В унынии провел я много дней:

Душа была в смятенье — и над ней

Сгущалась мгла. Дано ли мне судьбою

(Так думал я) под высью голубою

5 Созвучьям гармоническим внимать?

Я острый взор не уставал вперять

Во мрак небес, где сполохов блистанье;

Там я читал судьбы предначертанья:

Да, лиру не вручит мне Аполлон —

10 Пусть на закате рдеет небосклон

И в дальних облаках, едва приметный,

Волшебных струн мерцает ряд заветный;

Гуденье пчел среди лесных дерев

Не обращу в пастушеский напев;

15 У девы не займу очарованья,

И сердце жаром древнего преданья,

Увы, не возгорится никогда,

И не восславлю прежние года!

Но кто о лаврах грезит, тот порою

20 Возносится над горестной землею:

Божественным наитьем озарен,

Поэзию повсюду видит он.

Ведь сказано, мой Джордж: когда поэтов

(Либертасу[35] сам Спенсер молвил это)

25 Охватывает сладостный экстаз,

Им чудеса являются тотчас,

И скачут кони в небе горделиво,

И рыцари турнир ведут шутливый.

Мгновенный блеск распахнутых ворот

30 Непосвященный сполохом зовет;

Когда рожок привратника играет

И чуткий слух Поэта наполняет,

Немедленно Поэта зоркий взгляд

Узрит, как всадники сквозь свет летят

35 На пиршество, окончив подвиг ратный.

Он созерцает в зале необъятной

Прекрасных дам у мраморных колонн —

И думает: то серафима сон.

Без счета кубки, до краев налиты,

40 Прочерчивают вкруг столов орбиты —

И капли влаги с кромки золотой

Срываются падучею звездой.

О кущах благодатных в отдаленье

И смутное составить представленье

45 Не в силах смертный: сочини поэт

О тех цветах восторженный сонет —

Склоненный восхищенно перед ними,

Рассорился б он с розами земными.

Все, что открыто взорам вдохновенным,

50 Подобно водометам белопенным,

Когда потоки серебристых струй

Друг другу дарят чистый поцелуй

И падают стремительно с вершины,

Играя, как веселые дельфины.

55 Такие чудеса провидит тот,

В ком гений поэтический живет.

Блуждает ли он вечером приятным,

Лицо подставив бризам благодатным, —

Пучина необъятная до дна

60 В алмазах трепетных ему видна.

Царица ль ночи в кружеве волнистом

Прозрачных туч взойдет на небе мглистом,

Надев монашенки святой убор, —

Вослед он устремляет пылкий взор.

65 О, сколько тайн его подвластно зренью,

Волшебному подобных сновиденью:

Случись мне вдруг свидетелем их стать,

О многом мог бы я порассказать!

Ждут барда в жизни многие отрады,

70 Но драгоценней в будущем награды.

Глаза его тускнеют; отягчен

Предсмертной мукой, тихо шепчет он:

«Из праха я взойду к небесным кущам,

Но дух мой обратит к векам грядущим

75 Возвышенную речь — и патриот,

Заслышав клич мой, в руки меч возьмет.

В сенате гром стихов моих разящих

Властителей пробудит, мирно спящих.

Раздумиям в моем стихотворенье

80 Живую действенность нравоученья

Придаст мудрец — и, вдохновленный мною,

Витийством возгорится пред толпою.

А ранним майским утром поселянки,

Устав от игр беспечных, на полянке

85 Усядутся белеющим кружком

В траве зеленой. Девушка с венком —

Их королева — сядет посредине:

Сплелись цвета пурпурный, желтый, синий;

Лилея рядом с розою прекрасной —

90 Эмблема страсти, пылкой и несчастной.

Фиалки, к ней прильнувшие на грудь,

Тревог еще не знавшую ничуть,

Покойно дремлют за корсажем. Вот,

В корзинке спрятанный, она берет

95 Изящный томик: радости подруг

Конца и края нет — теснее круг,

Объятья, вскрики, смех и восклицанья...

Мной сложенные в юности сказанья

Они услышат вновь — и с нежных век

100 Сорвутся перлы, устремляя бег

К невинным ямочкам... Моим стихом

Младенца убаюкают — и сном,

Прижавшись к матери, заснет он мирным.

Прости, юдоль земная! Я к эфирным

105 Просторам уношусь неизмеримым,

Ширяясь крыльями над миром зримым.

Восторга преисполнен мой полет:

Мой стих у дев сочувствие найдет

И юношей воспламенит!» Мой брат,

110 Мой друг! Я б стал счастливее стократ

И обществу полезней, без сомненья,

Когда б сломил тщеславные стремленья.

Но стоит мысли светлой появиться,

Воспрянет дух и сердце оживится

115 Куда сильней, чем если бы бесценный

Отрыл я клад, дотоле сокровенный.

Мне радостно, коль ты мои сонеты

Прочтешь — пускай они достойны Леты.

Бродили эти мысли в голове

120 Не столь давно: я, лежа на траве,

Любимому занятью предавался —

Строчил тебе; щек легкий бриз касался.

Да и сейчас я на утес пустынный,

Вознесшийся над шумною пучиной,

125 Взобрался — и среди цветов прилег.

Страницу эту вдоль и поперек,

Легко колеблясь, исчертили тени

От стебельков. Я вижу в отдаленье,

Как средь овса алеют там и сям

130 Головки сорных маков — сразу нам

Они на ум приводят пурпур алый

Мундиров, вред чинящий нам немалый.

А океана голубой покров

Вздымается — то зелен, то лилов.

135 Вот парусник над серебристым валом;

Вот чайка вольная, крылом усталым

Круг описав, садится на волну —

То взмоет ввысь, то вновь пойдет ко дну.

Смотрю на запад в огненном сиянье.

140 Зачем? С тобой проститься... На прощанье,

Мой милый Джордж (не сетуй на разлуку),

Тебе я шлю привет — дай, брат, мне руку!