Поэзия дарует наслажденье:

Вдвойне прекрасней братство в песнопенье.[26]

О Мэтью! Кто бы указать сумел

Судьбу отрадней, радостней удел,

5 Чем тот, что выпал бардам столь известным?

Они своим могуществом совместным

Венком почтили Мельпомены храм:

И льет на сердце пылкое бальзам

Мысль о таком содружестве свободном,

10 Возвышенном, прекрасном, благородном.

Пристрастный друг! Напрасно за тобой

Стремлюсь в края поэзии благой,

Напрасно вторить я б хотел певучим,

Несущимся над гладью вод созвучьям

15 В Венеции, когда закат блестит

И гондольер в его лучах скользит.

Увы! Иных забот суровый ряд

Меня зовет забыть лидийский лад,[27]

Держа мои стремления в оковах,

20 И часто я страшусь: увижу ль снова

На горизонте Феба первый луч

И лик Авроры розовой меж туч,

Услышу ль плеск в ручье наяды юной

И эльфа легкий шорох ночью лунной?

25 Подсмотрим ли опять с тобой вдвоем,

Как сыплется с травы роса дождем,

Когда под утро с празднеств тайных фея

Спешит, незрима смертным, по аллее,

Где яркая полночная луна

30 Воздушной свитою окружена?

Но если б мог я с Музой боязливой

Забыть мгновений бег нетерпеливый —

Во мраке улиц, средь тревог и зла

Дарить восторг она б не снизошла.

35 Мне явит дева взор свой благосклонный

Там, только там — в тиши уединенной,

Где, полон романтических причуд,

Поэт себе отыскивал приют;

Где сень дубов — друидов[28] храм забвенный —

40 Хранит цветов весенних блеск мгновенный,

Где над потоком клонят купы ив

Ветвей своих сребристый перелив,

Где кассии поникшие бутоны

С побегами сплелись в глуши зеленой,

45 Где из заглохшей чащи соловьи

Разносят трели звонкие свои;

Где меж подпор святилища лесного,

Под тенью густолиственного крова

Таящимся фиалкам нет числа,

50 Где с наперстянкой борется пчела.

Угрюмая руина там извечно

Напоминает: радость быстротечна.

Но тщетно все! О Мэтью, помоги

Услышать Музы легкие шаги,

55 Проникнуться высоким вдохновеньем:

Вдвоем мы предадимся размышленьям —

Как Чаттертона[29] в запредельный мир

Призвал, увенчан лаврами, Шекспир;

Как мудрецы к бессмертной славе вящей

60 Оставили в столетьях след слепящий.

Нам стойкость Мильтона внушит почтенье;[30]

Мы вспомним тех, кто претерпел гоненья,

Жестокость равнодушья, боль презренья —

65 И муки превозмог, стремясь упорно

На крыльях гения. Затем, бесспорно,

С тобой мы всем по праву воздадим,

Кто за свободу пал, непримирим:

Швейцарец Телль,[31] наш Альфред благородный[32]

И тот, чье имя в памяти народной —

70 Бесстрашный Уоллес:[33] вместе с Бернсом он

Оплакан будет нами и почтен.

Без этих, Фелтон, воодушевлений

Не примет Муза от меня молений;

К тебе она всегда благоволит —

75 И сумерки сияньем озарит.

Ведь ты когда-то был цветком на лоне

Прозрачного источника на склоне,

Откуда льются струи песен: раз

Диана юная в рассветный час

80 Там появилась — и, рукой богини

Тебя сорвав, по голубой пучине

Навстречу Фебу отпустила в дар,

И Аполлон горящею как жар

Облек тебя златою чешуею.

85 Ты умолчал — чему дивлюсь, не скрою, —

Что стал ты гордым лебедем потом,

И отразил кристальный водоем,

Как в зеркале, вдруг облик мне знакомый.

К чудесным превращениям влекомый,

90 Ни разу не рассказывал ты мне

О том, что скрыто в ясной глубине,

О том, что видел ты в волне прибрежной,

Сцеловывая корм с руки наяды нежной.