Именно Данте потревожил Миа и напомнил, что их неожиданная вспышка страсти может иметь последствия – до его звонка она об этом и не задумывалась. Несколько недель после ее перелета из Италии в Англию было тихо – а Миа жила в своей маленькой квартирке, унаследованной от Рафаэля. Во время ее отсутствия за домом приглядывала Джемма, жена Майкла. Вернувшись, Миа обнаружила чистые проветренные комнаты и минимальный набор продуктов. Однако она устремилась прямиком в спальню и легла, не снимая верхней одежды, на кровать. Ее раздирали самые разные чувства – с одной стороны, шок от того, что произошло между ней и Данте, а с другой стороны – словно какое‑то удовлетворение, потому что ей было очевидно, что иначе ситуация и не могла развернуться, ведь уже давно в их отношениях заметно было напряжение. Еще ее огорчало то, что она ничуть не сожалеет о происшедшем – несмотря на слова, сказанные Данте в ответ на его вопрос о том, стоила ли игра свеч, – и повторила бы все в точности так же при случае.

Приняв душ, Миа оделась и поклялась себе, что позабудет о ночи, проведенной с Данте, – а потом отправилась навестить брата и его жену. Майкл познакомился с ней по возвращении в Англию вскоре после несчастного случая – Джемма была физиотерапевтом, и долгие часы реабилитации, проведенные в ее компании, сделали свое дело. Майкл начал все чаще упоминать имя Джеммы в беседах, и это не ускользнуло от Миа – а потом она познакомилась с новой подругой брата. Вскоре после этого Майкл сказал ей о том, что они с Джеммой любят друг друга. Молодой паре пришлось преодолеть немало препятствий, но Джемма была настроена весьма решительно – и отношения определенно пошли на пользу Майклу, который благодаря им вынырнул из депрессии. Когда Миа выходила замуж за Рафаэля, брат поддержал ее, не осознавая, однако, что этот шаг она делает исключительно ради него. Сейчас же он часто повторял: «Миа, тебе не следовало это делать». Миа в ответ на эти слова лишь стискивала зубы, хотя ей отчаянно хотелось напомнить брату, что, оформи он страховку, этих жертв не было бы. Гнев ее все еще тлел в ней, не находя выхода, – ведь Миа понимала, что Майкл уже заплатил за свою глупость сполна. Поэтому она лишь улыбалась и продолжала платить по счетам. Наконец, когда они с братом избавились от долгов и могли начать жизнь заново, Миа принялась искать работу. Так стоила ли игра свеч? Сейчас, наедине с собой, она могла, наконец, честно ответить на этот вопрос. Да – она снова стала прежней Миа Гамильтон, и здесь, в Лондоне, ни одна живая душа понятия не имела, кто она такая.

Получив по почте приглашение на ежегодный благотворительный бал Романо, Миа долго разглядывала его, не зная, что делать. С одной стороны, она бы с радостью вновь увидела Данте – но стоило представить, что кто‑нибудь узнает о ночи, проведенной ими вместе сразу после похорон Рафаэля, ей становилось плохо. И потом, теперь, узнав, что такое подлинная страсть и удовольствие, Миа хотела больше… поймав себя на этих мыслях, она раздраженно сунула приглашение в ящик, стараясь не думать о том, кто с такой легкостью пробудил в ней огонь желания.

В тот день она возвращалась домой с собеседования – весьма довольная его результатами, – когда зазвонил телефон. В трубке раздался голос Данте – он по‑итальянски поприветствовал Миа, – и она встала как вкопанная, отчего несколько людей, шедших следом, едва не врезались в нее на ходу.

– Данте, – произнесла она, стараясь говорить ровно и не выдавать радости, что охватила ее при одном звуке его голоса. – Как дела?

– Я и сам звоню с этим вопросом.

– Ко мне? – Миа в замешательстве принялась припоминать, не забыла ли она какой‑то важной даты, например, годовщины со дня смерти Рафаэля. – У меня все хорошо, а что?

Однако Данте отрывисто бросил:

– Просто хотел убедиться, что после наших утех не произошло ничего экстраординарного.

– Нет, – сказала Миа. – Разумеется, нет. Все в порядке.

– Отлично, – отозвался Данте. – Просто хотел удостовериться.

И он отключился – но в душе Миа уже поселилось беспокойство. Она снова встала на самой дороге, внезапно вспомнив кое‑что. Фармацевт в итальянской аптеке предупредил, что таблетка задержит цикл на неделю… но прошло уже больше времени. Прокляв в душе Данте, который заставил ее нервничать, Миа отправилась в аптеку и купила тест на беременность. Он оказался положительным – как и второй… а потом она посетила врача, который подтвердил беременность и сказал, что ребенок родится примерно седьмого октября.

– Но я приняла таблетку экстренной контрацепции…

В ходе беседы с врачом Миа вспомнила, что во время полета домой самолет попал в зону турбулентности, и ей стало плохо – не в первый раз, она никогда не чувствовала себя хорошо в воздухе. Просто обычно, путешествуя на длинные дистанции, она принимала лекарства от укачивания – но в тот день, точнее, в ту ночь, произошло слишком много всего – и она позабыла о предосторожности. Надо же было забыть о лекарстве именно в тот момент! Конечно, она улетала из Италии очень поспешно, и из головы не шли мысли о том, что произошло между ней и Данте… в голове хватало мыслей, помимо желания избежать беременности. И вот она беременна.

Так стоила игра свеч? Миа снова и снова задавала себе этот вопрос и уже много дней подряд отвечала на него отрицательно. Ее раздирали на части страх, даже скорее ужас, и желание повернуть время вспять, чтобы ничего этого не было. Но февраль сменился мартом, потом настала годовщина со дня смерти родителей – и вот Миа лежала на кровати, с удивлением и болью констатируя факт: все необратимо изменилось, и ей пришлось пройти долгий путь, от аварии и горя, от необходимости заботиться о брате, до знакомства с Данте, который пробудил в ней неизведанные доселе чувства – и вот теперь их связывает общий ребенок. Так, может, все это было не зря… Все чаще и чаще Миа задумывалась о маленькой жизни внутри. Не говоря уже о скандале, что разразится, если общественность узнает правду, ей предстоит как‑то сообщить новость Данте. Вот тут Миа не питала иллюзий: он не будет рад услышать ее. Она знала, что совет директоров не раз увещевал его поумерить пыл и пощадить собственную репутацию в многочисленных любовных похождениях. Однако Данте не имел ни малейшего желания остепениться и обзавестись семьей: это Миа знала, однажды услышав их спор с Луиджи, – да и потом, разве он сам не сказал об этом, заявив, что она не захочет забеременеть от него. Но уже слишком поздно.

Миа знала, что выживет – ей не раз приходилось выкручиваться из разных ситуаций, – и именно эта мысль помогла ей выбраться из кровати, одеться и отправиться на третье собеседование – на сей раз с начальником.

Данте тем временем был весьма подавлен – и это не преминула отметить его мать, заглянувшая попрощаться перед круизом.

– Я в полном порядке, – возразил он в ответ на ее слова.

– Почему ты повесил все приготовления к балу на Ариану? – придирчиво спросила мать.

– Ну это же она имеет соответствующее образование, всякие приемы и организация событий – ее конек.

– Я это слышу постоянно – а между тем, за последние недели я видела ее всего пару раз. Уверена, она с кем‑то встречается.

– И что из этого?

– Ей нужно выйти замуж, а не заниматься глупостями, – вздохнула Анджела.

Эти слова Данте слышал неоднократно, и не только по отношению к Ариане – совет директоров постоянно бомбардировал и его требованиями остепениться, но у него хватало самообладания отмахиваться, – Ариану же мать не оставляла в покое вообще, хотя Данте знал, что у Анджелы и без того хватает забот.

– Ариана говорила, что ты подумываешь о том, чтобы выставить на продажу недвижимость в Луктано? – поинтересовалась мать.

Данте кивнул.

– А что, ты передумала относительно дома?

– Нет, нет, – ответила Анджела. – Просто интересно. Ты какой‑то странный, Данте, все время молчишь. Не видела тебя с самых похорон.

– Потому что я был занят работой.

Но от матери было не так‑то просто отделаться.

– Знаю, со стороны может показаться, что я не чту память твоего отца, так скоро после его смерти отправляясь в круиз, – но место было забронировано уже давно.

Данте промолчал, не желая лгать, про себя же он был согласен с матерью: она и впрямь поторопилась удрать в круиз – несмотря даже на то, что умер ее бывший муж. Не удивился он и тому, что время предполагаемой отлучки совпадало с балом:

Анджела должна была отбыть на две недели раньше и вернуться днем позже. А ведь будучи замужем за отцом, она обожала готовиться к этому событию, и неугасающий интерес прессы лишь подогревал ее ажиотаж.

– А она приедет на бал? – внезапно спросила мать, и Данте понял, что она имеет в виду Миа.

– Не уверен.

– Вообще‑то, Миа стоило бы держаться подальше – надеюсь, у нее хватит ума. Да и кто будет сопровождать ее? Ее приезд лишь заставит всех испытать дискомфорт.

– Отец четко указал в завещании, что все члены семьи должны присутствовать. Вообще, Миа должна быть хозяйкой бала.

– Ты не включил эту информацию в приглашения?

– Нет.

Данте не сомневался, что мать спит и видит себя вновь в роли той, что распоряжается на балу, и решил сменить тему.

– Так с кем ты едешь в круиз?

– С другом, – пожала плечами мать.

– Просто с другом? – уточнил он.

– Я кое с кем встречаюсь, – наконец призналась Анджела. – Ты его, наверное, помнишь. Мистер Томас, твой бывший…

– Учитель английского. – Данте натянуто улыбнулся.

– Когда ты догадался?

– Я видел вас вдвоем, и мне показалось, я его узнал. Он, в общем, насколько я помню, неплохой малый.

– Да, мы случайно встретились несколько месяцев назад. Он спросил про тебя, мы разговорились… – Анджела встревоженно поглядела на сына. – Ты не сердишься?

– С чего мне сердиться? Ты наконец‑то счастлива, это главное.

– Спасибо. – Мать встала. – Стефано здесь?

– Он обедает с Элоа – и уже довольно давно. – Данте состроил ироническую гримаску. – Сомневаюсь, что он вернется.

Когда мать ушла, Данте посидел немного один, размышляя об услышанном. Нет, он не верил, что Анджела случайно встретилась с мистером Томасом. Ему все время казалось, что его обводят вокруг пальца – и теперь постепенно становилось ясно, откуда эти ощущения.

– Данте, – раздался голос Сары, – Маттео Кастелло звонил и спросил, можно ли поговорить с вами. Я сказала, вы на встрече.

– Что он хотел? – нахмурился Данте. Кастелло, хоть и не были ему врагами, вызывали сильную неприязнь.

– Получить рекомендации.

Данте в замешательстве посмотрел на Сару, и она смутилась.

– Вы хотите уйти?

– Нет, нет, – улыбнулась она. – Это по поводу Миа. Маттео рассматривает ее кандидатуру на роль своего заместителя в Лондоне.

– Спасибо, – отозвался Данте.

– О, и вот еще что, – добавила Сара. – Она все еще не прислала ответа относительно бала.

Данте отмахнулся.

– Это не моя проблема.

Однако про себя он вовсе так не думал – ему отчаянно хотелось, чтобы Миа приехала, и тогда, может быть…

– Ну, я пошла, – произнесла Сара.

– Но еще только три.

– Данте!

И тут он вспомнил, что давно обещал своей помощнице отгул на Рождество – и она решила воспользоваться подарком в эти выходные, чтобы провести их с мужем.

– Ах да, хорошо, – мрачновато произнес Данте.

У всех Рождество – у всех, кроме него… и виной тому Миа. Он не мог выбросить ее из головы, и даже возможность завести новую подружку уже не казалась столь заманчивой. Вспомнив, как чопорно держалась Миа, Данте вдруг улыбнулся – и тут же нахмурился вновь, стоило ему подумать о том, что она будет работать у Кастелло.

Проводив Сару, он взял телефон и набрал номер Миа – с момента их последнего разговора прошло уже пару недель.

– Миа слушает, – тут же раздалось в трубке.

– Миа, это Данте, – произнес он и умолк, почувствовав напряжение, возникшее на другом конце трубки. – Кастелло попросил меня дать тебе рекомендации. Это что, какая‑то шутка?

– Почему? – спросила Миа, застигнутая врасплох этим звонком. Она ответила, не посмотрев, кто звонит, надеясь, что это по поводу работы. Голос Данте сбил ее с толку, но… в конце концов, она уже не жена Рафаэля, и можно быть собой. – Мне же нужно работать.

– Возможно, но почему именно на нашего конкурента?

– Не сказала бы, что Кастелло ваш конкурент – ваш бизнес в сотни раз больше. Кстати, если тебя это утешит, я подала заявки на несколько вакансий.

Данте молчал, сжав губы, для него Миа открылась в новом ракурсе. Прежде, будучи замужем за отцом, она говорила мало и старалась оставаться в тени – теперь же речь ее звучала смелее и решительнее.

– Твой отец дал мне великолепные рекомендации, но мы были женаты, потому сейчас они не имеют такой ценности. А моя начальница, с которой работала в Лондоне, ушла. Не переживай, я не упомянула ей тебя. – Миа как‑то напряженно хихикнула. – Слушай, если это для тебя так сложно, я заберу заявление.

– Нет, нет, – произнес Данте и вздохнул. – Миа, этот парень скользкий тип.

– Он показался мне весьма обходительным.

– Поверь мне.

Миа промолчала. Чего Данте не знал, так это то, что, сидя в своей маленькой гостиной, она молча плакала, и слезы струились по ее лицу – так на нее действовал его голос в трубке, так она хотела снова очутиться с ним рядом, почувствовать его прикосновение, увидеть улыбку, очутиться в ауре его страсти и энергии – и знать, что с ним ей всегда будет спокойно и безопасно. И было еще кое‑что – Миа так и не решила, говорить ли ему о ребенке, а если да, то когда и как.

– Миа? – произнес Данте, не услышав ответа.

– Мне нужно идти.

– Подожди, я хочу сказать еще кое‑что… – Голос Данте изменился, и Миа поняла, что тема предстоит не из приятных. – Ты не ответила насчет бала.

– Нет.

– И? – глухо спросил Данте. – Ты приедешь?

– Не знаю. К чему мне этот серпентарий?

– Может, приедешь хотя бы ради больных детей – ведь бал благотворительный?

– Данте!

Миа издала тихий смешок – оба они знали, что бал успешно состоится как с ней, так и без нее, но эта шутка показала, что Данте и впрямь хочет ее видеть. Он же продолжал ее соблазнять:

– Моей матери не будет.

– Меня она никогда не беспокоила, Данте.

– Если тебе нужно платье…

– У меня есть платье. Помнишь, в прошлом году я не смогла прийти?

О да, он помнил – в прошлом году Рафаэль был уже серьезно болен, и для всех это было поводом для беспокойства, Данте же вздохнул с облегчением оттого, что ему не придется видеть Миа в сногсшибательном наряде и под руку с отцом.

– Роберто проводит тебя к столу, и, уверяю, никто не будет с тобой груб – я поговорю с Арианой…

– Данте, меньше всего меня беспокоит твоя сестра.

– Ну хорошо. – Данте вздохнул и приготовился упомянуть очевидное. – Если ты переживаешь о том, что повторится то, что произошло… – Он умолк, понимая, что ему надлежит дать Миа слово в том, что былое не повторится – но, не привыкший лгать, не хотел говорить попусту. – Миа… Я оставлю это на твое усмотрение. Разумеется, тебе забронируют номер. Если решишь приехать, просто позвони Саре, и она купит тебе билеты на самолет. – Данте снова замолчал, но что‑то подсказывало ему, что он просто не может вот так прекратить сейчас разговор и попрощаться. – У тебя точно все в порядке, Миа?

Миа поняла, что именно он имел в виду – и вздохнула, размышляя над ответом. Нет, решила она, пока говорить правду не время. Она сама не до конца осознала произошедшее, и уж точно такие вещи не сообщаются по телефону.

– Да, все отлично.

Она почти не соврала: сегодня в первый раз за все время с того момента, как она узнала о беременности, у нее было хорошее настроение – и не хотелось его портить.

– Отлично, – произнес Данте.

И все же, положив трубку, он долго сидел, размышляя о том, что отчего‑то не верит Миа. Хотя с чего бы ему переживать – наверняка она приняла необходимые меры. И все же… перед тем, как заверить его в этом, Миа сделала небольшую паузу – и Данте уже знал, что такие паузы означают.

Данте сделал усилие, заставляя себя отмести все подозрения и поверить тому, что сказала девушка. В конце концов, она могла бы оставаться в Луктано целых три месяца и оспорить завещание – и не сделала этого, как и обещала. Она не контактировала с прессой, ничего не требовала. Если бы та ночь имела последствия, наверняка бы эта новость в той или иной форме до него дошла. Может, пора начать доверять Миа? И почему бы им не встретиться еще хоть разок? Разумеется, втайне от всех. Да, он хотел, чтобы она приехала на бал, – пора было погасить вспыхнувший огонек желания, пока он не превратился во всепожирающее пламя.