«СИРИЛ БЕДФОРД — родился 27.10.1914 года в Лондоне, сын Эдварда и Дианы, урожденной Барнет, рост 1 метр 88 см, вес около 100 кг, глаза синие, волосы светлые, особых примет нет, капитан бронетанковых войск в резерве, награжден многочисленными медалями за храбрость в последней войне.

АРЕСТОВАН 10 февраля 1951 года по обвинению в подделке подписи и попытке получить по чеку сумму в фунтах 1000 (тысяча) со счета брата своего сэра Гордона Бедфорда в лондонском центральном отделении Беркли Банка. Чек не подвергался сомнению, но, в связи со значительностью суммы, банк для проверки связался с владельцем счета, который тотчас опроверг, что выставлял когда-нибудь такой чек на предъявителя. Сэр Гордон Бедфорд не знал тогда, что этот чек подделал его родной брат.

СИРИЛ БЕДФОРД был тотчас взят под арест. Во второй половине этого же дня была доставлена дополнительная жалоба от фирмы «Бэзег & Бэзег», занимающейся продажей фотоаппаратов и фотооборудования. Обвиняемый был комиссионером этой фирмы и распространял ее товары. Проверка, проведенная в тот день, выявила отсутствие товаров на сумму 980 (девятьсот восемьдесят) фунтов, без внесения денег на счет фирмы.

В тот же день вечером, во время предварительного допроса, обвиняемый признался в совершении преступления, как в первом, так и во втором случае.

Дело не было передано в суд, потому что на следующий день утром оба обвинения были отозваны. В связи с чем он был отпущен на свободу, в соответствии с законом.

ПРИМЕЧАНИЕ: из конфиденциальных источников известно, что сэр Гордон Бедфорд, узнав, что чек подделал его собственный брат, сразу отозвал свою жалобу. Что касается фирмы «Бэзег & Бэзег», то, по полученной информации, сэр Гордон Бедфорд воспользовался своими связями и тотчас возместил потери, понесенные фирмой в связи с недоплатой в кассу фирмы.»

Паркер прервал чтение и посмотрел на Алекса:

— Вероятно, не стоило большого труда разъяснить фирме «Бэзег & Бэзег», что она должна принять деньги и отозвать жалобу. Сомневаюсь, есть ли в Англии предприятие, которому хотелось бы восстановить против себя одного из самых главных в королевстве экспертов по импорту и экспорту… Но читаем дальше…

ИНФОРМАЦИЯ, КАСАЮЩАЯСЯ БИОГРАФИИ И ХАРАКТЕРА СИРИЛА БЕДФОРДА Человек необычайно отважный, несколько раз упоминавшийся в приказах по армии. С детства проявлял сомнительные наклонности. В пятнадцать лет сбежал из дома. Был пойман в одном из портов, откуда хотел переплыть океан «зайцем», и препровожден в родительский дом. Позднее окончил Кембридж, но уже там у него была репутация гуляки и искателя легких интрижек. Потом играл на бегах и в карты. После смерти отца растратил в течение нескольких лет причитающуюся ему половину наследства, которая составляла солидную сумму: около восьмидесяти тысяч фунтов стерлингов. Его долю в наследуемом родительском доме в окрестностях Ричмонда откупил у него старший брат Гордон.

По окончании учебы и после того, как было промотано наследство, Сирил Бедфорд попал в компанию букмекеров и агентов нелегальных притонов баккара и рулетки в Сохо. В течение длительного времени находился под наблюдением С.Я, но не был замечен ни в каких крупных проступках, которые могли бы поставить его перед судом. За год до войны он познакомился с Юдитой Спенсер, которая была старше его на восемь лет, и женился на ней. Она обладала некоторой суммой денег в банке и имела землю в графстве Суррей. Как землю, так и деньги Сирил Бедфорд успел (по имеющейся у нас информации) проиграть до дня начала войны, так что, когда он был мобилизован, его жене не на что было бы жить, если бы не сэр Гордон Бедфорд, который поселил ее в семейной резиденции Бедфордов в Ричмонде и давал деньги на ее содержание. По окончании войны и после демобилизации Сирил Бедфорд к жене не, вернулся. Пробовал различные профессии. В какой-то момент его чуть не привлекли к ответственности за помощь в изготовлении и распространении порнографических открыток совместно с неким Давидом Шинглем (отмеченным несколько раз в наших реестрах). Но и на этот раз не удалось собрать окончательных доказательств его вины. Позднее Сирил Бедфорд пробовал зарабатывать деньги самыми различными способами, пока, наконец, не нашел место в фирме «Бэзег & Бэзег». Подробности, относящиеся к моменту его ухода с этой работы, мы изложили в начале выписки.

После освобождения из-под ареста Сирил Бедфорд вернулся к жене и поселился вместе с ней в родительской резиденции. Можно предположить, что сэр Гордон Бедфорд, будучи человеком безупречных правил и репутации, оказал на младшего брата определенное давление, скорее всего сохранив материалы, дающие возможность возобновить процесс о подделке чека. Из конфиденциальных источников нам известно, что он пригрозил брату тюрьмой, если тот будет вести образ жизни, навлекающий бесчестье на фамилию Бедфорд. Иначе трудно объяснить факт возвращения Сирила Бедфорда к жене и нелюдимый образ жизни, который он ведет с тех пор…

ОЦЕНКА ХАРАКТЕРА, вытекающая из имеющейся информации: очень сообразительный, необыкновенно способный, о чем говорилось еще в школе, а позднее в университете. Блестящий ум. Манеры и поведение абсолютного джентльмена. К сожалению, дурные влияния всегда брали верх над хорошими…»

Паркер всунул листки обратно в конверт.

— Вкратце это все. Тут есть еще отпечатки пальцев и технические детали, касающиеся биографии…

— Ваш архив заслуживает самого большого восхищения… — Джо выпрямился на стуле и зевнул. — Много бы дал за то, чтобы прочесть когда-нибудь, что думает Скотленд-Ярд обо мне. «В соответствии с имеющейся у нас информацией, Джо Алекс — человек самоуверенный, легкомысленный и странный…» А, Бен?

Паркер покачал головой.

— Ты никогда не нарушал закон. Если бы нарушил, сведения о тебе собирались бы либо систематически, либо пополнялись от случая к случаю в течение всей твоей жизни… Мистер Сирил Бедфорд, вероятно, понятия не имеет о том, как много мы о нем уже знаем…

— Может, и не имеет… Но нам это все равно ничуть не упрощает дела… Разве что главной целью твоего пребывания здесь является желание произвести на мистера Сирила Бедфорда впечатление тем обилием информации, которую ваши коллеги вписали в книгу его жизни… Попросим его прийти сейчас? Меня его жизнеописание убеждает. Тот сэр Гордон со своими бабочками, торгово-экономическим талантом, безупречной репутацией, воздержанием от алкоголя и табака как-то меньше мне нравится, чем его расточительный братишка. Но поговорим все-таки с этим сорокасемилетним сорванцом. Может, скажет нам что-нибудь интересное?

Паркер молча встал, подошел к двери и шепнул что-то невидимому Джонсу. Они ждали, не говоря ни слова, пока наконец не раздался стук и Джонс, всунув голову в щель, не сказал:

— Мистер Сирил Бедфорд.

А потом, впустив того, о ком объявил, закрыл двери. Паркер, как бы не замечая его, вытащил свой блокнот и стал листать страницы.

Алекс поднялся с места.

— Будьте любезны, садитесь и простите меня за то, что я предлагаю вам это в вашем собственном доме, — непринужденно сказал он и сел сам, приглядываясь к вошедшему. Даже если бы он не знал, что этот человек — брат Гордона Бедфорда, он легко догадался бы об этом с первого взгляда.

Сирил Бедфорд был человеком огромного роста, а плечи его были так же широки, как у его брата. Но хотя Джо никогда не видел знаменитого знатока ночных бабочек живым, он готов был поклясться, что его движения не имели и половины той легкости, с какой двигался человек, который сел напротив и вытащил трубку, маленький шомполочек для уплотнения в ней табака и спички. Алекс понял, почему Агнес Уайт назвала Сирила красивым мужчиной. Он действительно был очень хорош.

Какое-то время Джо молча смотрел на него, испытывая что-то вроде разочарования, и вдруг понял, что чувство это возникло потому, что он не нашел в этом лице никаких следов слабости, которую предполагал увидеть после того, как Паркер прочел ему жизнеописание этого человека. Физиономист, вероятно, имел бы много трудностей с заключением, почему Сирил Бедфорд не стал известным, всеми уважаемым гражданином, а вел нелепую жизнь в доме своего детства, под боком у нелюбимой жены, на щедротах брата, который, по-видимому, презирал его, если даже и питал к нему какое-нибудь родственное чувство.

— Мы позволили себе попросить вас прийти сюда в связи с трагическим происшествием, жертвой которого стал ваш брат, сэр Гордон Бедфорд… — тихо сказал Джо. — Если вы не слишком потрясены, мы были бы вам очень благодарны за желание помочь нам… — Он выдержал небольшую паузу, но сидящий напротив мужчина не шевельнулся. Джо продолжал: — Если я сказал, что нам требуется помощь, то хотел бы сразу прибавить, что обстоятельства смерти сэра Гордона ставят полицию перед очень трудной задачей…

Он заметил, что при последних словах слушающий его человек вздрогнул. Паркер перестал записывать и поднял голову.

— Может, вы будете любезны выразиться яснее? — сказал Сирил Бедфорд так спокойно, что на этот раз вздрогнул Алекс. — Я не могу представить себе сейчас, чем кто-нибудь может тут помочь. Смерть ведь дело необратимое.

— И убийство тоже. — Джо кивнул. — Но я ведь не просил вас помочь вашему трагически умершему брату, это выше человеческих возможностей. Речь идет попросту о том, чтобы вы помогли нам, старающимся служить правосудию на этом свете. Вашего брата убили.

Сидящий напротив человек на мгновение прикрыл глаза. Это было единственным проявлением чувств. Голос его был по-прежнему тверд и спокоен, когда он спросил:

— Вы в этом совершенно уверены?

— Пожалуй, да…

Снова наступило молчание. Сирил Бедфорд закурил трубку, прибил шомполом тлеющий табак и стал медленно выпускать клубы дыма.

— Не могли бы вы рассказать нам о последних минутах, которые вы провели с вашим братом? — Джо с удовольствием втянул запах табака. «Средний кэпстен…» — подумал он.

— Да, конечно… — Сирил кивнул головой и отложил трубку. — После ужина мы сразу пошли ловить бабочек. Ассистент брата, Роберт Рютт, был занят проверкой корректуры рукописи, которую утром надо было отдавать издателю, а поскольку ночь была теплой и именно теперь наступило время, когда количество полетов «мертвой головы» увеличилось, брат обязательно хотел провести несколько часов около экрана, служащего для них ловушкой. Мы пошли вместе. Я, как обычно, умерщвлял насекомых, а брат их ловил. Он умел это делать очень ловко. Речь идет о том, чтобы не повредить эти деликатные создания, которые отчаянно мечутся, пытаясь вырваться на свободу. Охота удалась нам на славу. Гордон поймал четыре «мертвые головы» и был в замечательном настроении, так как увеличение их числа в этом районе и именно в это время совпадало с его теоретическими выкладками. Мне трудно сказать, какими именно, потому что… — Он на секунду замолчал, и Алексу показалось, как что-то похожее на тень усмешки проскользнуло в уголках его губ. — Я очень не люблю ночных бабочек вообще, а «мертвые головы» в особенности. Во всяком случае, мы ловили их, пока не наступило два часа ночи. Рютт спустился сверху, потому что хотел что-то спросить у брата, и мы все вместе вернулись домой. Роберт и я пошли наверх, а Гордон остался внизу. Он должен был сегодня вылететь в Америку и шлифовал свой доклад. С нами двоими он сначала договорился на семь утра, но потом передвинул время на шесть, потому что еще оставалось немного работы, связанной с книжкой, потом он хотел поспать, а затем, перед отъездом, просмотреть с Рюттом корректуру доклада.

— Понимаю. Что вы делали, поднявшись наверх?

— Пошел в фотолабораторию, чтобы проверить сохнувшие там отпечатки увеличений. Я пробыл там уже больше десяти минут, когда пришел Гордон…

— Ах, значит, ваш брат, после того как вы расстались, был наверху?

— Да… — На лице Сирила отразилось легкое удивление. — Конечно, был. Он посмотрел снимки, минуту мы поговорили о том, что он хочет забрать с собой комплект фотографий Atropos в Америку, и он ушел…

— Он пошел к себе в спальню или вниз, в кабинет?

— Думаю, что, скорее, вниз. Он ведь не прерывал работу. Перед его уходом я сказал ему, что около трех я все кончу и хочу поспать. Поскольку мой будильник очень громкий, не такой, как у Рютта, я попросил его разбудить меня в половине шестого. Я хотел спокойно проспать два часа, зная, что день будет трудным, пока Гордон наконец вечером не уедет в аэропорт.

— Когда приблизительно ваш брат был у вас в лаборатории?

— Могу сказать вам это достаточно точно, — спокойно ответил Сирил. — Когда мы говорили о том, чтобы он меня разбудил, я посмотрел на часы, и вспоминаю, что было как раз двадцать пять минут третьего…

— Большое спасибо. А что было позднее?

— Я работал еще минут пятнадцать. Сложил все снимки, которые надо было отнести в шесть утра, сосчитал их и проверил, хорошо ли получились. Впрочем, часть снимков у меня была приготовлена уже давно. Потом я пошел в спальню, разделся, умылся и сразу заснул…

— Который это был час приблизительно?

— Когда я гасил свет, я снова посмотрел на часы, и, кажется, было без пяти три или пять минут четвертого… Не могу точно сказать. Я почти засыпал и не знал ведь, что когда-нибудь это будет иметь значение… Разбудил меня только Рютт… Конечно, сам я не проснулся, а Гордон тоже не пришел меня будить, потому что, как оказалось, его уже не было в живых.

Он рассказал все это спокойным голосом, с модуляциями, не стараясь произвести впечатление человека, подавленного внезапной, страшной утратой. Смерть самого близкого родственника не произвела на него, видимо, большого впечатления.

Алекс перевел дыхание и сказал быстро, как бы не задумываясь над тем, что говорит:

— Прошу простить меня, но вы не похожи на человека, слишком взволнованного смертью своего брата.

Сирил Бедфорд вынул изо рта трубку, которую только что раскурил, и какое-то время молча смотрел на Алекса. Потом сказал:

— Бывали моменты, когда я ненавидел его больше, чем кого-либо на свете. Думаю, что мы никогда не любили друг друга, даже тогда, когда я был еще ребенком, а он — уже подростком.

— Благодарю вас за искренность. Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что мы более или менее знаем причины, по которым вы живете в этом доме и далеко от него не удаляетесь. В архиве Скотленд-Ярда имеется достаточно подробное описание того дела. Признайтесь, ведь именно вы тот человек, который многое выиграл бы от смерти сэра Гордона?

— А, значит, вы знаете грехи моей молодости… — усмехнулся Сирил. — Да, конечно, смерть Гордона не самое грустное событие в моей жизни. Но я должен буду разочаровать вас, если вы спросите меня, не я ли убил брата моего. Нет, я не убивал его.

— А кто, по-вашему, мог его убить?

Сирил Бедфорд быстро поднял голову и какое-то время испытующе всматривался в обоих сидящих против него мужчин; взяв угасшую трубку, он долгое время ее раскуривал скорее всего обдумывая ответ.

— Не знаю… — сказал он наконец непринужденно, возможно даже слишком непринужденно. — Но если бы и знал, то не сказал вам.

— Почему?

— Потому что мой покойный брат, несмотря на свою общеизвестную приверженность закону, честность и постоянство характера, был по моим скромным представлениям, существом, лишенным человеческих черт. Он был кошмарным, не терпящим возражений ипохондриком, дураком, отравляющим жизнь всем, кто его окружал. Кто бы его ни убил, если это, конечно, не самоубийство, — а я сомневаюсь в том, что это самоубийство, потому что это был бы первый человеческий порыв, который я у него увидел — оказал мне огромную услугу. Не допускаете же вы, что полагается доносить на своих благодетелей? — Он замолчал и вдруг стал серьезным. — Господа, а вы не думаете, что самоубийство Гордона все-таки возможно?

— А какой, по-вашему, может быть повод для этого самоубийства?

Сирил Бедфорд замолчал снова.

— Не знаю… — тихо сказал он наконец. — Не вижу повода, из-за которого он мог бы лишить себя жизни. Если говорить серьезно, то я все-таки знаю людей, а с ним я разговаривал как-никак совсем незадолго до смерти. Он совершенно не производил впечатления человека, который хочет покончить счеты с жизнью… Нет, это невозможно…

— Но при этом вы не видите никого, кто мог бы и хотел его убить?

— Нет. А собственно говоря, если быть честным, то вижу. Каждый из нас имел для этого свой повод. Но, в конце концов, люди не убивают себя по глупости… Нет, не знаю… Единственный человек, который действительно хотел его смерти и у кого был мотив для убийства, — это, пожалуй, я.

— Без сомнения, у вас были и повод, и возможность, — спокойно согласился Алекс. — Но я не совсем уверен, что только у вас. Со своей стороны, мы можем предположить, что если ваш брат не хотел лишать себя жизни, то по крайней мере два человека хотели его убить. Но, впрочем, может, я и ошибаюсь… Может, все было иначе. Признаюсь вам, что есть у меня некая теория, которая пока что опирается на абстрактные рассуждения. Мы даже бегло не допросили еще всех в этом доме. Это вы разводите здесь такие красивые георгины?

Вопрос захватил Бедфорда врасплох, но он тотчас овладел собой.

— Да, а нравятся они вам?

— Очень. Они удивили меня тем, что цветут в такую раннюю пору. Как это вы достигаете того, что они расцветают сейчас?

— Ох, немного изобретательности и много времени, которое некуда девать… Вот и все. С растениями можно проделывать чудеса, если есть время и желание…

— Кажется, георгины происходят из Мексики, правда?

— Все сорта георгинов происходят из Мексики.

— Именно. Кажется, только они и еще один какой-то сорт красной розы обладают очень специфичным натуральным красителем, который когда-то употреблялся для окраски шерсти и шелка. Как же он называется? Вы не помните?

— Признаюсь, что меня больше интересует их цвет и форма, чем химические свойства.

— Да, конечно… — Джо кивнул. Краем глаза заметил удивленный взгляд Паркера. — Благодарю вас. — Он встал. Сирил Бедфорд поднялся тоже. — Прошу вас, будьте добры вернуться к себе в комнату. В связи с тем, что идет следствие, мы вынуждены еще какое-то время настаивать на том, чтобы все оставались на втором этаже до момента, пока мы не отменим это распоряжение. Мне очень жаль, но полицейские в холле и в саду имеют приказ не выпускать никого без нашего разрешения, а поскольку дом тщательно охраняется, я напоминаю об этом только для того, чтобы не подвергать никого из вас ненужным осложнениям.

Бедфорд молча и вежливо кивнул ему головой. Молча подошел к двери, открыл ее и тихо закрыл за собой.

Как только он ушел, Паркер встрепенулся:

— Что это за абсурд? Ты обращаешься со всеми этими людьми так, будто рассчитываешь на то, что убийца придет сам, во всем признается и будет еще нам благодарен за то, что мы отправим его на виселицу! И что это за бредни с георгинами?

— Ответ на первый вопрос звучит так, — Джо поднял вверх палец: — Да, верю, что убийца сам в скором времени как-нибудь найдется. Следов уже столько, что не хватает только последнего звена всей цепи… Ответ на второй вопрос, — он поднял вверх второй палец: — Я вспомнил наконец, как называется тот краситель. Он содержится только в красных розах и красных георгинах.

— Как?

— Цианиновый. — Джо покачал головой. — И подумать только, что при моем абсолютном невежестве в химии именно это я знал!