– Мне отнести обед в комнату синьоры Романо? – спросила Сильвия, когда Миа не спустилась к ланчу.

– Спроси ее, что она хочет, – ответил Данте. – Ведь она не моя вещь. – Он улыбнулся Сильвии, зная, что та была в курсе последних новостей. Улыбка обезоружила женщину, и она, уже готовая бросить на него укоризненный взгляд, потрепала его по голове.

– Нужно приложить лед к щеке, – сказала она.

Сильвия всегда была не просто экономкой – когда мать уезжала в Рим, а случалось это довольно часто, именно она оставалась в доме за хозяйку и присматривала за детьми. Вот и сейчас она мягко пожурила Данте:

– Всегда учиняешь скандалы.

Внезапно пришедшая в голову мысль заставила Данте нахмуриться: а вдруг Сильвия и отец… Нет – даже помыслить о таком было невозможно. К тому же у Сильвии прекрасный муж, и они счастливы вместе. Как бы то ни было, мать его была несчастна в браке, и что‑то заставляло ее уезжать из дома, от мужа и детей… нет, было что‑то еще – Данте был в этом уверен. Сегодня он намеревался выяснить, что же стало причиной расторжения брака родителей – а значит, им с Миа предстоял откровенный разговор.

– Сильвия, почему бы тебе не взять отгул на оставшееся время?

– Но как же ужин?

– Мы справимся. Да, и, пожалуй, отпусти остальную прислугу.

Когда Миа спустилась, она отметила, что обед куда скромнее, нежели в день похорон, – однако стол был накрыт с такой же тщательностью и вниманием к деталям. Сев напротив Данте, Миа посмотрела на него и подумала, что даже с синяком на щеке он выглядит потрясающе. Раньше она видела его исключительно в костюмах – сейчас же он сидел перед ней в черных джинсах и тонком черном джемпере, и это было непривычно, но Миа нравилось это новое ощущение.

– Что сказала Ариана? – поинтересовалась она, беря вилку и начиная есть.

– Ничего, что тебе стоило бы слышать.

– Ты извинился?

– Я никогда не извиняюсь за свою сексуальную жизнь, – покачал головой Данте.

– Ей не следовало тебя бить.

– Нет, но я ее не виню. Она приехала, в том числе и чтобы передать пару слов от матери – возможно, именно мать и отправила ее сюда. – Данте взмахнул рукой. – Сейчас мне не до них.

– Что, появились новые статьи? – спросила Миа, не в силах заставить себя посмотреть самой.

– Да, – ответил Данте. – Но все они об одном и том же. На завтра на девять утра назначено экстренное совещание совета директоров – по‑видимому, все будут ждать от меня объяснений.

– Что ты скажешь?

– Не знаю, – признался Данте, чувствуя, что впервые в жизни чувствует робость при одной мысли о совещании. – То, что фотографии вообще появились, – это ошибка. Мне следовало бы быть более осторожным. Снова и снова я это повторяю. А вообще, – добавил он, – вскоре откроются совсем другие факты, Миа, и они будут куда более серьезны, чем эти фотографии.

– Не могу и помыслить об этом, – произнесла Миа. – Было достаточно плохо, когда мне перемывали косточки в связи с замужеством – но тогда все хотя бы обвиняли меня в сребролюбии. Сейчас же будет обсуждаться нечто очень личное.

Данте едва подавил улыбку, поняв, что под «очень личным» Миа имела в виду секс.

– Думаю, лучше всего тебе остаться здесь, по крайней мере на несколько недель, – так, когда молва разойдется, ты хотя бы будешь в безопасности.

– Я не останусь, Данте, не стану скрываться ото всех. Моя семья в Англии, и мне нужно работать.

– Прошу тебя.

– Ах, ну да, конечно, – язвительно отметила Миа. – Я загнала тебя в ловушку, и теперь мне совсем не нужно работать, ура. Вот только знаешь что – мне не нужны твои миллионы, лучше верни мне покой. И я не хочу, чтобы жизнь моего ребенка началась какой‑нибудь пикантной статьей в газете. Завтра я позвоню на работу и… – Она умолкла при виде Сильвии, вошедшей, чтобы подать следующее блюдо – цыпленка, от которого Миа отказалась. Вяло ковыряя вилкой салат, она решила сказать Данте все как есть. – Данте, я ошиблась с таблеткой – прости, что так вышло, мне жаль, но я действительно не знала. И мне жаль, что я не предохранялась и не носила с собой презервативы…

– Это мне следовало предпринять меры, – остановил ее Данте. – Это мне нужно извиниться.

– Я повела себя легкомысленно, но таблетку я принимала, правда, поверь мне.

– Я знаю, – ответил он, глядя на Миа, и улыбнулся. – Должно быть, этот малыш очень хочет родиться.

– Да, – согласилась Миа, потому что эта мысль приходила в голову и ей, хотя не сразу она осознала эту истину. – Но, Данте, я не могу просто спрятаться тут, ожидая, когда разойдется молва. Мне нужно выходить на работу завтра, я не могу не прийти.

– Это та самая работа на Кастелло?

Миа кивнула, а Данте покачал головой.

– Кастелло хитрый и изворотливый тип, я уже говорил тебе. Либо он подбивал к тебе клинья, либо дал работу из любопытства, чтобы разузнать побольше обо мне.

– Почему ты не думаешь, что я могу получить место, потому что подхожу ему по качествам?

– Ну, вряд ли его впечатлил твой итальянский, что же до рекомендации, то я постарался – и описал тебя в темных красках.

Миа едва не раскрыла рот от изумления.

– Ты не мог этого сделать.

Данте лишь пожал плечами:

– И все же сделал.

– Что ты сказал? – поинтересовалась Миа.

– Что ты не умеешь распоряжаться временем… – Данте пристально посмотрел на Миа. – А еще добавил, что ты несколько неряшлива…

– Ты что, серьезно?

– Ну, ты же оставила свое нижнее белье на полу моей комнаты.

Миа вспыхнула – Данте с удовольствием наблюдал за ней.

– Что еще ты сказал? – спросила она.

– Что никак не могу порекомендовать тебя старому другу семьи. – Данте помолчал, а затем добавил, и голос его был тверд: – Ты не будешь на него работать, Миа.

– Это мне решать.

Сейчас Миа была совсем другой – Данте еще не видел ее такой. Но по‑прежнему она оставалась для него желанной – хоть и не уходило из его подсознания это гадкое чувство, будто его пытаются обвести вокруг пальца. Внезапно он решился на вопрос:

– Миа, как вышло, что ты вышла замуж за моего отца?

Миа замерла, чувствуя, как апельсин во рту внезапно стал безвкусным, молча она жевала, обдумывая, как лучше ответить – точнее, не ответить на вопрос.

– Данте, думаю, нам хватает всего, что происходит в прессе, плюс моя беременность, – неужели необходимо сейчас обсуждать еще и это?

– Пока я не узнаю, что у вас был за брак, мы не разрешим ни одну из этих проблем. Я бы еще понял, вспыхни между вами интрижка, – пусть мне бы это и не понравилось. Но вы не спали вместе. Может, женившись на тебе, он пытался насолить моей матери?

Миа внезапно вспомнилась детская игра в «горячо‑холодно», а про себя она думала о том, как близок к догадке Данте.

– Как все началось? – настойчиво спросил он.

– Мы встретились на работе.

– Я имел в виду, – отрывисто произнес Данте, – как получилось, что ты вышла за него, это явно был какой‑то фиктивный брак. Скажи мне, Миа, как ты, стажер‑ассистент со средним уровнем итальянского, могла получить должность личного секретаря отца, потом стать его любовницей и, наконец, женой?

Данте не хотел тревожить память отца, но вопросы копились, их становилось все больше, и ему просто необходимо было услышать правду, однако Миа отказывалась ее открывать. Откинувшись на спинку кресла, он посмотрел на нее и встал.

– Как, черт побери, мы решим проблему с журналистами, если ты не доверяешь мне настолько, чтобы все рассказать?

– Дело не в доверии.

– А в чем?

Миа прижала пальцы к вискам, не зная, как выпутаться из ловушки, в которую ее загнали. Она пыталась понять, говорить Данте всю правду или нет. А если да, то какие слова подобрать?

– Миа! – произнес Данте с нажимом, но, поняв, что у него ничего не выйдет, направился к двери. – Я ухожу.

– Куда?

Но вопрос Миа остался без ответа.

Данте отчаянно нужен был совет – и он отправился к Роберто, живущему в двадцати минутах ходьбы от поместья. Прежде адвокат давал ему стоящие рекомендации в весьма щекотливых личных делах. На тот случай, если по пути попадется какой‑нибудь пронырливый журналист, Данте взял машину.

Вот только, похоже, Роберто не было дома – помня, что тот сообщал о плохом самочувствии, Данте попытался заглянуть в окно, но шторы были плотно закрыты. Он забеспокоился – а вдруг Роберто нуждается в помощи? Однако фантазия его не успела нарисовать страшных картин, потому что дверь отворилась.

– Данте! – воскликнул Роберто с порога. – Вот так сюрприз!

– Эй, привет, – отозвался Данте. – Подумал уж, что тебя нет дома.

– Нет, нет, я просто решил отдохнуть.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Данте, встревоженный видом Роберто.

– Лучше, но вчера не смог явиться на бал. Так как все прошло?

– Ты что, ничего не знаешь? – спросил Данте с недоверием, потому что уж очень это было не похоже на Роберто – обычно тот всегда был в курсе дел семьи. – Роберто, мне нужен совет.

– Так входи.

Данте стоило некоторого труда удержаться от комментариев – потому что взору его открылся беспорядок, столь нехарактерный для этого дома. Сам Роберто был явно во вчерашней одежде, помятой и несвежей, да вдобавок от него явственно попахивало виски.

– Пройдем в кабинет, – произнес хозяин, делая приглашающий жест.

В воздухе висел запах сигарет, а вокруг было довольно пыльно.

– Прошу прощения за беспорядок, – сказал Роберто. – Меня здесь какое‑то время не было.

– Все нормально, – отозвался Данте. – А что говорит врач?

– Все то же.

– А именно?

– Что мне нужно заняться каким‑нибудь новым хобби. – Роберто издал усталый смешок. – Больше гулять, меньше курить и пить.

– И что, ты собираешься последовать совету?

– Думаю над этим. – На сей раз Роберто вздохнул, усаживаясь за стол. – Врач говорит, что это нормально – впасть в депрессию при выходе на пенсию. Так что я могу сделать для тебя, Данте?

– Не уверен, – признался Данте. – Это касается Миа.

– Она не собирается оспорить завещание? – Роберто нахмурился.

– Нет, но речь о куда более серьезной проблеме. Я узнал вчера вечером, что она беременна.

– Нет. – Роберто покачал головой. – Это невозможно.

– По ее словам, это так.

– Значит, она глупа, если собралась играть в эту игру. – Роберто с гневом стукнул по столу. – Почему она не оставит Рафаэля покоиться с миром? Передай ей, пусть не ждет легкого разрешения проблемы. Простой тест на отцовство…

– Нет, нет, – прервал его Данте, – Роберто, ты не понял. Она не утверждает, что беременна от отца. Дело в том, что… Я переспал с Миа.

– Ты?

– Да. – Данте понимал, насколько шокирующе звучат его слова, но он никогда не увиливал от правды – тем более в разговоре с адвокатом семьи. – Это случилось после похорон.

– Но ты предохранялся?

– Нет.

– Данте! – Роберто вздохнул. – Ну что ж, скажу то же самое, что говорил минуту назад. До тех пор, пока мы не получим официальное заключение врача о беременности, ничего не предпринимаем. А потом следует сделать тест на отцовство. Возможно, никакой беременности нет и Миа просто пытается решить свои проблемы…

– Она беременна, – решительно произнес Данте.

– Ну, тогда ребенок, вероятно, не от тебя. Однажды у меня был клиент, и…

– Роберто, – сердито прервал его Данте, – сколько раз мне повторять тебе – Миа беременна, и ребенок мой.

– Успокойся. – Роберто нахмурился, по‑видимому встревоженный состоянием Данте, – до сих пор он не видел его таким. – Мы все решим.

– Просто отстань, – в порыве ярости Данте позабыл, что первым пришел спрашивать совета. – Я сам все улажу с Миа. – Тут он вспомнил, что пришел в том числе и узнать кое‑что. – Роберто, мне нужно кое о чем тебя спросить. У моей матери был любовник?

– При чем тут Миа и ее беременность?

– А это ты мне расскажи, – парировал Данте. – Я не понимаю, как мать с отцом так быстро развелись, прожив вместе тридцать три года.

– Обе стороны хотели уладить дело быстро и без лишней молвы – и адвокаты подсуетились.

– Но это из‑за моей матери? У нее был любовник? Вот из‑за чего была вся эта возня, да? Безуспешная попытка отстоять честь отца?

– Забудь об этом, Данте.

– Почему? Ты, должно быть, помог организовать этот брак по расчету отца и Миа – это делалось для проформы, чтобы окружающие не заподозрили неладного?

– Просто забудь об этом, Данте, оставь отца покоиться с миром.

– Нет. – Данте отодвинул кресло и встал. – Мне нужны ответы, а если ты отказываешься об этом говорить, я узнаю правду где‑нибудь еще.

– Вернись! – крикнул Роберто вдогонку рассерженному Данте, который уже вылетел из кабинета. – Просто оставь все как есть.

Но Данте уже садился в машину. Миа отказывается говорить с ним, а теперь еще и Роберто… что ж, остается один человек, способный пролить свет на это темное дело. Сегодня мать возвращается из круиза. Поистине, все дороги ведут в Рим. Данте позвонил Саре, попросив ее выслать вертолет прямо сейчас, чтобы он доставил его в Рим. Помощница предупредила, что метеослужбы передавали бури, – Данте лишь отмахнулся. Он никогда не знал страха.

По пути обратно, однако, он все же испытал нечто похожее на страх – когда увидел, как по маковому полю несется всадник. Приостановив машину, Данте увидел, что это Миа, едущая верхом на Массимо. Картина впечатляла: налитое темной синевой небо, алеющие маки и черный конь на их фоне. Миа, казалось, управляет лошадью с легкостью, но Данте все же остановил машину и вышел, чувствуя, как сердце колотится в груди, а во рту пересохло. Им овладело беспокойство и гнев: как смеет Миа рисковать в своем положении? Если она упадет, а лошадь ускачет, найти ее будет крайне сложно. Данте хотел было нажать на клаксон, но побоялся испугать Массимо – да и, похоже, Миа направлялась обратно к поместью. Что ж, он будет там и встретит ее!

Очутившись во внутреннем дворе, Миа чувствовала приятную мышечную усталость – однако на душе ее было по‑прежнему тяжело, потому что она так и не придумала, как ответить на вопрос Данте. Конечно, ей стало лучше – верховая езда расслабила ее, а на таком коне, как Массимо, можно было скакать бесконечно.

– Тебя ничто не остановит, да ведь, мальчик?

Переведя дыхание, Миа огляделась в поисках конюха, но вокруг было странно тихо. И тут она увидела Данте с мрачным лицом.

– Что, черт побери, ты делаешь? – спросил он, забирая у нее поводья.

– А как тебе кажется?

– Не строй из себя самую умную. Слезай.

Миа проигнорировала его слова и снова огляделась.

– А где все?

– Я отпустил персонал до конца дня и на ночь – так что у нас есть время наедине. О чем ты думала, решив прокатиться верхом?

– Данте, не понимаю, что ты так беспокоишься. Моя мать каталась верхом почти до самых родов. Я даже у врача спросила и убедилась, что все в порядке.

– Ты не спросила у моего врача, – зло проговорил Данте.

– К счастью, врача я выбрала сама.

– Слезай, Миа.

В тоне его послышались повелительные нотки – еще чего доброго, возьмет и снимет ее с лошади, подумала Миа. Вынув правую ногу из стремени, она начала спешиваться – это простое действие она проделывала сотни раз, но никогда прежде ей не давалось оно так тяжело, как сейчас, под пристальным взглядом Данте. Держа лошадь за гриву левой рукой, Миа взялась за луку седла правой, чтобы перекинуть через него ногу.

Внезапно на ноги ей легли руки Данте – но вместо того, чтобы помочь ей слезть, он слегка придержал ее. Точнее, он просто держал ее на весу, и Миа чувствовала, как его горячие руки обжигают ее бедра. Медленно Данте опустил ее, и, почувствовав под ногами землю, Миа встала как вкопанная, не в силах сделать шаг.

– Ты беременна, – произнес Данте, возвращая ее к действительности.

– Да!

– Поэтому больше никаких скачек.

– Ты не остановишь меня, Данте.

– Вообще‑то… – он улыбнулся, – запросто, если ты не дашь мне слово, что больше не будешь ездить верхом, я просто вывезу всех лошадей сегодня же.

– Что ж, – ответила Миа, – пока я здесь, ездить не буду. Но только попробуй снова начать сомневаться в том, что я беременна! Ты и представить не можешь, чего мне стоило набраться смелости рассказать тебе обо всем – а ты еще и обвинил меня в том, что я все выдумала!

– Я не обвинял. Теперь я и сам вижу, что есть кое‑какие изменения, – тактично произнес Данте, не сводя глаз с Миа.

Он и вправду заметил, как налилась ее грудь, как округлились бедра, – и это сводило его с ума. Сейчас ему хотелось только одного: как следует рассмотреть каждый из изгибов ее тела. Но его кое‑что останавливало: сначала нужно было выпытать у Миа правду.

– Я только что от Роберто, – произнес он.

– И что, он сказал тебе, что нужен тест на отцовство? – Миа усмехнулась. – Вы так предсказуемы.

– Нет, – возразил Данте. – Роберто сказал, ты никак не можешь быть беременна. Был уверен в этом на все сто процентов.

– Данте…

Миа уже готова была раздраженно отмахнуться от его рук, когда он снова заговорил:

– Видишь ли, когда я ему это рассказывал, он не знал, что ребенок от меня, – он вообще ничего не знал. Он говорил про отца.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – начала Миа, но голос ее дрогнул. Данте внимательно наблюдал за ней, и от него, конечно, не укрылась настороженность в ее синих глазах. – Ясное дело, Роберто знал, что брак этот… – Она умолкла.

– Продолжай, – настойчиво произнес Данте.

– Заключен ради денег.

– Но почему? Я не сомневаюсь, что ты решила таким образом быстро подзаработать – и допускаю, что отец был болен, и не мог… – Данте умолк, не в силах даже сейчас допустить мысли о том, что отец имел какие‑то взгляды на Миа. – Но чего я не понимаю, так это того, что наш юрист был в курсе всего.

Миа снова подумала, что Данте опасно близко подобрался к истине – ей даже дышать на миг стало трудно. Но все же она постаралась увести его от возможности догадаться.

– Вероятно, Роберто хотел знать, что произойдет, если я забеременею. Это бы и впрямь было сложно – мы оба это знаем.

– Миа, ты лжешь мне, – произнес Данте. – Снова и снова.

– Данте… – Миа ненавидела себя за то, что у нее больше нет выбора, кроме как лгать, – это не так.

– Тогда почему у тебя так бьется сердце – я чувствую пульс. Почему ты дрожишь, Миа?

– Я не дрожу, – отбивалась она, понимая, что ее сильнее и сильнее загоняют в ловушку.

– Ты мне расскажешь все, что знаешь?

Миа очень хотелось это сделать – очень! Но она обещала молчать и даже получила за это деньги.

– Миа, – снова произнес Данте, и на сей раз в голосе его звучала угроза, – скажи, черт возьми, что произошло между тобой и отцом.

– Нет! – выкрикнула Миа, едва не плача. Она не понимала, как ей дальше хранить эту тайну и все еще надеяться на какое‑то будущее с Данте.

И тут она поняла, чего хочет: чтобы ее с Данте связывало какое‑то будущее. Она любит его! Хотя, конечно, об этом ему не расскажет – пока не разберется, как вести себя.

Однако Данте потерял терпение, услышав шум приближающегося вертолета, он решил, что больше не будет ждать, пока Миа соберется с мыслями.

– Если ты не скажешь мне, тогда я узнаю все сам, – произнес он, повернулся и пошел по двору прочь.

– Куда ты? – крикнула вслед Миа.

– Я не обязан перед тобой отчитываться, – ответил Данте, не оборачиваясь.

– Данте, прошу тебя, – Миа побежала следом, – не оставляй меня.

– Не глупи, – отмахнулся он.

– Ты не понимаешь, – умоляла она, – я не хочу оставаться здесь одна ночью.

Но Данте не слышал – или не хотел слышать. Сев в машину, он поехал в сторону вертолетной площадки. Через несколько минут вертолет взмыл в воздух, и Миа осталась совсем одна в огромном доме, не зная, когда Данте вернется. Чувствуя, как внутри ее нарастает паника, Миа завела Массимо в конюшню, обошла остальных лошадей, а потом на ватных ногах направилась к дому, переходя на бег при одном взгляде на темное, точно налитое свинцом, небо. Ей казалось, что за ней гонятся призраки, – и окончательно самообладание оставило ее, когда она увидела, что маленькой машинки, принадлежащей Сильвии, нет. Должно быть, они с мужем уехали, решив воспользоваться неожиданным выходным днем. Миа осталась по‑настоящему одна в поместье!

– Соберись, Миа, – приказала она себе, входя в дом и зажигая везде свет, попутно задергивая занавески.

Она должна справиться с ужасом – ведь скоро она станет матерью, и ей предстоит разгонять страхи своего ребенка. Поднявшись в лимонную комнату, Миа ожидала найти там какое‑то успокоение – но комната была погружена в полумрак, сгустившийся перед бурей, и это вовсе не расслабляло. Сняв с себя одежду, Миа направилась в душ, желая согреться под водой – но холод, казалось, проник под кожу и не желал уходить. Выйдя из душа, она натянула халат – и услышала, как птицы, пролетающие за окном, тревожно кричат. Вдруг окно распахнулось! То был всего лишь ветер, но Миа упала на колени, сраженная страхом. Никогда в жизни она не была так испугана.