Оба они плохо спали этой ночью. Миа уже не сердилась на Данте – как могла она злиться, если и сама задавала себе те же вопросы? Ну, разве что про тест на отцовство она не думала – но и это было понятно. Рафаэль как‑то рассказывал, сколько раз он сталкивался с подобными ситуациями – однажды женщина заявила, что беременна от него, после делового ужина вдвоем! К сожалению, люди готовы на многое ради получения богатства – а семья Романо была состоятельна. Конечно, Миа не ожидала от Данте безоговорочного доверия, но ей было все равно больно.

Сняв роскошное платье, Миа повесила его на плечики – несмотря на полную сумятицу в душе, она решила не поддаваться унынию. Потом дрожащими руками вынула из ушей прекрасные серьги и положила их в бархатную коробочку, а потом в сейф, введя в качестве кода первые пришедшие на ум цифры. Сняла макияж, расчесала волосы и легла. Но ни размеренная последовательность действий, ни роскошная постель не сумели помочь ей заснуть: долгожданный разговор с Данте состоялся, но не принес ожидаемого облегчения.

В шесть утра, когда принесли кофе, Данте услышал, как вибрирует телефон, – звонила Сара. Слушая ее, он то и дело поглядывал на дверь, ведущую в номер Миа. Новости были плохими: кто‑то сфотографировал их с Миа вчера в саду, и теперь эти снимки готовы были разлететься по весьма высокой цене.

– Ты знаешь, кто их сделал? – поинтересовался Данте.

– Пока нет, – ответила Сара. – Конечно, это мог быть и монтаж.

Сара была прекрасным профессионалом и никому не верила на слово – как и сам Данте. Она держала связь с пиарщиками Данте, и, конечно, он ожидал от нее, как от своего секретаря, подобное предположение. Но, сделав глубокий вдох, он произнес:

– Это не монтаж. Я был с Миа в саду.

– Да, но…

– Не важно, – прервал ее Данте, поняв вдруг, что не имеет значения, кто сделал фотографии. Единственным, что имело значение, был общественный резонанс, а он обещал быть громким.

Данте продиктовал Саре порядок действий, и она принялась звонить юристам, но, положив трубку, он знал, что надежды на то, что снимки останутся незамеченными, нет. Ему не понадобилось много времени, чтобы принять несколько значимых решений, и, наконец, вздохнув, Данте отпер свою дверь, ведущую в номер к Миа, и постучал в нее.

– Миа?

Дверь открылась тут же. На пороге стояла Миа. Стук разбудил ее, и она, накинув халат, выходила из спальни, когда Данте постучал вновь.

– Что, раунд номер два? – спросила она сердито.

– Я пришел не за тем, чтобы спорить. Тебе нужно упаковать вещи и одеться…

– Не переживай, Данте, я и так уже уезжаю.

– Ты думаешь, я разбудил тебя, чтобы выставить из номера? Миа, нам срочно нужно уезжать – вдвоем. Я заберу тебя в Луктано, оттуда легче все контролировать. Нас с тобой засняли прошлым вечером в саду – и фотографии весьма компрометирующие.

Данте увидел, как побледнело лицо Миа.

– Нет! – выдохнула она.

– Да.

– Ты их видел?

– Нет, но уверен, что там есть на что посмотреть.

– Но мы даже не целовались… – протянула Миа, но внезапно умолкла, увидев выражение лица Данте, и поняла, что, даже если поцелуя как такового и не было, посмотреть там действительно есть на что. – О нет.

Кровь запульсировала у нее в висках, и ноги стали ватными, но она заставила себя пройти пару шагов и обессиленно опустилась в шезлонг у окна, закрыв голову руками.

Данте смотрел на нее и, к своему удивлению, понял, что она абсолютно искренне расстроена и что никоим образом не могла все это подстроить.

– Мы уедем сейчас незамеченными, пока фотографии не разлетелись в прессе, но я уверен, что это произойдет очень быстро.

Он говорил так спокойно – а в ее душе царило полное смятение.

– Данте, я не смогу полететь с тобой на вертолете.

– Ничего, я на машине.

– Но мне завтра нужно выходить на новую работу, – произнесла Миа и поморщилась, представив, что будет. Она снова закрыла голову руками.

– Миа, несмотря на то, что я сказал вчера, нам нужно поговорить, это очевидно, так что давай пока сконцентрируемся на этом.

Миа быстро упаковала вещи и оделась.

Они проехали по сонному Риму, залитому нежными золотыми лучами утреннего солнца, – таким Миа его еще не видела, но даже эта красота не могла успокоить ее душу.

– Я забыла сережки! – воскликнула она.

– Ничего.

– Я оставила их в сейфе.

– Я скажу Саре, и она их заберет. Она ждет у меня – мне нужно забрать пару вещей, прежде чем мы отправимся в путь, – сказал Данте, сворачивая на небольшую улочку.

Так Миа узнала, что Данте живет совсем рядом с отелем, в историческом центре Рима, и, чтобы посмотреть на главные достопримечательности, ему нужно всего лишь выйти за дверь. Машина остановилась на дорожке, мощенной булыжником. Они вышли и миновали массивные ворота, где их встретил дворецкий. Миа сгорала от любопытства – так не терпелось ей увидеть дом Данте.

Но они были не одни – их встретила Сара, передавшая Данте чемодан. Она вежливо кивнула Миа, но было видно, что это дежурная любезность. Пока Данте разговаривал с помощницей, Миа рассматривала интерьер. Просторная гостиная поражала высокими потолками с затейливой росписью – все в ней было причудливым переплетением старины и модерна. Повсюду лежали коврики и стояли массивные кожаные диваны. Огромные картины современных художников на стенах удивительным образом сочетались с окном, открывавшим совершенный обзор Испанской лестницы.

Однако самой удивительной деталью было не это: на диване сидела маленькая, очень старая на вид собачка. Миа и не предполагала, что Данте может иметь питомца. Глаза собаки были белесыми, и, возможно, она ничего не видела, но хвостик ее завилял при приближении Данте. Тот потрепал питомца за уши, продолжая говорить с Сарой. На миг она обратилась к Миа:

– Какой вы ввели код для сейфа?

– Один, два, три, четыре, – промямлила она, краснея и стараясь не замечать взгляд, которым обменялись Данте и Сара.

– Нам пора, – произнес Данте.

– Мы возьмем его с собой? – спросила Миа, показывая на собачку.

– Нет. Альфонсо только и делает, что лежит на моем диване, – ненавидит, когда его перемещают. Тебе что‑нибудь нужно?

– Кофе, – мгновенно ответила Миа. В голову ей пока не пришло ничего другого – она решила не упоминать отсутствие одежды, ведь магазины были еще закрыты.

– Я заеду за завтраком в кафе.

Выезжая из Рима, они позавтракали прямо в машине.

– Мы точно беглецы, – заметила Миа.

– Есть немного, – согласился Данте. – И вскоре наше местоположение будет раскрыто, но, по крайней мере, когда молва разойдется, ты не будешь у всех на глазах в аэропорту Хитроу.

Тут ему позвонили – и это оказалась Сара.

– Твои серьги у меня, – произнес Данте, обращаясь к спутнице.

– Спасибо.

– Подумать только, один, два, три, четыре, – усмехнулся он. – Сверхсложный пароль.

– Я вчера была не в состоянии здраво мыслить, – принялась оправдываться Миа. – Обычно я более осмотрительна.

Несмотря на напряжение, все еще витающее между ними, внезапно она призналась себе, что вполне довольна сложившейся ситуацией и в это воскресное утро ей не найти места лучше, чем рядом с Данте в машине, едущей по Риму. К тому же больше не нужно скрывать беременность.

– Не думала, что у тебя есть собака…

– Я и сам не представлял, что она у меня появится, – ответил Данте. Подумав немного, он добавил: – Не говоря уже о ребенке.

– Сколько ему лет?

– В пересчете на собачий возраст больше сотни. Он принадлежал соседке снизу, но ее забрали в больницу, и Сара предложила его накормить.

На миг сердце Миа резко стукнуло в груди – перед взором ее предстала картина: Сара и Данте лежат в постели, обнаженные, наслаждаясь друг другом весь день, и лишь звук сирены заставляет их вылезти из постели.

Данте искоса посмотрел на Миа, и от него не ускользнула ни ее бледность, ни сжатые губы, поняв причину ее недовольства, он внезапно улыбнулся.

– И вот когда старая леди умерла, Сара решила взять пса себе, но оказалось, что у ее мужа аллергия на собак.

Мельком взглянув на Миа, Данте отметил, что настроение ее заметно улучшилось, – и снова улыбнулся.

– Я предложил отвезти его в приют, чтобы найти новых хозяев, но Сара сказала, что он слишком стар, слеп и страдает артритом – скорее всего, его усыпят. Я подумал, что такой исход был бы для него лучшим выходом…

– Данте!

– Ну да, ты права: мне следовало послушаться своих инстинктов. Потому что вышло так, что отныне он живет на моем диване.

Миа взглянула на него – и ее охватило странное чувство удовлетворения и облегчения. Она даже осмелилась задать вопрос:

– Ты злишься на меня из‑за того, что я не сказала тебе вчера перед тем, как…

– Нет, – ответил Данте. – Я зол оттого, что ты не сказала, когда я спрашивал, – и даже не подумала за эти несколько недель поднять трубку телефона…

– Конечно, я об этом думала!

– Но молчала, и, даже когда я спросил открыто, не случилось ли чего, ты мне ответила, что все отлично. Дважды.

– Сначала я и сама не знала, – возразила Миа. – У меня не было токсикоза, да и ничто не натолкнуло на мысль о беременности – пока ты не позвонил.

– А во второй раз?

– Я только начала привыкать к новому состоянию, – призналась она. – И впервые за две недели я не плакала перед сном и решилась оставить ребенка.

– По телефону твой голос звучал совершенно нормально, – отметил Данте, вспоминая ее резковатый и деловой тон, в жизни бы не подумал, что Миа плачет по ночам. – Нет, я не сержусь, что ты не сказала мне вчера.

– Правда? Я переживала, но, когда ты надел… – Миа тактично умолкла, не в силах произнести слово «презерватив».

– Никогда не останавливай секс, – произнес Данте, взглянув на Миа и отмечая, что она покраснела. – Если мы когда‑нибудь будем заниматься сексом и ты поймешь, что вот‑вот настанет конец света, не останавливай меня.

Девушка хихикнула.

– Ты была у врача? – спросил Данте.

– Да. – Миа посмотрела на него. – Я собираюсь оставить ребенка, хочешь ты этого или нет.

– Ну что ж, это хотя бы один пункт, по которому мы нашли согласие. – Данте мельком взглянул на Миа и тут же отвел глаза.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я этого не планировала, Данте.

– Возможно, и так – поначалу, – ответил он, но решил говорить начистоту. – Но думаю, я все же был твоим запасным вариантом. Уверен, что ты, выйдя замуж за отца, хотела родить ребенка, чтобы получить гарантию на благосостояние, но отец был болен и не мог… – Данте умолк и вздохнул.

– Интересно. А что же тогда, полагаешь, было моим первоочередным планом? – заинтригованная, спросила Миа.

– Оспорить завещание.

– Но я этого не сделала.

– Конечно, зачем, если ты беременна от меня.

Миа горько усмехнулась.

– Откуда в тебе столько недоверия к людям?

– Все вокруг лгут, – пожал плечами Данте. – Моя прекрасная семья – средоточие лжи.

Миа не стала возражать, зная, что он был прав – по крайней мере, в этом пункте.

– Думаю, мать долго крутила интрижку на стороне, – продолжал тем временем Данте, и Миа слушала, ожидая, когда он доберется до главного в своем повествовании.

Машина петляла по изгибам дороги. Миа произнесла:

– Данте, пожалуйста, помедленнее.

Взглянув на спидометр, Данте убедился, что не превышает скорость, однако при одном взгляде на бледное лицо Миа нажал на тормоз, но не перестал говорить.

– Возможно, мой отец просто решил взять реванш. – Он сердито вздохнул. – И вот тут на горизонте возникла ты. Правда, с ребенком ты просчиталась, и получить доступ к его богатству ты могла только через завещание.

– Но я его не оспорила, – заметила Миа.

– Нет, потому что увидела еще одну возможность – меня.

– О, ну конечно! То есть я решила соблазнить тебя той ночью после похорон? Ах, бедняжка!

– Я и не сказал, что жертва в данной ситуации, – возразил он. – И был весьма не прочь поддаться соблазну. Просто ты увидела шанс – и воспользовалась им. Точнее, – с ехидством заметил он, – просто не приняла таблетки.

– Если ты думаешь так, – ответила Миа, – то не знаешь меня.

Данте молча стиснул зубы и положил руку на рычаг переключения скоростей. Снова Миа попросила его замедлить ход, и он раздраженно произнес:

– Я не превышаю скорость!

Но ход все же замедлил – и его автомобиль плавно огибал повороты дороги, словно за рулем был турист, незнакомый с местностью, а не он, выучивший здесь все как свои пять пальцев.

Миа слегка расслабилась и принялась смотреть в окно, где царило буйство красок. Вдали алели маковые поля, возвышались кипарисы – все вокруг было таким знакомым, ведь целых два года она жила здесь, здесь был ее дом. Однако насладиться видами в полной мере все же не могла – в голову то и дело лезли навязчивые мысли о предстоящей встрече с Сильвией и персоналом, о том, как отреагирует, увидев фотографии в газетах, ее брат… Стараясь говорить спокойно, она спросила:

– Данте, ты можешь что‑нибудь сделать для того, чтобы фотографии не увидели свет?

– Уже поздно, – отозвался он.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что чувствую, как в кармане разрывается телефон, я бы подумал, что по ошибке взял твой вибратор, не будь до конца уверен в себе.

– Ты отвратителен! – воскликнула Миа, краснея, но Данте был невозмутим.

– Нет, это больше про тебя, – ответил он, чувствуя, как в нем все больше закипает ярость на Миа за то, что из‑за мимолетной слабости стал жертвой ситуации, покоя ему не давала мысль о том, что его обвели вокруг пальца. – Целых два года ты не могла заполучить хоть кого‑то из семьи Романо – так должно же у тебя было быть какое‑то средство, чтобы отвлечься.

– Нет! – Щеки Миа пылали, а ладони были сжаты в кулаки – до того неловко ей было говорить на подобные темы. И как только Данте может всех мерить по себе!

– Думала о миллионах, и это заводило тебя похлеще любой эротики? – усмехнулся он.

– Я не знала, что подобные ощущения существуют, пока не встретила тебя! И потом, при чем тут два года? Когда мы переспали, я была девственницей, если ты помнишь.

Слова ее заинтересовали Данте – неужели до него Миа не знала, что такое оргазм вовсе? С любопытством взглянув на спутницу, он увидел, что она взяла телефон, и поспешно произнес:

– Не надо, не читай.

– Хочу узнать, что пишут, – отозвалась Миа, но тут же бросила телефон на колени и застонала, разочарованная первой же фотографией, что предстала перед ее взором, – о, это было такое интимное фото! Она не узнавала саму себя на этом снимке – дело было не в одежде и не в позе, – платье ее сидело безукоризненно и было застегнуто, но на лице ее была написана вся гамма чувств к Данте, и оттого Миа чувствовала себя хуже, чем если бы она предстала перед всеми обнаженной.

– Что такое?

Но Миа молчала – и на лице ее был написан неподдельный шок. Несмотря на то что до дома оставалось совсем немного, Данте остановил машину и взял из ее рук телефон. Заголовки всех статей были весьма пикантны, но один особенно привлекал внимание. «Мама Миа – точнее, мачеха». Под словами был снимок их, стоящих вплотную и с нежностью глядящих друг на друга. Сделан он был откуда‑то из дома.

– Это не я, – произнесла Миа, и Данте нахмурился.

– Да нет, ты, – ответил он. Тут до него дошло, что только он видел Миа такой, как на этом снимке, – и даже для нее самой эта ее сторона стала откровением. Данте не раз приходилось отбиваться от папарацци, и подобными статьями его было не удивить, но явное разочарование, читавшееся на лице Миа, его разозлило. В этот момент вспыхнул экран ее телефона.

– Тебе звонит какой‑то Майкл.

– Это мой брат, – испуганно произнесла Миа. – О боже, он, должно быть, увидел.

Однако вместо того, чтобы сбросить звонок, Миа ответила, и голос ее прозвучал по‑деловому отрывисто. Данте только удивлялся, слушая ее спокойный и полный оптимизма голос.

– Миа говорит.

Помолчав минуту, она рассмеялась.

– Прекрати, Майкл, это просто глупое недоразумение. Я в полном порядке. Кстати, еду к Данте. Я выключу телефон, но ты можешь позвонить на стационарный телефон, если что‑то понадобится. Я в полном порядке, можешь поверить.

Если бы Данте не видел, как Миа побледнела всего несколько мгновений назад, как она читала заголовки статей, он бы и сам поверил ее словам. Это заставило его несколько поостыть. Интересно, подумал он, когда он звонил ей сам, она разговаривала с ним так же – внешне абсолютно спокойно, скрывая свои истинные чувства? Так кто она на самом деле? Такая соблазнительная, но при том робкая и замкнутая – порой расстроенная, а в следующий миг абсолютно непоколебимая в своем спокойствии.

– Поехали домой, – произнес он, вынырнув из своих мыслей.

Они проехали по обширным землям поместья, но, когда автомобиль подъехал к озеру, Миа поняла, что не хочет здесь оставаться.

– Я хочу в отель, – сказала она.

– Миа, весь смысл был в том, чтобы скрыться от любопытных глаз. Здесь нет никого, кроме персонала. В отеле есть вертолетная площадка, и пресса нахлынет туда, точно рой пчел.

– У тебя тоже есть площадка, – напомнила Миа.

– Да, но пусть сюда попробует сунуться хоть один журналист – тут частная собственность. А в отеле будет полным‑полно папарацци – как раз кстати для нас в такой момент.

– Данте, я действительно очень не хочу тут оставаться.

– Я же говорю, до нас здесь никто не доберется. На территории повсюду охрана.

Однако Миа боялась не журналистов – ее пугала могила Рафаэля и его безмолвный дух, обитавший на этой земле.

– Здесь страшно, – призналась она.

Однако Данте лишь издал смешок.

– Если ночью испугаешься, ты знаешь, где меня найти.

В поместье их тепло встретила Сильвия, и только легкий румянец выдал ее смущение, когда она обратилась к Миа:

– Рада видеть вас, синьора Романо… Как ваши дела?

По тону ее голоса, робкому и неуверенному, Миа поняла, что Сильвия видела фотографии в газетах. Но ответила:

– Хорошо, спасибо.

– Мне проводить вас в лимонные комнаты? Или… – Она стрельнула глазами в Данте.

– Я буду у себя, – быстро ответила Миа, конфузясь. – И сама подниму чемодан.

– Миа, тебе стоит отдохнуть, освежиться и переодеться к обеду, – обратился к ней Данте.

– Переодеться? – Миа издала нервный смешок. – У меня есть только то, что на мне, и еще бальное платье, Данте. Я же не знала, что мне придется скрываться в Луктано.

– Вы оставили кое‑что из своей одежды, и я все постирала, – произнесла Сильвия, сопровождая Миа вверх по лестнице в комнату. – Когда Данте позвонил, я об этом вспомнила и уложила все в ящики, а что‑то повесила в шкаф. Вы можете отдать мне вашу одежду, и я постираю.

– Спасибо.

С радостью Миа вступила в лимонную комнату – не случайно так тяжело было ее покидать. Теперь знакомые стены ее успокаивали, здесь было так хорошо и красиво.

– Рада, что вы вернулись, – произнесла Сильвия.

– Как твои дела, Сильвия?

– С вашим отъездом здесь было очень одиноко, – призналась женщина. – Данте редко наезжает. Дом превратился в приют призраков.

Миа промолчала, в душе сочувствуя горничной.

– Но пока мы здесь работаем, и я рада, что с вашим приездом снова есть для кого готовить. Обед будет в час, если вы не возражаете.

– Отлично.

Миа вытащила небольшой полотняный мешочек, в котором было платье и остальные вещи, и передала все Сильвии.

– Я скоро верну это вам, – ответила она.

– Спасибо, Сильвия.

Когда женщина ушла, Миа огляделась и просмотрела ящики со шкафами. Одежды было немного – в шкафу висело шерстяное платье, которое она надевала на похороны, а в верхнем ящике сиротливо лежали черные трусики, которые тем же вечером снял с нее Данте. Еще в шкафу обнаружились серые мягкие обтягивающие брюки и кремовый топ, а также эспадрильи. Приятно было после долгой дороги надеть свежую одежду. Вдруг Миа увидела свои потрепанные бриджи для верховой езды и старые сапоги – все это она оставила, полагая, что вещи выбросят. Проехаться, что ли, верхом? Нет, пожалуй, перво‑наперво стоит отдохнуть, подумала она, с облегчением закрывая шторы.

Растянувшись на кровати, она принялась думать о Данте и его подозрениях на ее счет. Что ж, понятно, он полагает, будто причиной ее брака с Рафаэлем были только деньги. Как рассказать ему всю правду, не нарушая клятвы, данной усопшему мужу?

Погрузившись в эти думы, Миа уже начала засыпать, как вдруг тишину нарушил звук приближающегося вертолета. Открыв глаза, она выглянула в окно, приподняв край шторы. И тут же узнала вертолет Джиана Де Люка. Вот он приземлился, и из него вышла… Ариана. Она выглядела безупречно, но была явно взбешена и буквально подбежала к шедшему ей навстречу Данте. Миа только вскрикнула, увидев, как Ариана размахнулась и залепила брату пощечину, потом занесла руку, чтобы сделать это еще раз, но Данте перехватил ее и заговорил.

– Это от меня, – произнесла Ариана, звонко ударив его по щеке. – А это…

Она уже занесла было руку для второй пощечины, но Данте поймал ее запястье – ему и без слов было понятно, что второй удар предназначался ему от матери.

– Как ты мог?! – воскликнула сестра. – С ней!

– Прекрати, – потребовал Данте.

– После всего, что она сделала нашей семье – нашей маме! Я ненавижу тебя, Данте.

– Войди в дом, и мы спокойно поговорим.

– Она здесь? – с отвращением спросила Ариана. – Ты привез эту сучку сюда?

– Помоги ему, Боже, – произнес Данте, и сестра на время позабыла о своей ярости.

– Кому? – поинтересовалась она.

– Тому, кому посчастливится стать твоим мужем, – ответил Данте, и Ариана, вырвав руки у него из пальцев, всхлипнула и побежала к вертолету.

– Черт возьми! – прошептал Данте, ненавидя себя за то, что довел сестру до слез, и одновременно злясь на нее. А ведь она еще не знает о ребенке!

Мысль эта внезапно заставила его остановиться и призадуматься. Пожалуй, ему стоит объясниться с отцом – и Данте пошел к озеру, размышляя над словами, которые произнесет над могилой. Как объяснить отцу свою интрижку с Миа и то, что она теперь ждет от него ребенка?

К тому же ему не шли на ум слова, которые нужно сказать, – ведь он, в общем‑то, не сожалел о том, что произошло между ним и Миа, и при возможности повторил бы все в точности. Что же касается ребенка, то и за него Данте не хотел извиняться – новая жизнь не могла быть ошибкой, о которой нужно сожалеть. Пожалуй, единственное, за что стоит попросить у отца прощения, – это позор, который он навлек на семью. Вот только Рафаэль всегда улыбался, когда Данте в очередной раз устраивал переполох, и не уставал повторять сыну, чтобы он жил своей жизнью, если его поступки никого не ранят.

Так Данте стоял у могилы отца долгое время, надеясь, что хоть какие‑то ответы придут ему в голову… надеясь на покой и ощущение, что его прощают, но в голове лишь возникали новые вопросы.

– Я думал, ты потерял голову из‑за Миа, – сказал Данте в пустоту. – Думал, ты не справился с желанием, когда решил на ней жениться, но похоже, что я ошибся, прости меня за это.

Он помолчал, чувствуя, что никогда не поймет истинных причин, побудивших отца развестись с матерью и жениться второй раз.

– Это из‑за мамы? Из‑за ее романа на стороне? Может быть, ты хотел отомстить таким образом? – спросил он, но ответом ему была, конечно, снова тишина.