Данте без происшествий добрался до Рима – пилот успешно обошел грозу, и вскоре его встречал солнечный римский вечер. На машине Данте доехал до дома матери – и, хотя он не сообщил о своем прибытии, репортеры ждали у дверей.

– Эй, Данте! – кричали они. – А где Миа?

Но Данте стоило лишь взглянуть на них свирепым взором, и вопросов у них поубавилось.

Мать так легко успокоить ему не удалось – она распахнула дверь и с порога закричала:

– Данте, как ты посмел?! У меня на пороге стоят журналисты, репортеры обрывают телефон, а твои фотографии во всех газетах. Она разрушила мою жизнь, Данте, – как ты мог сделать это?

Данте в ответ поприветствовал своего бывшего учителя.

– Синьор Томас, – произнес он, – не оставите ли вы нас ненадолго наедине?

Тот поднялся – по‑прежнему высокий, но куда менее пугающий, чем в детстве, – и тут Анджела запротестовала:

– Он останется. Нам обоим хочется услышать твои объяснения того, как ты закрутил интрижку с женщиной, разрушившей мой брак.

– Никогда, слышишь, никогда не говори так о Миа, – прорычал Данте, окончательно потерявший терпение. Притянув мать к себе, он прошептал ей на ухо: – Если он останется, я не стану выбирать слова.

– У меня нет секретов от Дэвида.

– То есть он слепо верит каждому твоему слову.

Мать вздохнула – Данте заметил, что она уже не так рвалась в словесный поединок, как прежде. Подойдя к своему любовнику, она промурлыкала:

– Дэвид, оставь нас наедине, прошу тебя.

– Хорошо, – произнес синьор Томас, – но, Анджела, пожалуйста, позови меня, когда вы закончите.

Поцеловав свою даму сердца в щеку, он вышел, кивнув на прощание Данте. Только за ним закрылась дверь, как Анджела воскликнула:

– Что, черт возьми, ты делал с Миа?!

– Именно то, на что намекают все журналисты, – решительно произнес Данте, не желая лгать. – Но я пришел поговорить о тебе и синьоре Томасе. Ты ведь не случайно встретила именно его после развода с отцом, правда?

– Данте, прекрати.

– Нет. Я помню, однажды он был здесь, когда я приезжал домой, – сказал, что привез мои школьные работы. – Данте усмехнулся. – Ведь это ты разорвала отношения с отцом, так?

Мать испуганно посмотрела на него.

– Данте, не тревожь прошлое.

– Ложь никогда не остается в прошлом, – сказал Данте. – Она возвращается в самый неподходящий момент. Ты крутила роман на стороне, не так ли?

– Я не обязана перед тобой отчитываться!

– Тогда я сделаю выводы сам. Ты имеешь наглость осуждать меня, Миа и втянула в это во все Ариану – между тем все это время ты и сама не была образцом для подражания.

– Твой отец и я пришли к соглашению – и уже давно, – произнесла Анджела.

– А при чем тут Миа?

– Наш брак пострадал задолго до ее появления.

– Ты хоть любила отца?

– Данте, прошу тебя…

– Ты грустишь о нем – или все это было профанацией? – Данте окинул взглядом мать, загоревшую, с красивым макияжем и в новой одежде, – и вспомнил Миа, которая не стала отрицать того, что вышла замуж из‑за денег. Ему показалось, что память отца осквернена окончательно. – Единственный, кто страдает из‑за его ухода, – это…

Внезапно Данте замолчал – в воспаленном его мозгу мелькнула совершенно невозможная догадка. Он вспомнил огромное количество орхидей на крыльце Роберто и тот сладкий запах цветов, что преследовал его в больнице… Миа, бросающая орхидею в его могилу… Юрист, что был у постели Рафаэля, в то время как его жена отсутствовала, – и его загадочная болезнь, помешавшая прийти на ежегодный благотворительный бал, хотя при жизни Рафаэля Роберто всегда присутствовал на таких событиях. Врач Роберто сказал, что у него депрессия… может, речь шла о большом горе?

Разрозненные кусочки мозаики словно сложились в одну цельную картину – и Данте понял все. Роберто был единственным, кто оплакивал уход Рафаэля так, как это должна бы делать любящая супруга. Да, похоже, у отца было еще чем удивить Данте.

– Отец был геем, верно?

Ответом ему было молчание.

– Верно? – настойчиво повторил Данте.

Тут мать расплакалась, чем окончательно убедила Данте в его правоте.

– Почему он не мог мне рассказать? – в недоумении произнес он. – Я думал, мы были с ним близки.

– Да.

– Тогда почему?

– Потому что я умоляла его молчать – мне не хотелось, чтобы хоть кто‑то знал о том, что наш брак – это фарс.

– А он, вообще, мой отец? – задал вопрос Данте, зная, что, конечно, он сын Рафаэля – не случайно они одинаково сложены, имеют один цвет и разрез глаз, и даже юмор у них схожий.

– Разумеется, Данте. Я не стану рассказывать тебе наши…

– Жаль тебе это говорить, – оборвал ее Данте, – но придется, потому что у Стефано и Арианы будут те же вопросы, что и у меня.

– Они не должны узнать правды!

– Конечно, должны. Когда ты узнала о предпочтениях отца?

– Он мне рассказал. – Анджела села на край дивана, видно было, что она расстроена.

– Как все было? – спросил Данте, отчаянно желая узнать правду.

Мать указала на бутылку, и он налил ей бренди. Сделав глоток, она помолчала, собираясь с мыслями.

– Прошу тебя, расскажи, – сказал он, и, наконец, она кивнула.

– Братья Романо были завидными женихами, – горько усмехнулась Анджела. – Потому я была на седьмом небе, когда моя мать сказала, что Рафаэль хочет на мне жениться. Он и его брат были хороши собой, и все знали, что они много путешествуют. Его отец, твой дедушка, решил, что Рафаэлю нужно жениться. И поначалу все было хорошо… Ну, почти все. Но мне и не с чем было сравнивать.

Данте сел на диван рядом с матерью и взял ее за руку – он знал, что ей нелегко рассказывать.

– Помню, мы пили кофе с подругой, и она сказала, что нужно делать это по крайней мере раз в неделю, чтобы муж был доволен… ну, ты понимаешь. Я растерялась и не знала, что сказать, ведь мы почти не… – Анджела умолкла. – Я забеременела, но на этом все. Была слишком наивна, чтобы хоть что‑то заподозрить – но меня злило его равнодушие. Мы с твоим отцом ссорились, а потом, когда тебе исполнилось пять, я в ярости сказала ему, что хочу еще детей, – и наконец, он рассказал, почему не может подарить мне еще ребенка.

Данте почти физически чувствовал боль, через которую пришлось пройти родителям, но любопытство брало верх.

– А ты что ему ответила?

– Много чего… в том числе и то, что я буду сожалеть об этом браке всю жизнь. Но потом гнев поутих, мы сели поговорить. Рафаэль плакал – думаю, он все же любил меня, пусть и не так, как обычный мужчина.

– Почему ты осталась с ним?

– А у меня был выбор? Я не могла развестись. Представь себе, что бы было с нашими семьями – да и потом, мы были мужем и женой, у нас был ты. Нам нужно было как‑то с этим научиться жить. Так мы пришли к мысли об ЭКО. Купили квартиру, и я осталась здесь, чтобы посещать врача. Бизнес расцвел, я забеременела близнецами. Наверное, тогда мы были счастливы. По выходным я приезжала в Рим, чтобы повидаться с тобой, посмотреть на твои соревнования. А потом я встретила Дэвида.

– Он знает про отца?

– Да, я же говорила, у меня от него нет секретов. Моя жизнь была здесь – я с головой погрузилась в воспитание детей, благотворительность, разные события. Твой отец тоже казался счастливым – а потом он встретил Роберто…

– Как долго они были вместе?

– Пятнадцать лет. Не каждый брак выдержит столько – да они и дальше были бы вместе, только Рафаэль заболел. Кстати, к тому моменту правда начала просачиваться.

– Как?

– Журналисты всегда интересовались семьей Романо, ты и сам знаешь. – Анджела устало покачала головой. – Пару лет назад поползли слухи – твоего отца и Роберто видели в ресторане Флоренции, а потом в отеле «Ла Фьорделиз». Я не могла этого вынести, Данте, и сказала ему остановить эти сплетни любым способом. В это же время Дэвид сказал мне, что больше не может оставаться в тени и хочет жениться на мне…

Данте нахмурился, а Анджела продолжала:

– Дети выросли, и я решила, что наконец могу пожить своей жизнью – так я сказала твоему отцу, что хочу развод, и попросила его солгать обществу еще раз – ради меня, принять на себя вину, но не раскрывать секрета…

– И вы придумали инсценировать интрижку отца с секретаршей?

Анджела кивнула.

– Я не знала в то время, что он уже проходит лечение – он многое от меня скрывал. Рафаэль уже знал, что умирает. Если бы я подождала чуть‑чуть, мы бы избежали всего этого – развода, обсуждений в прессе… – Анджела умолкла, словно едва удержавшись от какого‑то высказывания, но Данте угадал, что она не произнесла.

– Если бы ты подождала, то его вдовой была бы ты. Что ж, не сомневаюсь, что для вас обоих решение остаться вместе было адом – как и в том, что у вас были причины для него.

– Наша договоренность работала, – произнесла мать, – но потом Дэвид стал настаивать на браке.

– И вы до сих пор не поженились, – заметил Данте, и Анджела поджала губы. – Факт в том, что тебе нравится носить имя Романо и получать все причитающиеся ему привилегии.

– Я заслужила это! – проворчала Анджела.

Данте всегда думал, что именно Миа будет ревностно следить за исполнением каждого пункта договора о разводе, но сейчас понимал, что это скорее правда в отношении матери. Он частенько раньше задавался вопросом, отчего отец так щедр – и не чувство ли вины тому причина, теперь же он был уверен, что так оно и было. Интересно, что бы вышло, решись мать на развод без сокрытия правды и позволь она отцу жить настоящей жизнью, не прячась от других. Но прежде всего остального был еще один вопрос, ответ на который нужно было получить во что бы то ни стало.

– Как он сумел уговорить Миа на брак?

– С помощью денег, – откликнулась мать таким тоном, точно это было очевидно, – и Данте стиснул зубы, ненавидя ее за высокомерный вид.

– Как? – повторил он.

– Она была в отчаянном положении, – сказала Анджела. – На грани увольнения, но ты же знаешь отца, он всегда был готов выслушать любую слезливую историю…

– Перестань! – оборвал ее Данте. – Не смей так жестоко о ней отзываться. Мне все равно, что мой отец был геем, и, даже если у тебя в любовниках ходили все мои учителя – не важно. Но мне не все равно, когда ты говоришь плохо о Миа в моем присутствии. – Данте замолчал, стараясь успокоиться, потому что было еще кое‑что, о чем он намеревался спросить. – И что ты имеешь в виду под слезливой историей?

– Она сказала Рафаэлю, что ее родители погибли… Что брат пострадал в аварии и получил повреждения позвоночника, а страховки у него не было.

– Ее брат получил повреждения позвоночника?

– Да, она как раз перевезла его в Англию из США. Рафаэль сказал, что переговорит с начальником Миа, чтобы она сохранила работу, но она призналась, что больше не в силах оставаться на той должности. Ее мучили кошмары о том, как она оказалась в ловушке с телами родителей.

Данте похолодел.

– Миа попала в аварию и ее родители погибли?

Его охватил ужас – и вспомнилось, как Миа, одиноко стоявшая посреди двора, умоляла его не уезжать без нее, не оставлять ее одну… Взглянув на темно‑синее небо, Данте резко встал.

– Куда ты? – спросила мать.

– В Луктано, к Миа.