Тогда самолет приземлился в аэропорту Рима, Миа все еще не могла понять, правильное ли решение она приняла. Настолько не уверена она была в том, стоило ли приезжать, что даже не позвонила Саре и сама забронировала билеты на борт. Правда, она могла позволить себе только экономкласс, потому прилетела в Рим уставшая и нервная – ей не давали покоя мысли о Данте и, если уж говорить начистоту, о его семье тоже. И конечно, Миа все еще не была уверена в том, готова ли она сообщить Данте новость о своей беременности. Ее не мучил токсикоз, но все же сказались перелет и тревожные мысли: кружилась голова, да и общее самочувствие было плохим. В дорогу Миа надела лавандовое платье, запахивающееся на груди, – очень давно она его не надевала, но сейчас его свободный крой пришелся весьма кстати. С туфлями на высоком каблуке оно смотрелось вполне прилично. Перед выходом из аэропорта Миа нанесла на губы блеск. Она приняла решение. Если Данте снова станет обращаться с ней снисходительно и свысока, тогда нет, ее новость он не услышит. Сейчас, пока беременность еще незаметна, это именно ее тайна, ее секрет, и только ей решать, когда открыть его.

Несмотря на нервы, по пути в отель, где должен был состояться бал, Миа то и дело улыбалась: очень давно она не была в Риме. Слабое здоровье Рафаэля было главным препятствием для путешествий, и они редко выезжали из Луктано. А между тем весна в Риме была удивительным зрелищем – да и туристов в городе было на порядок меньше. Стены древних сооружений были увиты бледно‑сиреневыми побегами глицинии – и Миа то и дело крутила головой, сидя на заднем сиденье такси. Она бы с радостью прогулялась по городу, но у нее попросту не было времени. Нужно было записаться к парикмахеру, она и так слишком затянула – а еще предстоит делать макияж и депиляцию.

Такси остановилось перед роскошным зданием из белого мрамора, где ей предстояло провести ночь.

– Синьора Романо, – поприветствовал ее швейцар, открывая дверцу машины.

Миа поначалу удивилась тому, что тот помнит ее имя, но потом сообразила, что персонал наверняка инструктировали относительно того, кто из гостей должен прибыть – а она, в конце концов, вдова Рафаэля. Разумеется, ее ждали.

Войдя в холл, она была очарована роскошью интерьера – насыщенный цвет красных дорожек перемежался белизной величественных колонн. И тут Миа вспомнила, что платье ее красное! О нет! Она, вдова основателя бала, явится в красном платье! Но… времени не было что‑либо менять. Вместо беседы с администратором Миа ожидал разговор с самим Джианом Де Люка, владельцем отеля. Она начала понимать, что предстоящее событие не просто значимое – оно грандиозное. А она начала уже забывать, каково это – быть частью мира Романо.

– Мы рады приветствовать вас в «Ла Фьорделиз», – объявил Джиан.

Он представил Миа менеджеру по гостям, который должен был сопроводить ее в номер. Поднимаясь в вычурном лифте на свой этаж, Миа продолжала нервничать из‑за платья. Оно было из кроваво‑красного шелка и держалось на бретели вокруг шеи, а на спине был разрез, открывающий кружевную подкладку, – роскошное и намекающее на страсть, открывающее плечи и спину. Для первого появления в свете в качестве жены Рафаэля Романо оно подходило идеально – вот только вряд ли в нем стоило появляться на балу, будучи его новоиспеченной вдовой.

– Уверяю вас, вам понравится номер, – произнес менеджер по гостям.

Он слегка недооценил убранство комнаты – номер был просто роскошным. Узорчатые стены были увешаны картинами, антикварная мебель дополняла интерьер. Миа показалось, что она вступила в какой‑то другой мир. Бросив взгляд на спальню, она увидела огромную кровать с шелковым покрывалом – и вся эта роскошь была для нее одной! Что ж, Рафаэль рассказывал ей, что бал – грандиозное событие, но она, по‑видимому, так до конца это и не осознала. Миа знала даже то, что при обсуждении развода Анджела отчаянно оспаривала свое право появляться на нем, но Рафаэль проявил твердость, сказав, что это создаст дополнительные сложности. Бывшая жена может сохранять прежнюю фамилию мужа, но не свой статус хозяйки бала.

Взглянув на свой скромный саквояжик, Миа состроила гримаску: в нем лежало лишь одно шелковое платье, туфли, ночное белье и джинсовые юбка с топом на каждый день. Ну, и косметичка. Никогда еще она, столь обстоятельная и скрупулезная, не допускала такого промаха в сборах.

– Можем ли мы чем‑то вам помочь? – поинтересовался менеджер по гостям.

Миа осмелела и решила попросить помощи.

– Вообще, я, вероятно, слишком затянула, но до сих пор мне не удалось назначить встречу с парикмахером.

– Я поговорю с нашим стилистом и направлю его к вам. – Он улыбнулся. – Это совершенно не проблема.

После долгой беседы со стилистом было решено, что Миа насладится чаем на балконе, а в это время ей нальют ванну – затем придут визажист и парикмахер.

Сидя с чашкой чая в руках, Миа любовалась чудесной Пьяцца Навона – площадью со статуями и фонтанами, на которую выходили окна ее номера. Платье ее забрали для глажки, да и всячески хлопотали вокруг, окружив заботой. Спустя какое‑то время она, лежа в наполненной до краев ванне, размышляла: что ждет ее при встрече с Данте? Удастся ли им хотя бы перекинуться словом? Скажет ли она ему о беременности?

Выйдя из ванной, Миа нанесла на тело специальное масло, надела пушистый белый халат и начала приготовления.

– Мне нужен легкий макияж, почти незаметный, – попросила она, поглядывая на платье.

– Разумеется, синьора Романо.

Миа получила полный набор услуг, включая ногтевой сервис, – маникюр и педикюр. Все это было для нее в новинку, поскольку раньше, будучи замужем за Рафаэлем, она предпочитала оставаться в стороне, и только теперь ей в полной мере удалось испытать вкус роскошной жизни, которую вели Романо.

В дверь постучали – и вошел сам Джиан, что вызвало небольшой переполох у присутствующих мастеров, все еще порхающих вокруг Миа. В руках у владельца отеля был пакет.

– Подарок для Миа, – услышала она.

В пакете оказалась черная бархатная коробочка, и к ней прилагалась небольшая кремовая карточка с золотой окантовкой. Открыв, Миа прочитала: «Спасибо за то, что приехала. Данте Романо».

Медленно открыв коробочку, Миа замерла от изумления и восхищения. Взору ее предстали каплевидные серьги из розового золота – на кончике каждой сверкал бриллиант. Неудивительно, что посылку передал сам Джиан – украшению не было цены. Должно быть, Данте позаимствовал их на вечер, решила Миа, чтобы она не предстала перед гостями бедной родственницей. Однако, стоя перед огромным зеркалом, она поняла, что до этого ей далеко, – едва узнавая незнакомку в отражении. Платье сидело идеально – разве что с момента последней примерки грудь ее стала немного больше, бедра чуть округлились, отчего вся фигура выглядела аппетитнее. Макияж Миа не был таким уж незаметным – несмотря на довольно нейтральный тон помады, глаза были оттенены подводкой и темной тушью на ресницах – того требовало платье, как пояснили визажисты. И конечно, серьги идеально дополняли образ.

Спустившись на лифте на первый этаж, Миа пошла вниз по огромной лестнице – там, в холле, собралась вся семья Романо. И ей потребовалось все ее мужество, чтобы хотя бы внешне выглядеть спокойной. Медленно спускаясь, Миа ощущала, как взгляды всех присутствующих обращались к ней, – и никогда прежде она не чувствовала себя столь раздетой. Данте стоял рядом с Арианой и Стефано, и Ариана явно сказала какую‑то колкость, потому что Данте повернулся к сестре и что‑то ей строго ответил. Проходя мимо, Миа услышала язвительный шепот:

– Да уж, безутешная вдова, ничего не скажешь.

– Я сказал, Ариана, – послышался голос Данте. – Прекрати.

Глядя на Миа, он думал только об одном: какое счастье, что в прошлом году она не смогла явиться на бал, – увидев ее в этом платье, он бы не устоял перед ее красотой. Он не преминул отметить, что на пальце девушки уже не было обручального кольца, зато в ушах сверкали и переливались серьги – его подарок. Элегантная и сногсшибательная, Миа приковала взгляды всех присутствующих – и Данте с трудом поборол искушение предложить ей руку и помочь спуститься.

– Миа, – сказал он, когда девушка поравнялась с ним. – Вы выглядите потрясающе. Спасибо за то, что приехали.

– Я рада встрече, – отозвалась она.

– Как дела?

– Отлично.

Она и сама не могла отвести глаз от Данте – в черном бархатном пиджаке он выглядел настоящим денди – и держался с не меньшим достоинством. От Миа не ускользнул его одобрительный взгляд при виде ее – а при прикосновении его руки к своей дрожь пробежала по ее телу.

Ариана и Стефано держались вежливо, но холодно – и вскоре ушли, оставив Миа и Данте вдвоем.

– Где Роберто? – поинтересовалась девушка, помня, что именно Роберто должен был сопровождать ее на балу.

– Ему нездоровится, – ответил Данте. – Ничего серьезного, но он не придет.

– О! – протянула разочарованно Миа.

– Я не могу тебя сопровождать, – сказал Данте. – Это будет… неправильно.

– Разумеется, – с облегчением отозвалась Миа, зная, что им с Данте нельзя показываться вместе на публике – слишком заметен был их взаимный интерес.

– Однако я попросил Джиана…

– Данте, – прервала Миа. – Тебе не нужно искать мне сопровождающего. Я и сама могу открыть бал.

– Хорошо, – не скрывая своего восхищения, ответил он. – Ах да, я не могу танцевать с тобой, Миа, думаю, ты знаешь почему.

Миа осталась стоять, едва дыша – столь недвусмысленными были его намеки. Но вскоре объявили ее имя, и пора было вступать в бальный зал.

Направляясь к столу, она чувствовала, как на нее уставились все присутствующие, и, конечно, полетел шепот. Миа знала, что обсуждают ее откровенный наряд – и заставила себя сконцентрироваться на богатом убранстве зала. А там было на что посмотреть! Стены с узорами из розового золота, затейливые арки – и, как центр притяжения внимания, огромная люстра, отбрасывающая блики на многочисленные столики, сверкавшие серебром приборов и украшенные ароматными гардениями.

Когда Миа приблизилась к своему столу, все присутствующие стояли – Джиан, очутившийся там же, поцеловал хозяйку бала в щеку, и она села – тогда опустились на свои места и все остальные. Миа посадили между министром – она не запомнила, что было зоной его ответственности, – и Джианом, чему она порадовалась: хоть один более‑менее знакомый человек. Ариана в роскошном черном бальном платье устроилась напротив Джиана – и от нее Миа не услышала ни слова. Стефано и Элоа, сидевшие неподалеку, были заняты друг другом, а Луиджи с женой не сделали ни одной попытки казаться дружелюбнее.

Что же Данте? Он сидел напротив Миа, по одну сторону от него расположилась жена министра, а по другую – незнакомка весьма приятной наружности, громко смеявшаяся над каждым словом своего соседа, а еще она смотрела на него взглядом полным восхищения, это больно ранило Миа. Неужели Данте осмелился взять на бал свою подружку?

Первым прозвучал тост за Рафаэля – шампанское, поданное гостям, было из его погребов. Миа подняла бокал и сделала вид, что пьет, но слезы в ее глазах были настоящими. Она и впрямь с грустью вспоминала своего мужа, ставшего ей хорошим другом.

Первым блюдом были равиоли с начинкой из сыра пекорино в кремовом белом трюфельном соусе. Они были чудесны – и Миа пожалела, что не может насладиться блюдом в полной мере из‑за того, что чересчур нервничает.

– Рафаэль обожал их, – прошептала Миа Джиану.

– Верно, – кивнул тот. – Все меню составляла Ариана, и эти трюфели из его запасов.

– Как чудесно, – произнесла Миа, взглянув на Ариану, но та демонстративно отвернулась и заговорила с соседом.

Подали мясо – и Миа, вдохнув его аромат, начала было погружаться в воспоминания, но тут заметила, что соседка Данте положила руку на его плечо и улыбнулась ему. Ревность и разочарование накрыли ее с головой – потому что, что бы она ни говорила о цели своего визита, главным образом она хотела увидеть Данте и остаться с ним наедине.

Когда подали десерт, к Миа обратилась Элоа:

– Ариана помогала нам со свадебными приготовлениями.

– О. – Миа улыбнулась. – Когда свадьба?

– В мае.

– И она будет роскошной, – вступила Ариана. – Пригласили всех, кто хоть что‑то собой представляет.

Элоа, услышав эти слова, покраснела.

Когда ужин был завершен, настало время общения и танцев. Разумеется, из уважения к памяти покойного мужа Миа сидела за столом – а Джиан, к счастью, увел танцевать Ариану. Размышляя, Миа вдруг поняла, что, несмотря на царящее напряжение и ехидство, направленное на нее со всех сторон, скучает по семейству Романо – и ей жаль, что она не приглашена на свадьбу, хоть для нее и была бы пыткой необходимость присутствовать. Жизнь семьи Романо продолжалась без нее, и осознавать это было больно.

Наверное, все это гормоны, решила Миа, незаметно смахивая подступившие слезы и начиная беседу с сидящим рядом министром. Однако ей было трудно сконцентрироваться на разговоре, и причиной тому был Данте, за которым она наблюдала краем глаза. Вот он кружит в танце, и в своем темном смокинге, с черными волосами и глазами, с отточенной грацией напоминает изящную пантеру. Как мучительно было видеть танцующую с ним девушку! Внезапно Миа поняла, что не слышит ни слова из того, что говорит министр.

– Да, мы, конечно, приезжаем каждый год, но в этот раз все по‑особенному, – донеслось до нее.

– Да, – ответила она наугад. – Рафаэлю бы очень понравилось.

– Вы не приезжали в прошлом году?

– Нет, Рафаэлю нездоровилось.

– И теперь понятно, почему. А тогда нам ничего не сообщили… – протянул министр. – Я много сделал для Фонда…

Он говорил и говорил, но Миа уже снова перестала его слушать – и взгляд ее вновь был прикован к Данте и его партнерше по танцу. Он смеется! Что, интересно, она сказала? Никогда прежде Миа не видела, как Данте смеется! В груди ее словно заворочалось что‑то тяжелое и колючее, она стиснула зубы…

– Вы не согласны? – спросил министр.

– Простите, что? – прошептала Миа, чувствуя, что вот‑вот разрыдается. – Прошу меня извинить, я вас ненадолго покину.

Она поспешно вышла из зала и направилась в дамскую комнату, тоже поражавшую своим великолепием – хоть Миа было и не до этого. Лихорадочно схватившись за мраморную стойку, она глянула в огромное антикварное зеркало и не узнала себя – так лихорадочно блестели ее глаза.

– Вы хорошо держитесь, синьора, – произнесла дама, возникшая словно из ниоткуда. – Должно быть, этот вечер для вас нелегок.

– Спасибо, – улыбнулась Миа и быстро вышла в холл – где тут же столкнулась с Данте.

– Пойдем, – сказал он, беря ее за руку и ведя через холл. Попутно он вытащил из кармана белый листок. – Если вдруг нас заметят, я обсуждаю с вами речь.

– Хорошо.

Они вышли в сад – и Миа полной грудью вдохнула прохладный ночной воздух.

– Кто она? – не удержалась она от вопроса.

– Это дочь министра, и она не моя подружка.

– Ты флиртовал с ней!

– Нет, конечно.

– Ты смеялся!

– Старался разрядить обстановку, – признался Данте. Он засмеялся фальшивым, неестественным смехом, чтобы показать Миа, как это звучало, и та хихикнула. – Она все время пытается заигрывать со мной – каждый год одно и то же, несмотря даже на то, что у меня обычно есть спутница. А сегодня она просто в ажиотаже, потому что думает, что я один. Но это не так. – С этими словами Данте подошел к Миа вплотную. – Верно?

Миа поколебалась, прежде чем ответить.

– Да.

– С кем я здесь сегодня, Миа? – протянул Данте тихо.

– Со мной.

– Не слышу.

– Ты здесь со мной.

– Да, – ответил он. – Никогда не забывай это. Я танцую с другими, потому что должен, но хочу танцевать с тобой. Каждый год, Миа, когда ты будешь приезжать на бал, я буду появляться один.

И тут Данте осознал, что вышел за пределы установленных им самим границ, – до бала он думал, что проведет с Миа всего одну ночь, – теперь же мысль о ежегодных встречах оказалась такой соблазнительной, что ему и в голову не пришло, как это уже похоже на настоящие отношения.

Он сделал еще шаг, и Миа перестала слышать все вокруг – лишь кровь пульсировала в висках.

– Я вижу, ты получила серьги, – произнес Данте, касаясь кончиком пальца одной сверкающей капли.

– Спасибо, – ответила Миа, но голос ее прозвучал неестественно высоко. – Мне их оставить в сейфе гостиничного номера или…

– Они твои, это подарок от меня.

– О нет!

– О да.

– Данте, прошу, не покупай мне подарки.

– Но я хочу их покупать, – мягко ответил он.

– Нам пора назад, – попыталась запротестовать Миа, понимая, что обстановка накаляется и становится опасной – наедине друг с другом им было некуда спрятаться от желания.

Рука Данте скользнула по ее шее, плечу и легла на талию. Миа затрепетала: тепло его ладони, казалось, проникло в самый центр ее тела.

– Ты знала, что этот отель назван в честь любовницы старого графа?

– Нет, – ответила Миа и посмотрела Данте прямо в глаза – он что, предлагает ей стать его любовницей?

– Говорят, – продолжал шептать Данте, щекоча дыханием ей щеку, – что граф и графиня должны были принимать принца с принцессой в этом особняке. Но вместо того, чтобы встречать гостей, граф снова был у любовницы и снова сильно опоздал. Это повторялось много раз, и было решено, что Фьорделиз выделят собственную комнату рядом с покоями графа. – Данте почти касался губами губ Миа. – С тех пор он больше не опаздывал к приему гостей.

Миа боролась с искушением поцеловать его.

– Мы не можем этого сделать, Данте.

– Почему? Я хочу тебя, Миа, я просто не могу иначе.

– Нас не должны увидеть, – наконец сдалась Миа, чувствуя дрожь от сладкого предвкушения.

– Не увидят, – пообещал Данте.

Миа подумала было, что он хочет поцеловать ее пальцы – но почувствовала, как в ее ладонь что‑то вложили. Спустя секунду Миа поняла, что держит ключ – по всей вероятности, от номера в отеле.

– Если захочешь меня ночью, – произнес Данте, – тебе нужно просто повернуть этот ключ, и ты увидишь, что дверь с другой стороны открыта.

В этот момент двери, ведущие в дом, открылись – и Данте мгновенно отступил назад.

– Данте, – послышался голос Стефано. – Вот ты где. Ты сам сказал нам с Арианой попридержать языки на одну ночь – не стоит ли тебе воспользоваться собственным советом? Там вот‑вот начнутся тосты.

Очевидно, увидев брата и Миа, стоящих друг напротив друга с мрачными лицами, Стефано по‑своему интерпретировал ситуацию, решив, что Данте вновь оскорбляет их бывшую мачеху.

– Иду, – ответил Данте и последовал за братом в бальную залу, оставив Миа одну.

Она положила ключ в сумочку и вошла в дом.

Стоя среди гостей и старательно делая вид, что слушает Данте – тот с микрофоном благодарил всех присутствующих, отмечая, как этот вечер был важен для отца, – смеясь и кивая, где это было необходимо, Миа думала лишь об одном: сегодня ночью она будет с ним.