Миа плохо помнила, что было на балу после, – наконец настал момент, когда ей можно было удалиться. Она направилась к себе в номер – и там обнаружила, что Данте может быть не только нежен, но и романтичен, когда хочет. В ведерке со льдом стояла бутылка шампанского, рядом на серебряном подносе лежали шоколадки ручной работы – и стоял роскошный букет роз такого же кроваво‑красного оттенка, какого было ее платье. Вряд ли цвет их случайно совпал с цветом наряда – значит, Данте подмечал малейшие детали ее внешности.

Миа вынула ключ из сумочки, не зная, что делать… нет, дверь, выходящую в другой номер, она уже подметила – и, конечно, больше всего на свете сейчас ей хотелось просто вставить ключ в скважину и встретиться с Данте, но… не стоит ли сначала рассказать ему о своей беременности? Как это сделать, какие слова подобрать? Может, просто сказать как есть? Или написать ему записку, подсунуть под дверь и ждать его реакции?

Присев за стол, Миа посмотрела на стопочку карточек – толстая кремовая бумага и золотое тиснение на каждой – и принялась подбирать слова. «Данте, не знаю, как сказать…», «Данте, после того, как я приняла таблетку, случилось непредвиденное…», «Данте…»

Миа чувствовала, как колотится сердце, но осознавала, что сейчас ею управляет главным образом разочарование, а не страх – ведь она понимала, что стоит рассказать Данте правду, и эта особенная, волшебная ночь закончится – изменится все. И тогда Миа приняла первое в своей жизни по‑настоящему эгоистичное решение. Она расскажет Данте все, но только не сегодня. Сегодня она хочет быть с ним.

Встав из‑за стола, Миа подошла к двери и вставила ключ в скважину. Наверняка Данте еще нет, сказала она себе, скорее всего, он задержится, ведь гостей много, их нужно поблагодарить и со всеми попрощаться… но тут щеколда на двери медленно опустилась, и девушка подпрыгнула от неожиданности. Дверь отворилась, и все сомнения и вопросы словно выдуло у Миа из головы.

– Миа, – произнес Данте, делая шаг ей навстречу, и она поспешно кинулась к нему, чувствуя, что все тревожные мысли испаряются, теперь единственным, что имело значение, были они в объятиях друг друга.

Его губы коснулись ее виска. Миа закрыла глаза, наслаждаясь этой лаской.

– Данте, – прошептала она, пытаясь найти его губы, но он опустил голову, уткнулся ей в шею и вдохнул ее аромат.

– Что мы делаем? – спросил Данте и посмотрел в глаза Миа. – Будем встречаться раз в год в нашем дворце со скандальной историей, или… что ты думаешь?

– Не знаю, – призналась Миа. И вдруг, глядя на него, произнесла: – Данте, я беременна.

Сказав это, она ждала какой угодно реакции – шока, отказа признавать правду, – но не спокойствия и не усталого вздоха, словно другого Данте от нее и не ожидал.

– Ну конечно, – произнес он, вставая с кровати, а в глазах его снова появилась та самая подозрительность вперемешку с презрением, что так часто мелькала во взгляде раньше, когда Миа еще была замужем за Рафаэлем.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила она.

– Что я ни капли не удивлен. Что, закончились деньги? И сколько ты хочешь?

– Данте, прошу тебя…

– Не надо, просто поговори с адвокатом. Только предупреди о том, что я собираюсь потребовать тест на отцовство.

– Ты правда думаешь, что я хотела оказаться в этой ситуации?

– Да, – ответил Данте. – Конечно! Думаю, ты добилась того, чего хотела, наверное, все заранее спланировала. – Он пристально посмотрел на Миа. – Я же сказал тебе, где и как найти средство экстренной контрацепции.

– Я его приняла.

Данте усмехнулся.

– Тебе было нужно сделать всего одну вещь, Миа. Мне что, нужно было самому принести тебе таблетки и проследить за тем, чтобы ты их приняла? Нет, я доверился тебе – а ты, очевидно, не смогла сделать даже такой малости.

– Если ты такой специалист по контрацепции, это вовсе не означает, что и все должны быть такими. Я забыла в тот вечер принять лекарство от укачивания. А ты, если так прекрасно во всем разбираешься, мог бы меня предупредить…

– Я не эксперт, – гневно прервал ее Данте, – я нашел информацию в Интернете, а что до таблеток от укачивания, тебя должен был предупредить фармацевт.

– Она говорила по‑итальянски, Данте, и очень быстро.

Но Данте не хотел ничего слышать и уже шел в гостиную за одеждой. Миа, расстроенная и разгневанная, последовала за ним.

– Да, я сделала ошибку, и да, ты этого не хотел. Ну так представь себе, я тоже не хотела оказаться беременной – и надеялась навсегда проститься с семейством Романо.

– И вот ты здесь, – заметил Данте.

– А ты думаешь, мне так нравится находиться под пристальными взглядами – слышать, как журналисты называют меня охотницей за золотом и шлюхой?

– Я не верю тебе, Миа, и неспроста. Ты лгала мне с первой нашей встречи – представилась секретаршей отца, уже зная, что собираешься разрушить нашу семью. Разыгрывала из себя жену отца, когда, очевидно, между вами ничего не было, – так почему я должен верить тебе сейчас? С того самого дня, как ты вошла в нашу жизнь, в ней начались проблемы.

Данте вышел было в прилегающую дверь, но потом вернулся и забрал бутылку с шампанским.

– Тебе это все равно вредно, – произнес он, удаляясь.

С этими словами он повернул ключ в двери.