На следующий день Нейт поделился своими мыслями с Карлом, и тот решил, что он окончательно спятил, о чем прямо и сказал. Но также обещал помочь. Поэтому они принялись за работу: сооружать громоотвод. Карл знал, как он устроен: по его словам, громоотвод был на заводе пластмасс. Просто длинная металлическая мачта, в идеале медная, установленная на крыше здания, с проводом, ведущим к земле, – чтобы молния ударила в мачту и ушла в землю, оставив здание невредимым.

Однако в данном случае провод необязательно должен вести к земле…

Он может вести к Нейту.

– Что, разумеется, обязательно тебя убьет, – заметил Карл.

– Да, в любой другой вселенной убило бы. Однако ты…

– То, что произошло со мной, Нейт, какое-то безумие. Бури непредсказуемы. И поэтому, готов поспорить, их последствия также непредсказуемы. На мой взгляд, воспроизвести случившееся невозможно, но что я смыслю в таких вещах?

– У меня никаких других мыслей нет. – Нейт пожал плечами. – А у тебя?

– У меня тоже.

– В таком случае за работу!

В стенах здания были проложены медные трубы. Водоснабжение зависело от насоса в колодце, – которому, в свою очередь, требовалось электричество, – так что от труб теперь не было никакого толка. Вдвоем они вырвали несколько труб и смастерили из них мачту. Достали из погреба моток проволоки и прикрутили ее к мачте, затем с помощью лестницы залезли на крышу. Нейт сказал, что полезет он, на что Карл ответил, что и сам справится, мать его, и приказал Нейту оставаться на земле с ружьем. На всякий случай.

Когда старик забрался на крышу, кое-где шифер треснул и обломился – куски упали вниз и разбились вдребезги о землю. Нейт едва успел увернуться.

– Как ты там наверху? – окликнул он.

– Замечательно, и перестань спрашивать! – рявкнул Карл. – Я стар, но не настолько!

Нейт почти ничего не видел. Только слышал стук и грохот, и еще на него сыпались обломки шифера.

– Мать твою за ногу!.. – вдруг воскликнул Карл.

Закинув ружье за спину, Нейт начал поспешно взбираться по лестнице…

Заглянув за погнутый ржавый водосток, он наконец увидел Карла, сидящего верхом на коньке крыши. Из руки у него хлестала кровь.

– Черт возьми, Карл, что с тобой?

– Да все в порядке, просто… порезал ладонь об опалубку печной трубы. О лист жести. Вот зараза!

Стащив с себя рубашку, он обмотал окровавленную руку. Кровь быстро просочилась насквозь. Нейт предложил было свою помощь, однако Карл решительно отказал.

– Нет, черт побери, я уже закончил. Только решил закрепить опалубку, чтоб не протекало. Я закончил, я закончил, спускайся и освободи мне дорогу!

Нейт, памятуя о том, каким упрямым был его отец, решил не воевать с этим старым дубом. Поэтому спустился на землю. Карл перегнулся через край крыши…

Не удержавшись, он соскользнул, ударился о водосток – тот оторвался, и Карл полетел вниз…

Нейт испуганно вскрикнул…

И тут порыв ветра, запах озона…

Карл исчез прямо в полете.

– Проклятие! – выругался Нейт.

Вспомнив, как быстро старик вернулся в прошлый раз, он поспешил к тому месту, где сорвался Карл, мысленно прикидывая траекторию падения. Крепко упершись ногами в лестницу, раскрыл объятия…

Как раз в это мгновение снова возникло дуновение. Карл появился в воздухе, и на этот раз Нейт его поймал. Точнее, поймал в кавычках – потому что не удержался и опрокинулся, больно ударившись копчиком, и они оба покатились по неухоженному газону. Какое-то время Карл и Нейт со стонами валялись на земле, однако серьезных травм у них не было. Наконец Карл уселся, зажимая порезанную руку под мышкой.

– Определенно, это было что-то, – сказал он.

– Что произошло?

– Что произошло? Ты сам видел. Меня снова унесло отсюда.

– Куда? И в какое время?

– Я… ну, в какое время – я не знаю, Нейт; знаю только, что вдруг оказался стоящим. Стоящим в этом доме, у окна на чердаке. И я смотрел… на тебя, полагаю. На тебя и твоего мальчишку. Вы были внизу. Твой сын, судя по всему, притащил сломанный велосипед.

– Помню. – Нейт кивнул. – Я видел тебя наверху.

– Господи! Вот это да!

– То-то и оно, Карл. То-то и оно.

Карл поднялся на ноги. У него тряслись колени.

– Но я тебе вот что скажу, Нейт. Я понимаю, что это был не мой внук, не совсем он, но все равно приятно было снова увидеть Оливера. Очень приятно.

«Могу себе вообразить», – подумал Нейт. И только это он и мог. Вообразить.

* * *

Первые признаки того, что с Карлом не все в порядке, проявились через несколько дней, ночью. Проснувшись, Нейт обнаружил, что Карл стоит посреди комнаты, раскрашенный в зебру яркими полосами лунного света, проникающего через заколоченное окно.

В руке Карл держал пистолет. Направленный на Нейта.

– Назови себя! – прошипел Карл. – Просыпайся, дерьмо собачье! Ты не имеешь права ночевать здесь. Кто ты такой? Откуда пришел?

– Карл, – сказал Нейт, спокойный, словно безмятежная гладь пруда. – Карл, это я, Нейт.

– Это комната моего сына. Он скоро вернется. Ты не имеешь права здесь спать!

– Разумеется, Нейтан вернется. Если так лучше, Карл, я могу спать внизу.

Эти слова сбили старика с толку.

– Ну хорошо, – сказал он наконец.

И вышел из комнаты. В конце коридора хлопнула дверь. И на том все закончилось. Нейт рассудил, что старик просто гуляет во сне или страдает расстройствами, связанными с возрастом. И все же на всякий случай спустился вниз и лег спать на диван.

Нейт надеялся, что этим все закончится, однако на самом деле то было лишь начало.

* * *

Шли дни, и Карл не упоминал о случившемся. Как и Нейт. Единственной настоящей переменой в старике было то, что он стал каким-то рассеянным, медлительным. Говорил, что, похоже, простудился.

– Сегодня мне немного нездоровится, – сказал Карл. – Но все в порядке, – добавил он.

И жизнь, казалось, вошла в прежнее русло. Они охотились, рылись по свалкам, ждали сильной грозы, но ее все не было. И через неделю – семь зарубок на дереве – все пошло к черту.

Нейт сидел на улице с ружьем на коленях. Он повадился оставлять остатки испортившейся еды для белок, поскольку белки, тупые до ужаса, приходили за заплесневелыми зернами кукурузы так же охотно, как и за свежими. Один прицельный выстрел в голову – и дело сделано. И свежевать белок просто – Карл показал, что нужно лишь поднять хвост, сделать разрез «прямо над сранделем» (его слова) и вдоль задних лапок, после чего наступить на хвост, схватить за лапки и потянуть. И шкура сдиралась без труда. Иногда приходилось кое-где поработать ножом, но и все.

После этого важно сразу же положить белку в кастрюлю и поставить на огонь. Карл говорил, что в «добрые старые дни» в распоряжении имелось несколько часов, и этот срок можно было увеличить с помощью льда. Но теперь белки протухали быстро. Уже через час мясо становилось отвратительно горьким. («Мир прогнил насквозь», – повторял Карл, и Нейта передергивало всякий раз, когда он это слышал.)

Итак, Нейт сидел и ждал. Ждал белку так же сильно, как ждал грозу. Он ждал хоть чего-нибудь. Внешне сохраняя спокойствие. Внутри же бушевал водоворот тревоги и нетерпения. «Я просто хочу вернуться домой», – подумал он, и тут в кустах раздался треск, а трава заколыхалась. Лужайка перед домом давным-давно заросла сорняками – но там, где Нейт рассыпал заплесневелую кукурузу, он вытоптал траву, устроив прямую тропинку до того места, где сидел.

Показалась белка. Тощая, но сейчас такими были все. Впрочем, судя по виду, здоровая. Много мяса с нее не будет, но вкус вареву придаст. Вскинув ружье, Нейт прильнул глазом к окуляру оптического прицела. Поймал белку в перекрестье…

Хлопнула дверь. Белка рванула в заросли.

– Черт! – выругался Нейт. Обернувшись, он увидел вышедшего из дома Карла. Старик шатался, словно здорово перебрал. Во рту у него торчала незажженная сигарета.

– Прогнил насквозь, – пробормотал Карл. Сигарета вывалилась изо рта.

– Карл, какого черта, я только-только прицелился…

И тут он увидел: Карл держал в руке пистолет. 45-го калибра. Блестящий от оружейной смазки. С дула капало масло. Капли падали на землю с глухим стуком.

– Карл, – сказал Нейт, уже осторожнее. – Опусти пистолет!

Карл медленно повернулся к нему.

– Нейтан, это ты? – спросил он.

Нейт не знал, что ответить. От знакомых он слышал рассказы о том, как им приходилось иметь дело со своими родителями, страдающими деменцией или болезнью Альцгеймера, и все они повторяли, что нужно говорить правду, чтобы вернуть стариков в реальность, – однако в этих рассказах в руке у родителей не было оружия.

– Ну да, я.

У старика на лице мелькнула тень сомнения.

– Нет. Разве это ты? Все прогнило насквозь, сынок. Мир разрушен. Все в опасности. Это все Оливер. Понимаешь? Где Оливер? – Карл направил пистолет на Нейта.

– Карл… э… папа…

– Что ты сделал с Ол…

Карл исчез.

Только что он был здесь. И вот его уже не стало. Дуновение воздуха и едкий запах хлора и омытого дождем асфальта.

Нейт понял, куда девался старик.

Он вспомнил тот вечер: Карл появился у него за спиной на крыльце дома в грозовую ночь. Ударил его пистолетом. Назвал Нейтаном. Сказал, что мир развалился и прогнил, что надвигается опасность…

И затем – раз, Карл появился снова.

Липкий от пота, оглушенный, старик шатался из стороны в сторону. Нейт поспешил к нему, чтобы его поддержать – и чтобы выхватить из руки пистолет. Старик подчинился без сопротивления. Как в тумане, он поплелся к тому самому стулу, на котором сидел Нейт, карауля белку. Плюхнувшись туда, широко раздвинул ноги и какое-то мгновение сидел, тупо уставившись на землю.

– Я снова куда-то девался.

– Знаю, Карл. Знаю, где ты был.

– По-моему, я… – Старик облизнул губы. – Я тебя ударил. Вот этим. – Он кивнул на пистолет у Нейта в руке.

– Особо не переживай, зажило быстро.

– Я пропал не только… физически. Я пропал и вот отсюда. – Карл постучал себя по лбу.

– И это я тоже знаю.

– Прости, Нейтан… – Старик зашипел, словно злясь на себя самого. – Нейт.

– Все в порядке. Все чудесно, не убивайся напрасно.

– Слушай, тебя не затруднит принести глоток виски? У меня во рту такой вкус, будто… будто мне раскровили нос. У тебя такое когда-нибудь бывало?

Нейт не был уверен в том, что виски – лучшее лекарство, но поскольку никакого лекарства у них не было, что в этом могло быть плохого? Кивнув, он зашел в дом за одной из бутылок, которые старик хранил на кухне под раковиной. Вот только проблема была в том, что виски там, похоже, больше не осталось. Правда, Нейт нашел бутылку какого-то джина «Оберон» – на этикетке красовалася лохматый ирландский волкодав. Он рассудил, что сойдет и это. Его отец говорил про джин так: «Вкус как у Рождества». (И тут у Нейта все внутри перевернулось. Разве здесь не канун Рождества? Или там? Или где-то еще? День благодарения он уже пропустил, ведь так? Если сможет вернуться домой… Нет. Об этом можно будет думать позже. А прямо сейчас – Карл.)

Схватив бутылку «Оберона», Нейт отвинтил крышку. По пути захватил пару кружек, сунув палец в ручки. Громыхая и звеня кружками, вышел на улицу…

И увидел, как Карл бродит по траве. Отвернувшись от дома. Опустив голову. Безвольно уронив руки.

– Карл! Эй! Виски нет, но я нашел джин…

Старик повалился в траву лицом вниз.

Черт!

Поставив бутылку и кружки на землю, Нейт поспешил к нему. Подхватив старика под грудь, он перевернул его на спину.

Лицо Карла представляло собой жуткое месиво. Черные влажные завитки торчали из щек подобно сгнившим лозам. Красно-черные черви выползали из ноздрей, свисали с губ; один даже вылезал из-под глазного яблока. Издав булькающий грудной звук, старик закашлял. Нейт отпрянул назад, и Карла вырвало. Он исторгнул изо рта поток желчно-желтой пены, пронизанной черными нитями. Рвотная масса расплескалась по земле. Черви, живые, собрались в клубок.

Карл стиснул руки, и его снова вырвало – на этот раз червей было значительно меньше, всего горстка. Нагнувшись, Нейт помог ему оторвать червей от лица, следя за тем, чтобы не раздавить. Сняв с себя рубашку, он вытер старику лицо и рот, затем помог ему подняться на ноги и быстро повел прочь от копошащегося в траве месива.

– Господи… – застонав, пробормотал Карл. Его голос перешел в стон. – Господи Иисусе…

– Все в порядке. Все в порядке. Идем! Сейчас я помогу тебе… э… промыть рот. И продезинфицировать.

Вернувшись к крыльцу, Нейт взял бутылку джина и протянул ее Карлу.

– Вот. Давай.

Карл жадно схватил бутылку, как малыш хватает поильник с соком. Прильнув губами к горлышку, он сделал глоток. Первой дозой Карл прополоскал рот, выплюнул. Вторую уже просто выпил. Три солидных глотка.

– Ну вот, – сказал Нейт. – Теперь все в порядке.

Но Карл покачал головой.

– Мне плохо.

– Ты не можешь этого знать.

– Я знаю. Знаю прекрасно, как знаю, что следует опасаться здешних бурь. Это… то, что сейчас произошло, это плохо. Они… они во мне. Черви. Я уже видел такое, Нейт. Яйца, личинки, черви – не знаю, сынок, но я уверен, что чувствую их у себя внутри.

Нейт уже готов был снова подбодрить Карла, но тут заметил, как что-то черное выползает у того из глаза. Червяк. Маленький червячок. Размахивая хвостом, словно хлыстом, он прополз по глазному яблоку, из одного конца в другой, и снова скрылся.

– Что это было? – спросил Карл.

– Я…

– Я не поправлюсь.

Нейт покачал головой, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

– Похоже, ты прав, Карл. Я сожалею.

* * *

Старик четко изложил свои желания. Сказал, что не хочет умирать здесь, а предпочтет умереть там, где умер Оливер. Он должен встретиться с творцом на каменном алтаре. Поскольку и он сам в каком-то смысле жертва. Нейт говорил, что не хочет, не сможет это сделать, однако Карл решительно заявил:

– Ты должен, Нейт. Вот что такое истинное милосердие. Я не хочу полностью отдать свой рассудок – свой мозг – этим тварям. Ты должен положить конец моим страданиям, пока я еще остаюсь самим собой.

В этих словах Нейт увидел зловещую насмешку судьбы. До сих пор он страстно желал увидеть, как умирает отец. И в самых черных, в самых потаенных глубинах своего сердца Нейт хотел быть тем, кто его убьет. Увидеть, как отец умирает от рака, тоже было неплохо, однако это была серебряная медаль, а не золотая. И хотя этот старик – не его отец, он все-таки его отец. Стал им.

Карл, этот Карл спас его. Помог ему. Многому научил. Как это сделал бы родной отец. И вот теперь Нейт хотел всего чего угодно, но только не видеть, как он умрет.

Хуже того, всего чего угодно, но только не помогать ему умереть.

Одну версию Карла Грейвза Нейт хотел убить, но не смог.

Этого Карла Грейвза он хотел спасти, но тоже не мог.

Вот как обстояло дело.

Нейт взял пистолет, и они вдвоем отправились на поле камней.

* * *

После того как все было кончено, после того как Нейт поблагодарил старика за помощь, после того как сказал ему, что был счастлив познакомиться с ним – ну, по крайней мере, с этой, лучшей версией, – после того как они с Карлом поплакали вместе, а затем он навел пистолет и нажал на спусковой крючок, – после Нейт сидел на неровном валуне, отвернувшись от каменного алтаря, на котором лежало прикрытое тело Карла. Он смотрел туда, где когда-то был парк развлечений Рэмбл-Рокс, но теперь оставались одни деревья. Нейт не знал, во что превратился Рэмбл-Рокс. В парк, шахту, каменоломни. Отсюда были видны только деревья. Нейт перевел взгляд на зажатый в руке пистолет. От оружия пахло тухлыми яйцами – сгоревшим порохом, пулей, оборвавшей жизнь человека, который не был его отцом, но в то же время был им. Нейт положил пистолет рядом с собой.

В этот момент вдалеке прогремел раскат грома.

Приближалась гроза.