Такис резко закрыл ноутбук, избегая взгляда Лиссы.

– Я возвращаюсь в Афины, потому что там мой бизнес.

– Ты можешь работать на вилле.

– Не всем можно управлять онлайн. Я предпочитаю лично встречаться со своей командой.

– Ты ищешь повод. – Она прикусила губу. – Я думала, ты останешься на Санторини, и мы займемся ремонтом «Афродиты».

– Я тебе не нужен. Я не сомневаюсь, ты все сделаешь правильно и обсудишь свои дизайнерские идеи с Зоей. – Он пошел к двери, но Лисса преградила ему путь. – Ты говорила, что тебе скучно и нечем заняться. Теперь ты можешь заниматься отелем.

– Поэтому ты подписал со мной контракт? – Ей стало тошно, когда она поняла, что Такис подшутил над ней. На самом деле он не верит в нее, а ищет способ ее отвлечь в свое отсутствие. Удовольствие, которое она испытывала от предстоящей работы в отеле, испарилось и сменилось злостью и обидой. – Я не ребенок, которого нужно развлекать.

– Ты ведешь себя как ребенок. Я подписал с тобой контракт потому, что мне нравятся твои идеи. Мне нужно ехать в Афины, а ты останешься на Санторини и займешься оформлением «Афродиты». – В его голосе слышалось разочарование.

– Ты просто хочешь, чтобы мы жили порознь, – заявила Лисса, когда он прошел мимо нее. – Чего ты боишься, Такис?

Он повернулся и нахмурился, глядя на нее:

– Что ты имеешь в виду? Я ничего не боюсь.

– По‑моему, ты врешь. – Ей следовало содрогнуться от его гневного взгляда, но ярость победила здравомыслие, поэтому Лисса не отступила. – Ты боишься меня.

Неторопливо подойдя к Лиссе, он белозубо улыбнулся и впился в нее жестким взглядом.

– С какой стати мне тебя бояться, куколка? – спросил он обманчиво‑мягким голосом.

Лисса не знала, что на нее тогда нашло. Поднявшись на цыпочки, она положила руки ему на плечи.

– Ты боишься вот этого, – прошептала она и поцеловала его в губы.

Он напрягся и взял ее за руки, словно хотел оттолкнуть от себя, и поджал губы. Лисса была уверена, что проиграла глупую битву. Он не хочет ее. Она погрузила язык ему в рот, желая в последний раз почувствовать вкус Такиса, и, к ее изумлению, он тихо прорычал. Потом крепко прижал ее к себе и поцеловал в ответ.

– Будь ты проклята, – прохрипел он, когда она отстранилась от него. – Чего ты хочешь от меня, Лисса?

– Я хочу быть твоей женой по‑настоящему, – выпалила она. – Когда ты настаивал на том, чтобы мы поженились ради нашего ребенка, какими ты представлял себе наши отношения? Ты думал об этом? – сказала она, когда он нахмурился. – Ты решил, что мы будем жить порознь? Ты в Афинах, а я – здесь? А что будет, когда родится наш сын? Ты станешь бегать от него, как и от меня? Меня не устраивает твое постоянное отсутствие.

– Ребенок еще не родился, – произнес он ледяным тоном. В его холодных глазах не было даже намека на желание, которое вспыхнуло там несколько минут назад.

– Мы должны воспользоваться временем, чтобы лучше узнать друг друга, и обсудить родительские обязанности. Но ты постоянно убегаешь!

– Я не убегаю, – яростно сказал он.

– Почему ты не хочешь проводить со мной время? – Она не скрывала обиду и злость. – Я мать твоего будущего ребенка. Разве ты не хочешь знать, какой матерью я стану? Или тебе все равно?

– Ох, Лисса. – Он провел пальцами сквозь волосы. – Чего ты хочешь от меня? – резко переспросил он.

– Я хочу знать, каким отцом ты будешь. Какой ты муж и действительно ли ты желаешь быть моим мужем? – Она сглотнула. – У тебя в Афинах есть другие интересы помимо бизнеса?

Такис возмущенно уставился на нее:

– Ты считаешь, у меня любовница в Афинах?

– Я не знаю, что считать, – отрезала она. – Пусть у меня мало опыта, но я понимаю, что ты очень темпераментный мужчина. – Она покраснела. – Тебе мало меня одной?

– Значит, у меня есть повод, чтобы завести любовницу? Я не бросал тебя одну, – процедил он сквозь зубы. – Я обеспечил…

– Нашему ребенку понадобится гораздо больше, чем материальные вещи. Ему нужен отец, который утешает его по ночам и читает ему сказки. Настоящий отец, а не тот, кто живет за много миль от него и болтает о том, как он обеспечивает и защищает своего малыша.

Такис подошел к Лиссе, и она задрожала, но не от страха, а от волнения.

– Это очередная попытка привлечь мое внимание? – Такис тяжело дышал, его глаза метали молнии.

Она смело встретила его взгляд:

– А если так, что ты будешь делать?

Такис обнял Лиссу и жадно поцеловал в губы. Он был готов на все, чтобы она перестала задавать вопросы, на которые он не знал ответа. Он поцеловал ее, чтобы она не противостояла ему. Ласкал ее округлившееся тело, о котором постоянно вспоминал вдали от Лиссы. Он мучился от желания по ночам, убеждая себя, что это пройдет, если будет держаться подальше от своей жены. А потом он увидел ее фотографию в газете и помчался на Миконос.

– Какой брак тебе нужен? – спросил Такис, оторвавшись от ее губ, продолжая обнимать.

– Я хочу тебя, – просто сказала Лисса.

Ее откровенность доконала его, и он решил быть честен с самим собой. Он не мог сопротивляться вожделению, он устал от одиночества.

– Ты хочешь этого? – прохрипел он и с удвоенной страстью припал к ее губам. Она задрожала, когда он провел губами по ее шее и прижался ими к пульсирующей венке.

Дрожащими пальцами он расстегивал пуговицы на ее блузке, потом посмотрел на прозрачный светло‑розовый бюстгальтер. Блузка и бюстгальтер упали на пол, и Такис, простонав, обхватил руками грудь Лиссы. Он посмотрел в ее глаза, напоминающие глубокие голубые озера, в которых можно было утонуть. Он подумал о летнем небе и смехе, и впервые с тех пор, как был подростком, понадеялся на лучшее.

Ему хотелось выйти из тьмы на золотой свет Лиссы.

С бешено колотящимся сердцем он стянул с нее эластичную юбку и трусики, приподнял над полом и усадил на краю стола. Обнимая руками ее грудь, он наклонил голову и обхватил губами ее розовый сосок. Она прерывисто дышала, откинувшись назад и опираясь руками на стол.

Такис опустился на колени и раздвинул ей ноги, а потом провел губами по внутренней стороне ее бедра. Лисса хрипло простонала, когда он облизнул ее плоть. Она вцепилась пальцами в его волосы, пока он нежно ласкал ее, доводя до предела.

– Я хочу тебя, – сказала она так страстно, что он непроизвольно вздрогнул.

Ее глаза потемнели от желания, а светлые волосы растрепались вокруг ее раскрасневшегося лица. Она была самой красивой женщиной, которую он знал, и он не заслуживал ни ее красоты, ни улыбки. Такис знал это, но ничего не мог с собой поделать. Он расстегнул молнию на брюках и неторопливо овладел Лиссой.

– Тебе больно? – тихо спросил он, прижавшись губами к ее шее.

– Нет, просто мы давно не были вместе.

Лисса обвила ногами его торс, и он начал двигаться сначала медленно, потом быстрее и настойчивее. Он ухватился руками за край стола, чувствуя, как Лисса напряглась, всхлипнула и забылась от удовольствия.

Прошло немало времени, прежде чем он отошел от нее и поправил свою одежду.

– Как ты? Ребенок…

– С нами все хорошо, – тихо сказала Лисса.

Такис не хотел думать над ответами на вопросы Лиссы. Сегодня вечером ему не терпелось быть с ней, поэтому он подхватил ее на руки и отнес в свою кровать, где снова и снова занимался с ней любовью, пока они, уставшие, не уснули в объятиях друг друга.

Лисса положила голову ему на грудь. Такис коснулся рукой ее живота и замер, ощутив движение ребенка. Он с трудом сглотнул, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями. Ему хотелось быть лучшим человеком и отцом.

– Кто такой Яннис?

Такис повернул голову на подушке и встретился с васильково‑голубыми глазами Лиссы. Он проснулся с чувством удовлетворения, которого не испытывал несколько месяцев. Возможно, даже лет. Но напрягся, когда Лисса объявила, что он звал Янниса во сне.

Она перевернулась на бок и приподнялась на локте, закрыв простыней пышную грудь.

– Прости, если разбудил тебя. Иногда мне снятся кошмары. – Он старался говорить небрежно, надеясь, что Лисса не продолжит разговор. Но он уже знал, что ему досталась упрямая жена.

– Почему тебе снятся кошмары?

Такис протяжно выдохнул:

– Яннис – мой младший брат. Сводный. У нас общий отец, но разные матери.

– Я помню, ты говорил, что твой брат умер в детстве. Он болел?

– Нет.

Такис спустил ноги с кровати и натянул брюки, а потом подошел к окну. На Санторини выдался очередной прекрасный день: солнце светило в лазурном небе и отражалось в бирюзовом море. Но Такис представлял себе бесплодные серые горы вокруг своей деревни, кустарники и траву, которой питались козы его отца, и почерневшие, обугленные остатки дома.

– Яннис сгорел вместе с моим отцом и мачехой.

– Какой ужас! – мягко произнесла Лисса. – Как это случилось? – спросила она, когда Такис отвернулся от окна и уставился на нее.

– Говорят, мой отец уронил тлеющую сигарету на диван и уснул. Он, как обычно, был пьян. – Такис засунул руки в карманы и сжал кулаки. – Его тело нашли у входной двери и решили, что он пытался сбежать. Моя мачеха и брат спали наверху. Огонь охватил весь дом. У них не было шансов.

Лисса не сводила с него глаз:

– Ты единственный из своей семьи, кто выжил. О, Такис.

Ему стало тошно от ее сочувствия. Он этого не заслужил. Он знал: если он расскажет Лиссе правду, она посмотрит на него с отвращением. Но, может быть, тогда она поймет, почему ей и их сыну лучше без него.

– Меня не было дома. Я бросил своего брата и уехал из деревни за несколько дней до пожара.

Она слегка нахмурилась:

– Ты не бросал его, он остался с родителями.

Такис фыркнул:

– У моего отца был ужасный характер, он частенько хлестал меня ремнем. Мачеха Марина была намного моложе отца. Ей едва исполнилось восемнадцать, когда она родила моего сводного брата. Мне было одиннадцать, когда родился Яннис. Он был милейшим ребенком. Когда он подрос, ходил за мной по пятам. – Такис сглотнул. – Он обожал меня, а я его. Но я предал его. Я ушел от него, когда ему было пять лет, и больше никогда его не видел.

Лисса встала с кровати и завернулась в простыню.

– Почему ты ушел? – спросила она.

Такис не понимал, почему он все это рассказывает Лиссе.

– Моя мачеха пыталась меня соблазнить, – выдавил он. – Мне было шестнадцать, и я думал, что влюбился в нее. Я убедил себя, что она любит меня, и поцеловал ее. Марина знала, что я планирую покинуть деревню и уехать в город, чтобы найти работу и лучшую жизнь. Она хотела, чтобы я взял с собой ее и Янниса, и пригрозила, что в случае отказа обо всем расскажет моему отцу.

Он снова повернул голову к окну и посмотрел на потрясающий вид со своей виллы. Многие завидовали его богатству и успеху, но в его душе была пустота, пока он не встретил Лиссу.

– Я понял, что вел себя как дурак, когда догадался, что Марина меня обманывала, – резко признался он. – Моя юношеская гордость была задета, и я решил уехать, чтобы не встречаться с Мариной.

Лисса подошла и встала рядом с ним, но он не мог смотреть на нее.

– Я думал, Яннис в безопасности. Мой отец относился к нему с нежностью и не бил его. Я мечтал найти работу, накопить денег и вернуться за Яннисом.

К его горлу подступил ком.

– Я пообещал ему, что вернусь за ним. Он умолял меня не бросать его, но я все равно ушел, а он сгорел.

– Ты не мог знать, что произойдет. Никто не знает будущего, – тихо сказала Лисса.

– Ты не понимаешь, – выдавил он, мучаясь от стыда, который не покидал его все прошедшие годы. – Я был в ярости на свою мачеху. Я ушел, потому что хотел показать ей, что мне на нее наплевать.

Такис повернулся и приготовился увидеть осуждение в глазах Лиссы. Но она смотрела на него с сочувствием, сквозь слезы.

– Тебе ничего не оставалось, кроме как уйти, – тихо сказала она. – Тебе было шестнадцать. Ты был таким юным, а твоя мачеха использовала тебя. Если бы тебе удалось забрать ее и Янниса с собой, еще неизвестно, как бы вы жили. Ты говорил, что спал на улице, приехав в город. Как бы ты заботился о ребенке, если тебе самому было нечего поесть?

Она подошла ближе и положила руку ему на грудь:

– Марина и Яннис погибли не по твоей вине. Ты двадцать лет обвинял себя в том, чего не мог предотвратить. Не пора ли тебе простить себя ради нашего сына?

Такис потрясенно уставился на нее и понял, что она плачет из‑за него.

– Ты интересовалась, каким отцом я буду. У меня перед глазами был чудовищный пример отца, который превратил мою жизнь в кошмар.

Меня не было рядом с братом, когда он нуждался во мне. Я подвел Янниса. Тут прослеживается некая закономерность, – отрезал он. – Нет гарантии, что я не подведу собственного ребенка.

– В это я не верю, – мягко произнесла Лисса. – Ты не похож на своего отца.

– Ты совсем не знаешь меня.

– Разреши мне узнать тебя. – Она встала напротив него и выдержала его суровый взгляд. – Останься со мной, и мы лучше познакомимся ради нашего сына.