— Мабудь, ты снидать хочешь? — непонятно к кому обратилась она: то ли к сыну, то ли к гостю.

— Я не хочу! — на всякий случай сказал Тараска. — Я на вокзале пирожка зйив.

— Ашо, ты гроши маешь?

— Я вчера трохи заробыв, — объяснил Тараска.

Женщина с явным уважением взглянула на мальчика:

— А шо ты робишь?

— Та на майдане машины мою.

— Цэ гарно, шо сам заробляешь, — одобрила она и обратилась к сыну:

— Видкиля цей хлопец?

— На вокзале був, — ответил Тюха. — Його в милицию водили.

— За шо? — спросила женщина у Тараски.

— Не знаю. Дядька на вокзале разбудил и повел в милицию. А там другий дядька назад на вокзал отослал. Казав, шоб той шофер до дому повиз. А шофер забув. А я сам не розумию, як до Дуванки добраться.

— Ходыть с Тюхой до других шоферов, та спытайте, як до твого миста дойихать, — посоветовала она.

Тараска с Тюхой и двинулись назад на вокзал. Сначала, конечно, сала и быстрорастворимую вермишель из пакетов поели и пивом закусили. Прокрутились на вокзале полдня, но ничего путевого для Тараски не выяснили. Никто из шоферов ничего про Дуванку не знает. Может, кто и знает, да не все стали с мальчиками разговаривать, а только некоторые. Все больше посылали подальше или грозились милицией. Потом Тюха сказал Тараске, что на вокзале они ничего не выведают. Нужно идти к Афгану.

— А хто цэ такий? — спросил Тараска.

— Цэ старшой наш. Вин усэ скрозь розумие и нам зараз допоможе, — сказал Тюха. И тут же предупредил:

— Вин строгий. Тилькы ты не боись и богато не балакай.

Афган проживал в подвале грязной "хрущобы", которая находилась недалеко от автовокзала. В подвале, конечно, было жутко темно и сыро. Вонь стояла в этом подвале несустветная! Еще и сверху на головы капала какая-то вонючая мерзость. Мальчики в темноте постоянно натыкались на какие-то предметы, пока добирались до места проживания Афгана. Наконец, Тюха толкнул плечом какую-то дверь, и мальчики оказались в раю. Яркий неоновый свет резко ослепил глаза. Когда Тараска расплющил веки, то увидел вокруг себя чудную картину: аккуратненькую, богато обставленную шикарной офисной мебелью комнату. В глубине комнаты находилось механическое инвалидское кресло-каталка, на котором восседал немолодой человек, одетый в камуфляжную форму. Это и был Афган. Ноги этого человека были аккуратно прикрыты мягким пледом в клеточку. Рядом с креслом стоял небольшой стеклянный столик на колесиках. На столике располагался блестящий поднос, прикрытый салфеткой. Напротив Афгана на невысокой тумбочке громоздился телевизор, в котором передавались последние новости. Тараска оглянулся и увидел позади себя у двери двух дюжих пацанов, лет шестнадцати.

— Стучаться надо! — грозно сказал один из пацанов, тяжело опустивши Тараске на плечо огромную лапищу.

— Я не знал…, - пролепетал Тараска.

— Отпусти, Трефа! — приказал человек в коляске и обратился к Тюхе. — С чем пожаловали, молодые люди?

— Вот, цэй шкет заблукал. До дому не може добраться, — ответил Тюха.

— Проходьтэ сюда, хлопцы, сидайтэ! — мрачно сказал Афган, указавши на диван.

Мальчики робко проследовали вглубь комнаты и присели на указанное место.

— Кажи, шо там з тобою зробылось. Тилькы швыдче! Доначала кажи, як звуть тэбэ?

— Тараска! — прошептал Тараска и совсем заробел.

— Ну! — грозно поторопил Афган.

— Я робыв на майдане, — начал Тараска, — а тут автобус зупынывся. Ну, я зайшов, та й поихав у автобусе. А потом заснул. Ну, и сюда прийихав.

— На майдане, это где? — спросил хозяин комнаты.

— Ну, в Дуванке.

— А возле Дуванки яке мисто стоить?

— Не знаю! — пожал Тараска плечами.

— Батьки е у тэбэ? — поинтересовался Афган.

— Е. Тилькы воны дэсь ушились. Так диду мий каже.

— Ладно, посыдьтэ тут трохи! — приказал Афган и пояснил: — Трэба пошукать твою Дуванку в компе.

С этими словами Афган подкатил на своей коляске к большому столу, на котором громоздилась всякая оргтехника. Едва он приблизился к столу, как в боковой стене открылась небольшая дверца, из которой вышел еще один мужик.

— Желаете поработать, Петро Матвеевич? — негромко спросил он. Афган молча кивнул головой.

Мужик подошел к столу и, включивши компьютер, принялся за работу. Афган внимательно следил за всеми действиями своего помощника. На экране монитора высветилась карта востока Украины, по которой человек принялся водить курсором.

— Тут этих Дуванок у нас целых пять по Донецкой, Луганской и Харьковской областям. Нам какая нужна? — спросил человек.

— А кто его знает?

— Ось, дывыться! Маты моя! Дывыться: маты! — неожиданно заорал Тараска и подскочил к телевизору. В телевизоре передавали теледебаты между представителями общественных движений. Все присутствующие мгновенно устремили свои взоры на экран телевизора.

— Котора твоя маты? — спросил Афган.

— Та вон, та, шо балакае! Дывыться, бо вона сховается! — возбужденно орал Тараска.

— А ты не сбрехал, хлопче? Мабудь, перепутал шо? — не поверил Тараске Афган.

— Ни, вона цэ, точно, вона!

— Ты ж казав, шо не бачив йии.

— У бабуни в альбоме такая точно жинка на фотокарточке. Бабуня казала, шо цэ моя маты.

— Ну, ничего себе! — изумленно присвистнул компьютерщик. — Неужто Марина Гущенко? Нияк не может быть!

— А почему ты думаешь, что не может? — спросил Афган.

— Так немае у ней нияких дитэй, — пояснил компьютерщик. — Скрозь все знают.

— А ну-ка, запроси все данные про нее. Может, шо узнаем интересное.

Человек удалил с экрана карту и влез в новый сайт интернета.

— От, дывыться, шо тут про нее пишуть. "Гущенко Марина Викторовна. Родилась в мисте С. Луганской области. Батько: Алхаско Виктор Романович — ветврач, украинец…" — Гм, странная какая-то фамилия для украинца, — "Маты: Алхаско Оксана Пылыповна — учительница начальной школы, украинка. Муж: Гущенко Михаил Федорович…" Слушайте, а ведь наша уважаемая Марина Викторовна родилась в С. А там, рядом, на границе с Россией, имеется какая-то Дуванка. Вот, посмотрите!

С этими словами компьютерщик опять посадил на экран карту и указал курсором на то место, где находилось искомое место:

— Видите, вот С. А рядом Дуванка. А за нею идет Гайдуковка.

— Ну, да! Точно, Гайдуковка! — обрадовался Тараска. Там, в Гайдуковке мы и живем. Диду, бабуня и я.

— А почему ты сказал, шо в Дуванке живешь? — спросил Афган.

— Так в Дуванке я працюю. На майдане. А Гайдуковка за кордоном, в России.

— Видать, не сбрехал хлопец: Гущенко точно его маты, — сказал компьютерщик.

— Тем лучше, — бросил Афган. — Попробуем пощипать бабенку, шоб ей жизнь медом не казалась. Бо занеслась трохи жинка. А хлопца приютить трэба на время. Отведить до мэнэ в комнату и покормить гарно. И шоб ни едына волосына з його головы! Уразумилы?

— Ага! — разом пробасили молчащие до сих пор хлопцы, которые у дверей стояли. Потом один из них вытолкал за дверь Тюху, а другой взял Тараску за руку и повел за ту дверь, откуда недавно вышел компьютерный спец. За дверью оказалась небольшая комнатка, в которой стояли стол, два стула и кровать у стены. Комната эта была проходная. За нею было еще одно помещение: личные апартаменты Афгана. И тут, конечно, было все для долгого и комфортного проживания.

— А шо я буду тут робыты? — спросил Тараска, оглядевши комнату.

— Шо хошь, — не очень приветливо ответил парень. — От, телевизор щас включу.

С этими словами он взял со столика пульт и включил телевизор.

— А я до витру хочу! — заявил Тараска.

— До чего? — не понял парень.

— Ну, сходыть у нужник трэба!

— А-а, так бы сразу и сказал. — Он взял Тараску за руку и подвел к боковой двери, которую щедро распахнул перед Тараской. — От, тебе нужник. Только за вот эту штуку не забывай дернуть. — И парень показал Тараске, за что и как следует дергать.

Потом он ушел. Но через некоторое время опять заявился и прикатил из первой комнаты уже известный Тараске стеклянный столик на колесиках. На этом столике была еда: котлета с картошкой, салат из свежих помидоров и огурцов, ну, и другие всякие вкусности. Тараска поел и стал смотреть телевизор. Смотрел, смотрел, да и заснул. Когда проснулся, то увидел, что не один в комнате. Возле двери на своей каталке сидит Афган. А телевизор уж не работает.

— А ты давно здесь? — спросил Тараска.

— Нет, только что прикатил, — ответил Афган.

— А почему ты все время на своей каталке ездишь? — опять спросил Тараска.

— Потому что у меня нет ног. Я только на этой коляске и могу передвигаться.

— А где же ты так? — простодушно поинтересовался Тараска.

— На войне. Видишь ли, брат, мне еще повезло. Другие на той войне вместе с ногами и головы положили.

Тараска молча кивнул головой и задумался. Потом вдруг почему-то придумал:

— А мой батько тоже был на войне. — Сказал и сам поверил этой своей выдумке.

— А сейчас он где? — спросил Афган.

— Не знаю. Наверное, там остался.

— И, что, ты его ни разу не видел?

— Не-а. Ни батько, ни маты. — При этих словах Тараске сделалось очень сильно жаль себя. Даже в глазах запершило.

— Ладно, — сказал Афган, — ты тогда здесь будешь спать, а я там. — Он кивнул на дверь.

— А я долго буду у тебя жить? — спросил Тараска.

— Это уж, как получится. А разве тебе у меня не понравилось?

— Да нет, пожалуй, понравилось. Только надо было бы дидуне сообщить. А то они с бабушкой, верно, беспокоятся.

— А зачем ты уехал и ничего им не сказал?

— Не знаю, — пожал плечами. Подумал и добавил, — Я хотел батькив своих пошукать.

— Шукать трэба в Киеве.

— А ты знаешь, где?

— Пока еще не знаю, но догадываюсь. А ты хочешь, чтоб я нашел?

— Ага! — обрадовался Тараска. — Дуже хочу!

— Тогда трошки подожди.

— Я-то подожду, да дидуня с бабушкой колотиться будут. У них, ведь, кроме меня, никого нет. Они же старые зовсим

— Да не беспокойся! Придумаем что-нибудь с твоими стариками. Ты Алхасова-то, часом, не знаешь?

— Как не знать? Он же у нас в Дуванке живет. Его боятся все там.

— Отчего боятся?

— Он страшный. Только он зовсим не страшный на самом деле. Он меня раз в шинку угощал, и всегда денег богато дае.

— А с кем он живет?

— Грэць його знае! У него хата за таким забором, шо ни одна собака не стрыбнэ. А ще дядько там якись у ворот сторожуе.

— Так, говоришь, угощал?

— Ага! Ще и по голови гладил. Казал, шо я гарный хлопец.

— Это он правильно казал. Ну, добре! Вон, в том шкафу возьми подушку с одеялом. Я тоже отдыхать покачу.

Афган развернул руками колеса на каталке и укатил за дверь.

Тараска не знает, как долго он прожил у Афгана. Из помещения его никуда не выпускали. А поскольку в апартаментах Афгана совсем не было никаких окон, то определить смену дней и ночей Тараске совсем было не под силу. Он вдоволь ел, спал, смотрел телевизор. Ему даже игрушек, вроде конструктора и техники с дистанционным управлением, натащили. А еще компьютерщик научил Тараску играть на компе. Это занятие особенно пришлось Тараске по душе. Перед сном обычно с Тараской разговаривал Афган. Первым делом, он справлялся у Тараски о самочувствии. И тут же просил, чтоб Тараска еще немного потерпел и пожил еще немного.

Живя у Афгана, Тараска понял, что этот человек в здешних местах, если не бог, то, наверняка, сразу следом за ним. Потому что Афган может все. Оказывается, ему подчиняются очень многие люди разных возрастов, которые постоянно приходят и уходят, которые пишут по электронной почте, звонят по телефону, передают через руки и выполняют все поручения и задания Афгана. И еще Тараска обнаружил, что каждое утро Афган каким-то чудодейственным образом исчезает прямо вместе с каталкой из этого подвального дворца. Куда ж он девается, если здесь всего три комнаты, три двери, не считая туалетной, и ни одного окна? Тараска сам в отсутствие Афгана не один раз обошел все три комнаты и осмотрел все углы, а Афгана не обнаружил. Только компьютерщик дядя Коля всегда находился на месте.

— Дядя Коля, а где зараз Афган ховается? — не раз спрашивал Тараска.

— Да не ховается он, а работает.

— А як же вин видсиля выбирается, если у вас в подвале зовсим ходыть не потрибно?

— Не волнуйся, его выносят, — объяснял дядя Коля.

Но Тараска не верил. По тому пути, который Тараска преодолел в первый день вместе с Тюхой, не то, чтобы коляску, собственные ноги без ущерба для здоровья не пронести. А тут безногого инвалида надо нести. Заливает что-то дядя Коля.

Как-то вечером Афган принес Тараске письмо от дедушки. Дедушкин почерк Тараска знал наизусть. Правда, читать еще не мог, к сожалению.

— Ну, что, узнаешь? — спросил Афган.

— Узнаю, — прошептал изумленный Тараска и заплакал.

— Да не плачь ты, дурило! — успокоил Афган. — Слушай, что дед пишет. — И принялся читать:

"Здравствуй, внучек! Я узнал, наконец, что ты жив-здоров, и что находишься у хороших людей. Они сказали, что скоро тебя привезут. Скучаем без тэбэ дуже и ждем. Твий дидуня".

— Я до дому хочу! — еще пуще заревел Тараска. — Чого вы мэнэ держите?

— Ну, цыть, не плачь! Я тебя успокоить хотел, а ты, наоборот, в рев пустился! — погладил Афган Тараску по голове. — Понимаешь, братец, мы маты твою шукалы. Хотели, шоб она забрала тебя. Только не хочет она тебя брать к себе.

— Почему? — изумился Тараска. — Разве я плохой?

Афган улыбнулся и потрепал Тараску по голове:

— Да нет, ты, брат, очень даже хороший. Просто мать тебя не знает.

— А если узнает, то заберет?

— Не знаю. Теперь я уже ничего такого не могу знать и понимать, братец! Наверное, сейчас какая-то новая порода матерей появилась. А тебя, хлопче, мы завтра с утреца отвезем к твоим дидуне с бабуней. Стариков и дитэй забижать грех! Не для того воевали!

Утром, действительно, Тараску отвезли в Гайдуковку. А выбраться из подвала оказалось очень даже просто. Оказывается, в маленькой комнатке была потайная дверь в лифт, который поднимал всех прямо в квартиру на первом этаже.