ними сохранились близкие отношения, которые сложились на Санторини.

Он хвалил стремление Лиссы заниматься дизайном интерьеров.

– Тебе не нужно работать, и вскоре у тебя родится ребенок, но ты удивительно талантлива и могла бы оформлять интерьеры, когда ребенок немного подрастет.

Лисса ликовала от гордости от похвалы Такиса. Долгое время верила дедушке, который говорил, что она ни в чем не преуспеет даже после его смерти. Но она доказала себе, что не бесполезна. Она больше не та девушка, которая прятала неуверенность за образом тусовщицы. Она стала уверенной в себе женщиной и женой, а вскоре будет матерью.

Следующим шагом на пути к счастью станет ее признание в любви. Когда‑то Лисса так боялась отказа, что даже подумать об этом не могла. Но теперь у нее появилась веская причина побороть свой страх. Даже если Такис не любит ее, она должна быть уверена, что он полюбит их ребенка.

Все эти мысли пришли ей в голову ранним утром. Она легла на бок в постели и встретилась взглядом с сонными глазами Такиса.

– Доброе утро, куколка.

При виде его сексуальной улыбки она едва не забыла, о чем хотела сказать.

– Я начинаю влюбляться в тебя.

Такис замер от страха. Любовь умерла в его сердце и оставила пустоту в его душе, когда он бросил горсть земли на гроб Янниса.

– Послушай, не надо, – отрезал он.

Лисса убрала руку с его груди, и он возненавидел себя за то, что обидел ее.

– Зачем все усложнять? – мягко спросил он, понимая, что должен убедить ее в том, что он неравнодушен к ней. – Мы стали хорошими друзьями и любовниками. Я уважаю тебя и восхищаюсь твоим талантом. Я надеюсь, что, когда ребенок подрастет, ты станешь работать консультантом по дизайну интерьеров в моей сети отелей «Персей».

Он поднял руку, чтобы отвести длинную челку с ее лица, и напрягся, когда разочарованная Лисса отвернулась и отодвинулась от него. Он чувствовал, как между ними с каждой секундой увеличивается пропасть. Но он не просил Лиссу любить его. Мысль об этом ужасала его. Лисса заслуживает лучшего. Он стал бесчувственным, и это неизменно.

– Наша семья будет такой же счастливой, как твоя. Мы сделаем это ради нашего сына. – Он пытался ее успокоить. – Я сделаю все возможное ради нашего сына и ради тебя.

Лисса кивнула и встала с кровати, не глядя на него.

Следующие две недели Такис делал все возможное, чтобы доказать, что он преданный муж, несмотря на невозможность подарить Лиссе романтическую мечту, на которую она надеялась. К счастью, она больше ничего не говорила о своих чувствах к нему. Они оба вели себя так, словно ничего не произошло, но он сердился и понимал, что Лисса отдаляется от него.

В одну из суббот Такис предложил ей съездить в Акрополь. Они бродили по выставочным залам несколько часов, потом поднялись по крутой тропинке на вершину холма Акрополя, чтобы увидеть захватывающий Парфенон, выстроенный как храм богине Афине.

– Какой невероятный вид, – тихо сказала Лисса, пока они стояли и смотрели на раскинувшийся перед ними город. Она потерла поясницу и вздрогнула, а Такис нахмурился.

– Тебе больно? – Он подвел ее к скамейке. – Посиди немного. Мы гуляем слишком долго.

– Боль в спине на поздних сроках – это нормально. – Она резко вздохнула. – Врач сказал, что при этом могут быть небольшие схватки.

– Лисса! Почему ты не сказала мне до того, как мы поднялись на вершину холма? – Сердце Такиса сжалось от страха.

– У меня все нормально. – Лисса старалась правильно дышать.

– Едем домой, – выдавил Такис.

Она не понимала, то ли он раздражен, то ли взволнован. Он помог ей встать, и она взяла его под руку. К тому времени, когда они спустились с холма и сели в машину, схватки Лиссы усилились.

– Такис… По‑моему, я рожаю.

Он выругался и стал звонить в роддом.

– Они знают, что мы в пути, – сказал он ей после того, как приказал шоферу прибавить скорость.

– Наверное, это ложная тревога. – Лисса стиснула зубы, когда ее пронзила острая боль.

– Мистер Папулис и его акушерская бригада готовятся к твоим родам.

– Я боюсь, – сказала она, всхлипывая. – Мне рано рожать.

Ей требовалось экстренное кесарево сечение. Артериальное давление Лиссы резко подскочило, и ребенок мог задохнуться, поэтому ей сделали эпидуральную анестезию. Такис все время был рядом с ней и держал ее за руку.

В какой‑то момент он сильнее сжал ее пальцы и произнес:

– Малыш родился.

– Как он? – испуганно спросила Лисса.

Казалось, тишина длилась целую вечность, прежде чем она услышала пронзительный крик своего сына. Слезы потекли по ее лицу, когда медсестра на несколько секунд положила младенца ей на грудь. Потом его унесли в отделение для новорожденных.

– Его зовут Элиас, – сказала Лисса медсестре, которая надевала бирки на хрупкие запястья и лодыжки ребенка. Она понимала, что ее малышу потребуется особый уход, но ей не терпелось взять его на руки.

Такис уставился на своего маленького сына, лежащего в инкубаторе, к его телу крепились провода и трубки. Не верилось, что эта кроха выживет. Он винил себя в преждевременных родах Элиаса. Лисса должна была отдыхать, а не слоняться по музею. Такис не дал ей той любви, которую она заслуживала.

Его сердце сжалось. У ребенка была копна темных волос, он напоминал ему Янниса. Такис не хотел быть отцом, но вот его малыш – хрупкий и беспомощный. Он пообещал оберегать и обеспечивать его, и он с радостью сделает и то и другое. Но этого мало. Он вспомнил, как Лисса сердито посмотрела на него и сказала, что он должен любить своего ребенка.

Любовь – самое непостоянное чувство, которое причиняет боль и разбивает сердце. Он не хотел рисковать и чувствовать боль утраты. Он не смеет любить своего маленького сына.

– Каким отцом ты станешь? – спросила его однажды Лисса.

Теперь у него есть ответ. Отец Элиаса – трус, и, если бы Лисса знала об этом, она горько разочаровалась бы в нем.