-Что наврал?

-Ну, что я с ней... ну, был, так сказать... в общем, недавно я, действительно, говорил в магазине, что у нас с ней были отношения.

-А на самом деле были? Да говорите, в конце концов, хотя бы сейчас правду!

-Да не было ничего. Так, трепанул слегка для понту, а он всерьез принял. Я же не знал, что у нее такой защитник появится.

-Хороший защитник, слава богу! Как я понимаю, вы не стали брать свои слова обратно, и он вас ударил?

-Нет, в магазине не стал драться, а приказал, чтобы я брал бутылку водки и шел на поляну за складами. А он пойдет за секундантами.

-Куда пойдет?

-За секундантами. Это он так выразился. Чтобы все по чести было. Сам он тоже взял бутылку. Ну, вот! Что мне оставалось делать?

-Короче, там вы крепко подрались. А бутылка для чего нужна была?

-Для верности. Он свою выпил, а я свою. Прямо там. При свидетелях. Только у него ни в одном глазу, а меня сразу же повело. Ну, он и накостылял мне. Еле до дому дотащился. А потом мне плохо было. Как я мог на работу выходить?

-Если вам так плохо было, что не могли даже на работу выйти, то зачем же вы после обеда пошли с ребятами на лыжах?

-Так, ведь, они сами настояли! Подвалили прямо к дому. С лыжами - все честь по чести. Говорят: секция, мол. Обещал, дескать, длинную дистанцию отработать. Ну, я собрался и пошел. Вышли из поселка, пацаны и давай подначивать. Мол, слабак я, а не учитель: ни драться не умею, ни на лыжах бегать. Я им говорю, что чувствую себя плохо с похмелья. Они мне говорят, что надо похмеляться вовремя. Ну, и бутылка откуда-то появилась. Я подумал, что пара глотков прибавит сил. А потом кто-то сбил меня с ног... Ну, и дальше я уже плохо что помню. Представляете, какие сволочи! Толпа на одного! Я этого дела так не оставлю. Наказать их всех примерно следует!

-Сначала разобраться нужно, как следует.

-Вот, вы и разберитесь! Это же вопиющее безобразие, чтоб ученики своего же учителя избивали!

-Действительно, безобразие. Поэтому мы, уважаемый Владимир Григорьевич, сделаем так: вы сейчас прямо при мне возьмёте лист бумаги и ручку и напишете заявление на предмет увольнения по собственному желанию.

-То есть, как заявление?! Меня, можно сказать, покалечили, и я же еще и наказан должен быть?

-Помилуйте, дорогой! Не двадцать же мальчиков, многим из которых и четырнадцати нет, мне наказывать. К тому же, они, как я понимаю, не столько виноваты, сколько вы сами. Будь я на месте каждого из мальчиков, я поступил бы с вами точно так же. Поверьте, Владимир Григорьевич, хорошего учителя дети не побьют.

-Вы собираетесь поощрять в школе мордобой?

-Ни в коем случае! С ребятами я еще разберусь насчет этого по-своему. А выносить грязь из школы не позволю. Потому и предлагаю вам уйти по-хорошему тихо и спокойно. И Вам будет хорошо, и мне меньше хлопот.

-А Гончарова?

-Что, Гончарова?

- Разве она не понесет наказание? Из-за нее, ведь, весь сыр-бор получился.

-Ну, и что, если даже предположить, что из-за нее? Лично я преклоняю колени перед женщиной, за честь которой бьется столько мужчин. А вы, уважаемый, извините, дурак, если вздумали самоутверждаться за чужой счет. Потому и получили по заслугам. Уходите спокойно и поскорее! В районо я не стану о вашем поведении докладывать, так что сможете еще устроиться. Хотя, если по правде, то в школе вам делать нечего. Вас самого еще очень много учить следует. Пишите заявление и убирайтесь! У меня и без вас полно работы.

Тот же день. Сосновка. Дом Витаускасов.

-Добрый вечер, дети мои! Мама приехала?

-Нет, не приехала.

-Вот так, значит? А-а, ну, да! Она же говорила, что задержится в больнице, если не успеет сдать анализы. Так что, не волнуйтесь, все в порядке: мама приедет во вторник. Может, даже в следующую пятницу. В конце концов, лучше сразу пройти всех врачей, чем потом лишний раз в район выезжать.

-Да, это верно! Только могла бы она и позвонить.

-Куда это она должна звонить, по-вашему?

-Как, куда? На почту. Все ж так делают.

-А вы знаете, сколько это стоит? Звонок-то междугородним считается, чтоб вы знали. А ей там сейчас каждая копейка нужна.

-Ну, мы как-то не подумали об этом.

-А насчет ужина подумали? И всего прочего?

-А как же? Мы же маму ждали.

-Ну, тогда вы молодцы!

-А вы с нами поужинаете? И нам не скучно совсем будет.

-Поужинать с вами? Что ж, по-моему, идея неплохая. Мы тогда сделаем так: я сбегаю домой и прихвачу что-нибудь вкусненькое. А то я, ведь, только на минутку заглянула. Ну, как? Подождете? Я мигом!

-Только вы обязательно приходите! Мы не будем без вас ужинать.

-Да, что вы? Разве я когда-нибудь обманывала вас?

-Как вы думаете, Наталья Николаевна, завтра мама приедет?

-Завтра точно не приедет. И не ждите. Штормовое предупреждение по району: буран будет. Стало быть, ни один самолет не полетит. А как долго будет буран - никто не знает. Может, и неделю будет вьюжить.

-И что же делать?

-Как, что? Жить надо и спокойно ждать. Слушай, ты это брось: вселенскую скорбь на себя напяливать! Какие проблемы? Подумаешь, мать на недельку в город уехала! Она, что, не имеет права раз в жизни своим здоровьем заняться? Уехала! Отец каждый раз на полмесяца уезжает в тайгу - и ничего. А мать один раз поехала, так страшную трагедию развели. Младенцы, что ли? И ты хороша! Нет, чтобы младшего брата успокоить, побеспокоиться о нем получше, так ты сама расквасилась, как капуста. Не трави мне душу и ступай делами заниматься!

21 марта . Сосновка, медпункт.

-Вера Матвеевна! Помогите мне, пожалуйста, разрешить одну маленькую проблему! У вас есть связь с районной поликлиникой?

-А как же? Разумеется, есть! И с поликлиникой, и с больницей у меня телефонная связь. Без связи-то как же? Вдруг что? И "скорая" у нас тут на связи, Наталья Николаевна. Наша "скорая", чтоб вы знали, прямо в аэропорту находится. Потому что у нас "скорая" авиация действует. А что вы хотели, дорогая?

-Вот, что, Вера Матвеевна! Могли бы вы связаться с поликлиникой и выяснить, была ли на приеме у какого врача Витаускас Галина Тарасовна? Она должна была быть там в прошлый вторник. А может, в среду, если во вторник не успела. Очень надо, Вера Матвеевна! Дети волнуются.

-Да это я понимаю! Сейчас, Наталья Николаевна! Подождите минутку! Ну, вот, слава богу, есть связь!

Тот же день. Сосновка, медпункт. Разговор по телефону.

-Регистратура? А-а, это ты, Машенька? Да Вера Матвеевна из Сосновки тебя беспокоит. Ага, доброго тебе здоровья! Да, как? Помаленьку! Слушай, Машенька, глянь-ка, дочка, у вас там Витаускас Галина Тарасовна проявлялась? Ага, из Сосновки. В прошлый вторник, или в среду. К какому? Да кто его знает? Наталья Николаевна, к какому врачу она поехала, вы знаете?

-Нет, не знаю.

-Не знаю, Машенька. Ну, посмотри на участке. Сейчас, минуточку, Наталья Николаевна: карточку ищет на участке. Да, да! Слышу! На месте карточка? Ну? Ничего не записано? А без карточки она могла пойти на прием? Нет? Ой, Машенька, ты поищи там, голубушка! Понимаешь, уехала женщина в поликлинику на прием к врачу. Больше недели уже не появляется, а дома дети одни. Ну, да! Ага, я перезвоню позже.

-Представляете, Наталья Николаевна, карточка на месте, а записей в ней никаких. Вроде, как не была она у них там на приеме.

-Вера Матвеевна, а могла она сразу в больницу попасть?

-Вообще-то, в больницу у нас обычно через поликлинику кладут. Вот, разве что, если "скорая" доставит? Позвоню-ка я сейчас в "скорую". Они если доставляли, то у них непременно все записано. Документы-то при ней были?

-Я думаю, обязательно документы при ней.

-Сейчас позвоню. Да и Машенька, может, что найдет. Найдем мы вашу Галину Тарасовну! Не иголка в стогу.

Разговор по телефону.

-Ага! "Скорая"? Из Сосновки вас беспокоят. Да знаю, что городская! Я не по вызову. Фельдшер я из Сосновки. Да, Ковалева Вера Матвеевна. От нас тут человек в районную поликлинику уехал, назад не вернулся. Ну, да, разыскиваем. Возможно, вы в городе где подобрали? Мало ли? Что? А-а! Женщина это. Витаускас Галина Тарасовна. Ну, да, нерусская. Не знаю, сколько. Средних лет примерно. В прошлый вторник, или среду. Нет?... А в другие дни?... До сегодняшнего нет? Ну, ладно, спасибо!

-Я уже поняла, что "скорая" не подбирала. Тогда, может, стоит в больницу еще попробовать позвонить? Мало ли, возможно, она как-нибудь по договоренности вне поликлиники в больницу устроилась?

-Что ж, давайте, в больницу позвоним. Только вряд ли она там. Если в поликлинике не была... Хотя, кто знает? Бывали всякие случаи. Скажем, люди могли привести в больницу, если, к примеру, человеку плохо рядом с больницей стало.

Разговор по телефону.

-Так, больница. Вот она, наша больница! Приемный покой? Очень хорошо! Девочка, будь добра, скажи, пожалуйста, к вам в течение ближайшей недели поступала такая дамочка: Витаускас Галина Тарасовна? Нет, уважаемая, не могу я приехать, я из Сосновки звоню. Ну, да, фельдшер я тутошный. Разыскиваем мы эту дамочку. Витаускас Галина Тарасовна. Нет, говоришь? А ты внимательно посмотри! Прямо с прошлого вторника начни. Все равно нет? Ну, спасибо! И у них нет, Наталья Николаевна. Погоди, я еще Машеньке звякну. Она, уж, поди, до чего-нибудь докопалась... Машенька, да, это опять я. Что? Нету ничего, говоришь? Слушай, а новую карточку могла она завести? Ну, скажем, если старая потерялась? Старая на месте? Да знаю. Очень прошу тебя, милая, посодействуй, ради Христа! В кабинетах поинтересуйся. Да звонила кругом: нигде нет. Ладно, позвоню.

-Ну, вот, сами слышали, какая ситуация. Не обращалась ваша Витаускас к врачам. Наталья Николаевна, а, может, она и не к врачам вовсе поехала?

-Как, не к врачам? Прямо так и сказала, что нужно ей срочно обследоваться, потому что дальше терпеть нет возможности.

-Ха-ха-ха! Ой, Наталья Николаевна! Какие же мы с вами бестолковые! Все правильно: к врачу она поехала, вот, что! Да, только не туда, куда мы с вами думаем.

-Как это, не туда?

-А так! Она же к женскому врачу, небось, поскакала, если у нее уже не было мочи, как вы говорите.

-Вы так думаете?

-Именно так и думаю! Ну, сами посудите, отчего она так срочно рванула? Да еще в отсутствие мужа. Да еще, как вы сказали, заявила, что обследоваться надо. Погуляла, видать, от мужа с кем-нибудь, а потом обнаружила свой грех. Ну, и полетела исправлять дело. Не иначе, аборт сделала. Вот и пережидает, пока оклемается малость. После абортов бывают и осложнения. А если огласки не хотела, так у кого-нибудь на дому, видать, сделала.

-А разве можно так?

-За деньги все можно. Были б специалисты.

-А вы знаете таких?

-Ну, известных гинекологов, которые в больнице да в поликлинике работают, конечно, знаю. Еще есть двое, которые уже не работают, но могут взяться. А, вот, тех, которые подпольно делают, эти никогда не выставляются. Хотя я по своим каналам попробую что-нибудь выяснить. Но, думаю, что пока я буду выяснять, Галина и сама домой заявится. Это такое дело, что недели-две вполне хватает, чтоб оклематься. Женщины, они, как кошки, живучи.

22 марта 1969 года. Из письма.

"Дорогая Наташенька! Не уверена, что это письмо дойдет до тебя до начала каникул, но я все-таки тебе пишу, чтоб тебе понятна была вся важность момента. Разумеется, позже я отправлю тебе еще телеграмму с сообщением о том, что тебе непременно следует 25 - 26 марта быть в университете на заседании Ученого Совета, на котором планируется окончательное рассмотрение и утверждение твоей программы по мировой культуре. Тюрин на заседании обязательно будет. Он привлек еще к рецензированию профессора Хромкина из НИИ школ. Он ознакомился с твоей работой и выразил полное удовлетворение. Твое присутствие необходимо в обязательном порядке, что бы там, у тебя, ни происходило. Сама должна понимать, что решается твоя судьба и судьба твоего многолетнего труда. Кто, как не ты, так хорошо сможет отстоять твою позицию и твои взгляды? А откладывать далее все эти проволочки уже невозможно. Время не ждет: наука не стоит на месте, и у тебя за спиной могут появиться серьезные конкуренты. В общем, бросай все и лети сюда. Все детали обсудим на месте. 23-го - 24-го я жду тебя у себя на кафедре. Все! Обнимаю! Петракова".

22 марта. Сосновка. Гончаровой. Телеграмма.

"Срочно вылетайте! 25 -26 марта в университете состоится защита программы. Ваше присутствие обязательно! Петракова, Тюрин".

22 марта. Петраковой. Телеграмма.

"Выехать не могу. Защиту прошу отложить сроком до двух месяцев. Подробности письмом. Гончарова".

22 марта. Из письма.

"Дорогая Ольга Васильевна! Только что отправила вам телеграмму с сообщением о том, что в настоящее время я никак не могу уехать отсюда никуда. И даже на такое архиважное для меня мероприятие, как защита моей монографии. Я очень и очень понимаю ваше беспокойство за мою судьбу и за судьбу нашего дела. Поверьте, я тоже беспокоюсь не меньше вас. Более того, я просто не могу найти себе места. Мечусь, как зверь в клетке. Но ситуация, в которой я нахожусь, не дает мне ни единого шанса. Разве что произойдет чудо: небеса разверзнутся, и сам Господь Бог унесет меня на крыльях судьбы.

Ваше письмо я получила, к сожалению, только сегодня. Сегодня же мне принесли и телеграмму. И, хотя каникулы начались тоже сегодня, у меня нет никакой возможности бросить взятые мною обязательства по отношению к детям, которых поручили двумя неделями раньше мне на мое попечение. Разумеется, если бы я знала раньше, что мне предстоит столь важная поездка, то я ни за что не приняла бы на себя такую ответственность. Суть в том, что родители двух детей по своим личным причинам в настоящее время находятся далеко от дома. Детей же они оставили мне до своего возвращения в надежде, что я присмотрю за ними. Сейчас ситуация складывается так, что родителей нет в поселке, вызвать их домой в срочном порядке нет возможности. В ближайшие дни их возвращение невозможно, поскольку рейсовые самолеты летают всего лишь два раза в неделю. Последний самолет был вчера. Следующий будет только через три дня. Но даже, если будет летная погода, и самолет через три дня прилетит по расписанию, то еще не факт, что этот самолет доставит сюда мать этих детей. Если даже предположить, что через три дня на самолете прилетит мать этих детей, и я смогу вылететь на Большую землю, то и в этом случае я не успеваю на заседание Ученого Совета. Вот причины, которые побудили меня отправить Вам телеграмму с отказом присутствовать на Совете. Я прошу вас понять меня и простить за то, что я невольно доставила вам столько хлопот и волнений. Умоляю, объясните, пожалуйста, ситуацию моим рецензентам и членам Совета. До свидания! С искренним почтением к вам, ваша Н.Н.Гончарова".