Книги и ноты, какие ты просила, я тебе отправила на днях посылкой. Тебе привет от всех наших. Не скучай и пиши чаще. Обнимаю! Твоя Петракова".

14 января 1975 года. Сосновка, школа

-Наталья Николаевна, как вы смотрите на то, чтобы на базе нашей школы провести районный методический семинар по обмену опыта учителей гуманитарных дисциплин?

-Я неплохо смотрю. Но почему вы меня об этом спрашиваете?

-Да потому, что именно вы и будете обмениваться этим самым опытом. Проведете урок. Можно еще факультатив показать. Ну, подготовите маленькое выступление. Можно было бы вместо факультатива какое-нибудь мероприятие подготовить на литературную тему. Да что я вам объясняю? Вы сами лучше меня прекрасно знаете, что можно показать и чем поделиться.

-Здорово, Николай Павлович! "Без меня меня женили." Ну, хоть бы для проформы предварительно поинтересовались: сама-то я готова к таким делам?

-А то, скажете, что не готова? Да кому, как не вам, делиться опытом? Или вы думаете, что я стану перед всем районом выставлять Галину Ильиничну? Ну, скажем, Веру Васильевну, если очень постараться, то можно подготовить. Урок она сделает. Я бы уж сам за нее выступил. Но, Наталья Николаевна, вы же практический человек, и вы легко можете меня понять, что я, как директор, просто не имею права не воспользоваться моментом. Нежданно-негаданно, в кои-то времена залетает поработать в обычную сельскую школу без пяти минут кандидат наук. Причем, никто не знает, как долго эта залетная птица в этой школе продержится. Представьте себе, каким должен быть ослом директор этой школы, если он не воспользуется случаем, чтобы не похвастать этой птицей, а заодно, и своей школой, перед всем районом. Меня просто по-человечески не поймут мои коллеги: за что и за какие заслуги я заполучил этакое добро? Нет, вам хорошо, конечно, хихикать, а мне-то что прикажете делать: на колени перед вами становиться?

-Да, ладно, Николай Павлович! Извините, ради Бога, за мой дурацкий смех! Не обижайтесь, пожалуйста! Я понимаю, что вы вполне серьезно и искренне говорите. Разумеется, я приложу все усилия, чтобы не подвести вас. Хотя, с кандидатом вы сильно загнули. Я всего лишь аспирантка.

-Наталья Николаевна! Возьмите в руки бинокль и устремите свой взор на всю область с севера на юг и с запада на восток! В какой городской, я не говорю уж о сельской, школе нашей области работает простым учителем аспирант университета, готовящий кандидатскую диссертацию, и автор десятков публикаций?

-Когда состоится этот самый семинар?

-У вас еще будет время для подготовки.

-Я не об этом. Должна же я как-то распланировать свое время. У меня, как вы изволили заметить, кандидатская на носу.

-Планируйте на середину февраля.

Тот же день. Сосновка, школа

-Медведев, ты что руку тянешь? Уже задание выполнил?

-Нет, Наталья Николаевна, не выполнил.

-А в чем дело?

-Я хотел спросить у вас, что такое синтез?

-А при чем тут синтез, если ты должен сейчас сделать синтаксический разбор предложения?

-Да не могу я ничего делать, мне в голову ничего не лезет, кроме синтеза.

-Так! Отчего этот синтез тебе так в голову залез?

-Оттого, что Тамара Семёновна влепила мне за него двойку. А я, честно, учил. Только ничего не запомнил, хоть убей! И вчера целый день учил, а теперь не помню. Она опять мне двойку поставит. Вот я и думаю.

-Синтез - это соединение, совокупность чего-нибудь. А в химии - это соединение простых веществ в сложные. Что тут запоминать-то?

-Да, про то, что это соединение, я запомнил. Но все равно ничего не понимаю.

-Очень подходящее время ты выбрал для своего синтеза. Может, этот синтез еще кому-нибудь дорогу перешел? Прекрасно! Ну-ка, поднимите руку те, кто не сумел с этим проклятым синтезом договориться! Ладно, опускайте, господа! Чтоб вы никогда больше в жизни не приставали ко мне с этим синтезом на уроке русского языка, объясняю. Представляйте и запоминайте с первого раза. Вот перед вами выгружена куча песка. А вот здесь - мешок с цементом. А тут стоит огромная бочка воды. Представили? Теперь скажите мне, уважаемые менделеевы, песок, цемент и вода, каждое в отдельности, - простые вещества или нет?

-Простые!!!

-Ладно! А теперь кидаем все это в бетономешалку и заливаем водой. Что получается?

-Бетон! Бетон получается! А в нем там и песок, и цемент, и вода.

-Наталья Николаевна! Погодите! Дайте мне сказать! Я понял! Мы бросили в бетономешалку простые вещества, которые потом смешались, и получилось сложное вещество - бетон.

-Так, что же у нас там, в бетономешалке, происходило?

-Соединение происходило. Синтез.

-Ну, вот, и все дела! Обратите внимание, друзья мои, получилось абсолютно новое вещество, совсем не похожее ни на песок, ни на цемент, ни на воду. Вот, какое это соединение - синтез. Медведев, ты понял, что такое синтез?

-Да, конечно, понял! Синтез - это химический процесс, при котором из простых веществ получаются сложные соединения.

-Могу добавить к сведению, что синтез встречается не только в химии, но и в других областях и сферах. Когда получишь "пятерку" у Тамары Семёновны, Медведев, дневник принесешь мне показать. А за то, что время у меня на уроке отнял, получишь дополнительное задание по русскому языку. Ты, как, согласен?

-Ага!

20 января. Сосновка. Дом Н.Гончаровой

-Ты, что, Наташ, действительно, совсем не ставишь двоек?

-Угу!

-Никому?

-Ну да, никому.

-Ну, ты даешь! А если ученик не усвоил материал, или не выполнил домашнее задание?

-Скажи, Тома, как можно человека наказывать за несовершенное действие? Если нет задания, то я не могу это задание оценивать неудовлетворительно. А если ученик не усвоил материал, то в этом не он виноват, а учитель, который не смог донести этот материал так, чтобы ученик его усвоил. Это же элементарно.

-Но есть, ведь, ученики, которые абсолютно не в состоянии усвоить простейшее. А есть просто откровенные лодыри. Ты не ставишь двойки и тем самым даешь возможность этим лодырям отлынивать от выполнения заданий.

-Тома, не могут усвоить простейший материал только олигофрены и идиоты со справкой. Таковых, как известно, в общеобразовательных школах нет. А если нормальные дети не усваивают школьную программу, то это происходит по той простой причине, что довольно многие учителя умудряются простые понятия подавать учащимся в сложной форме. А нужно делать наоборот: сложные понятия преподносить простым и понятным языком. Что касается детской лени, то я глубоко убеждена, что абсолютно все нормальные дети в силу своих возрастных особенностей не могут быть ленивыми и инертными в своих стремлениях к познаниям. Но если ребенок не проявляет интереса к таким действиям, или вовсе отказывается познавать мир, то причину следует искать либо в состоянии его здоровья, либо в каких-то внешних факторах. К примеру, ребенку неприятен процесс подачи ненужной, как он считает, ему информации. Из этих рассуждений напрашивается вывод: мы кому ставим двойки? Детям или себе? Тебе нравится каждый день ставить себе по три-четыре двойки за один урок? Мне лично совсем это не по нутру. А чтобы у меня всяких двоек на уроках не было, я делаю две вещи. Первое: стараюсь преподносить материал на уроке так, чтобы он был интересен и понятен всем в классе без исключения. И второе: дополнительно занимаюсь с теми детьми, которые по каким-то причинам преподнесенный мною материал не усвоили. Вот и все.

-Но так же нельзя, Наташа!

-Почему же это нельзя?

-Да потому, что так не делает никто. Если в нашей стране установлена пятибалльная система оценивания знаний, то двойку как отметку никто не вправе исключать ни под каким предлогом.

-Да я как-то её и не исключаю. Просто не ставлю - и все. А если говорить о пятибалльной системе, то есть еще и такая отметка: "единица". Но ею почему-то школьные учителя почти не пользуются. А в вузах единицы и вовсе не существует как оценки. Этот факт чем объяснишь?

-Да ничем. Если существует одна неудовлетворительная оценка, то зачем пользоваться еще какой-то иной неудовлетворительной оценкой? Неудовлетворительнее неудовлетворительного не бывает. Очень простая логика.

-Тома, ты никогда не задумывалась над тем, что есть такое - неудовлетворительная оценка "двойка" по сути?

-А почему я должна об этом задумываться?

-А потому, что двойка - это оружие, которым учителя колотят своих учеников, пользуясь правом сильнейшего. Причем, это не единственное оружие, как известно.

-Это право, между прочим, предоставлено государством.

-Неважно. У тебя есть оружие, а у малолетних Иванова, Петрова, Сидорова никакого оружия нет. Эти маленькие человечки пришли к тебе с чистой душой и открытым сердцем, чтобы получить от тебя благо: знания, умения, навыки. Еще немного добра, внимания, уважения. А ты суешь им, словно кость в горло, нечто непонятное и требуешь, чтобы они все твое замысловатое варево не только проглотили, но и немедленно переварили в своих мозгах. А их тошнит от всего этого. И тогда ты ставишь их к стенке и бьешь двойками прямой наводкой. Мало двоек, давай громить записями в дневниках, доносами, оскорблениями. И еще хочешь, чтобы они тебя уважали, преклонялись пред твоею ученостью и авторитетом учителя. Все это справедливо, считаешь? Это имеет право на существование? Ты знаешь, Тома, я глубоко убеждена, что учителям, превращающим класс в некое поле боя, просто не место в школе.

-Может быть, ты в чем-то и права. Хотя насчет "маленьких человечков" не совсем так. В школах бывают и двухметровые недоросли. И, скажи мне, как можно воздействовать на ученика, если он откровенно, а порой даже очень цинично, хамит в присутствии всего класса, и класс при этом явно поддерживает зарвавшегося товарища?

-Честно говоря, у меня такого в практике не было.

-Что, совсем даже ни разу?

-Представь себе, ни разу не было. Понимаешь, Тома, со своими учениками с самого начала я сразу же устанавливаю такие отношения, которые в принципе исключают любые проявления негатива. Как на уроках, так и во внеурочное время.

-И что же это за отношения, если не секрет?

-Доброжелательные, Тома. Мои ученики - это мои сотрудники. И мы вместе в поте лица трудимся на ниве просвещения. Хороший руководитель, если он дорожит своей репутацией и своим делом, обязательно будет беречь своих сотрудников, ценить их, поощрять в работе.

-Ты это серьезно, или шутишь?

-Более даже, чем серьезно. Кстати, мои маловозрастные сотрудники прекрасно понимают серьезность такой моей позиции и стараются тоже вполне серьезно относиться к своим трудовым обязанностям. Конечно, не всегда все гладко получается. И проблем немало бывает, как во всяком трудовом коллективе. Но решаем мы их спокойно и по-деловому.

-Но все-таки! Ну, к примеру, если бы вдруг случилось так, что нахамил ученик, ну, или совершил что-нибудь этакое дерзкое? Как бы ты поступила?

-Тома, ты представляешь, до какой степени нужно довести человека, чтобы он решился на противоправное действие в присутствии целого класса свидетелей?

-Так ведь свидетели-то - его сторонники.

-Запомни, Тома, что у хорошего учителя не может целый класс быть в противниках.

-Ну, ладно, пусть это будет плохой учитель. Как он должен разрешить ситуацию?

-В первую очередь, по-моему, нужно попытаться поставить себя на место ученика. Почему он совершил тот или иной поступок? А потом посмотреть на себя глазами того же самого ученика. Что в моих учительских действиях было такое, что вызвало у него ту или иную реакцию? Понимаешь, когда между учителем и учеником возникает конфликт, то положительно разрешить этот конфликт может и должен только учитель.

- Ты, Наташа, верно, учитель от бога. Но что нам-то, простым смертным учителям, делать?

-Очень сильно уважать себя и своих учеников. И никогда не проявлять на уроках своих эмоций.

20 января Из письма.

"Дорогая Ольга Васильевна! Я внимательно ознакомилась с рецензией к моей монографии и со всеми теми рекомендациями и предложениями, которые приняты были на Ученом Совете. Признаюсь честно, что я не ожидала увидеть свою рукопись настолько безобразно исчерканной вдоль и поперек нашей "благожелательной" цензурой в лице дорогих моих собратьев по научному цеху. Я не уверена, что это мое решение будет одобрено даже Вами (я уже не говорю обо всех остальных), но в своей работе я не намереваюсь изменять ни строчки. Ни единого слова. Так что, если моя работа кого-нибудь в университете, в том виде, в каком она есть сейчас, еще интересует, то рукописные копии имеются и на кафедре, и у Вас на руках. Поэтому я не вижу нужды еще раз перепечатывать работу для того, чтобы отправлять ее в университет. Поверьте, дорогая моя Ольга Васильевна, у меня для этого нет ни времени, ни желания. Да и мысли мои уже далеко вперед ушли.

А что касается самих предложений и рекомендаций, то я, как автор, не могу их принять по нескольким причинам. Для того чтобы просто и обстоятельно объяснить эти причины, я все рекомендации распределила по группам. Однако начать я хочу с вопроса авторства. Меня до глубины души взволновало и возмутило предложение Ученого Совета "прилепить" к моей работе еще соавторов ("для солидности"). Я не принимаю такую постановку вопроса в принципе и по этическим, и по человеческим соображениям, да и с точки зрения закона. О какой "солидности" идет речь, я не могу понять? Да и по каким критериям вычисляется эта самая "солидность" (как я поняла, автора)? По возрасту, занимаемой должности, партийной принадлежности, или еще какой? В конце концов, народному образованию требуется сама идея или "солидное" имя ее автора? Зачем мне нужны соавторы, которые палец о палец не ударили в замысле, вынашивании, разработке о построении моей идеи? Да, очень много людей очень много помогли мне в осуществлении моей идеи. Мне предоставили помощников, экспериментальную площадку, мне дали средства, время. Меня поддерживали, опекали, направляли, указывали на ошибки. И я это ценю. Кстати, в списке используемой литературы и в объяснительной записке я вписала все без исключения имена и фамилии всех деятелей культуры и всех лиц, труды и идеи которых я использовала в своей работе. Кроме того, в объяснительной записке я подробно описала историю развития идеи культурологического просвещения в массовой школе от античности и до настоящего времени. Я детально обрисовала картину зарождения, распространения и развития идеи преподавания культуры в школе в нашей стране. И, естественно, не обошла вниманием своих ближайших предшественников, идеи которых послужили толчком к моим разработкам. Ольга Васильевна, я рассказываю это все не для вас, поскольку вы сами неоднократно читали мою работу. Я объясняю суть. Потому что во всей своей работе красной нитью я провожу мысль, что сама по себе идея культурологического образования не мною придумана. Новизна и уникальность моей идеи - в структуре ее реализации на практике. Иными словами, программ и разработок сейчас существует тьма. Моя же, в том виде, какой я ее вижу, предложена только мною. И никем другим. Так почему же я должна дописывать к себе еще каких-то людей, пусть даже преочень умных и солидных? Кстати, этим "солидным" людям не стыдно будет воровать чужую интеллектуальную собственность, если, к примеру, что-нибудь или кто-нибудь вынудит меня поступиться собственным принципом? Вот еще в чем вопрос.