– Заслужил. Чего на меня так смотрите? Ну хорошо. Вы были правы, а я была не права.

Они между собой стали переглядываться. И мама тоже в этих гляделках принимает участие.

– И что? Я здесь одна такая… доверчивая? – спросила я.

– Иришка, а ты помнишь, что мы решили? – поинтересовалась мама.

– Помню. Если он не отстанет, вы бьете из всех орудий залповым огнем.

– Так мы приступаем? – уточнил Петька.

– Давайте. Все равно же по-своему сделаете.

– Оба видео скидываем для просмотров?

– А есть второе видео? Покажите.

Петька дал посмотреть. Вот на этом видео мне стало бывшего босса жалко. Он был таким ничтожным и противным. Расхристанный какой-то весь. Неухоженный. Наверное, вчера сидел в офисе на развалинах офиса и праздновал свое банкротство…

– Может, второе не надо?

– Мы думали скинуть второе, но не сразу.

– Почему не сразу?

– Чтобы интерес не пропадал. Лайков собрать побольше.

– Кстати, Петька, ты можешь найти видео в интернете?

– Какое?

– Тут Марию Ивановну избили.

– Кто?

– Хулиганы. Пока так их назовем. Я думаю, эта жесть для хайпа снята.

– Вполне возможно. Они били и снимали на телефон?

– Угу.

– Значит, это точно для донатов. Это местные.

– Значит, местных надо прошерстить.

– Мария Ивановна их не видела?

– Нет, они сзади на нее напали. Свидетелей не было.

– В переулке подкараулили?

– Угу. Так найдешь?

– А Макс почему не может найти?

– Он работой пока занят. Я его и так под завязку нагрузила.

– Чем ты его нагрузила? Когда успела? – это встрял в разговор мой муж.

– Давно. У Макса много работы. Надежда только на тебя, Петруха.

– Если не обнаружу?

– Подпрягу Макса.

– Если и он не обнаружит?

– Значит, это были нанятые люди и выполняли заказ.

– Чей?

– Если бы я знала, я уже бы действовала.

– Как тетя Маша себя чувствует? Давайте к ней заедем? – сказал Петька. Жалко ему бабулек.

– Мы у нее были. Завтра навестим. Как в кафе работа продвигается?

– Завтра оборудование до конца установим и подпишем бумаги. Можно вызывать проверяющих и начинать работать, – отчитался Никита.

– Хорошо.

– Ты с нами завтра в кафе не поедешь?

– Нет. У меня и тут дел невпроворот. Еще к бабулькам зайти надо.

– Тогда по домам? Мама, спасибо, все было очень вкусно. Балуете вы нас. Разленится моя жена и разучится готовить.

– Не бойся. Не разучусь. Пока, мам. Петя, не забудь видео поискать…

– Не забуду.

Мы ушли усталые, но довольные собой. Дома мне Никита уже в красках рассказал все, что не попало в кадр. Оказывается, Палыч скандалил долго. Просто Петька не сразу догадался записать на видео пьяного скандалиста. Там такие симпатичные пассажи были. Я слушала Никиту и хохотала. Повеселил шеф Никиту.

– Жаль, что меня там не было…

– Ты завтра чем займешься? Только не рассказывай про бабулек.

– Я правда к бабулькам завтра пойду. Видео еще просматривать буду, а то у меня все времени нет его внимательно просмотреть.

– Что ты там увидеть хочешь?

– Не знаю. Но что-то я там прозевала.

– А бабулек о чем пытать будешь?

– Мне интересно, случайно сбил Юрка тетю Нюру или нет? И зачем избили тетю Машу? Мне кажется, это Юрка со своими друзьями хулиганят.

– Иришка, если это они, то надо полицию подключать.

– Надо. Иначе в погоне за хайпом они станут бить детей.

– Потом и взрослых. Толпой.

– А потом и до убийства дойдут. Или уже дошли. Это уже банда…

– Думаешь? Давай так. Как только Востриковой передадим кафе и все там сделаем, выкроим время и займемся этим делом вплотную. Иначе эти убийства и происшествия никогда не прекратятся.

– Никита, ты у меня такой умный. И красивый.

– Это ты мне льстишь?

– Нет. Ты же видел, как тебя в агентстве глазами девицы поедали.

– Я видел, как тебя глазами поедал инженер. Вот это я точно видел.

– Глупости. Он просто ко мне хорошо относится.

– Конечно. Так хорошо, что глаза чуть не сломал…

– А девицы в агентстве кудахтали, когда тебя увидели. Вот их и потоптал шеф. Получили курицы удовольствие.

– Я тебя люблю. По фигу мне все курицы мира.

– Давай спать? А то завтра с утра по делам бежать.

Я уже сквозь сон почти не слышала Никиту и не понимала, что он мне говорил. Заснула…

Утро. Я в постели опять одна. Никита даже не разбудил. Я понимаю, что он меня жалеет и старается дать мне выспаться. Но мог бы и разбудить. Мне же своими делами заниматься надо. Первым делом надо сходить к избитой бабульке. Сказано – сделано. Собралась и пошла.

Мария Ивановна выглядела вполне сносно. Большого ущерба здоровью ей не причинили, если не считать синего от кровоподтеков лица. Она еще легко отделалась. Не убили и не искалечили. Поизмывались, правда, всласть. Сволочи. Найти этих изуверов надо. Иначе они совсем обнаглеют, и избитых людей будет больше. Сколько не пытала ее, она ничего не могла вспомнить. Не за что было зацепиться. Зато она стала рассказывать про дела давно минувших дней. Слушать ее интересно. Она и про председателя рассказала, и про Мельниковых, и про Руслану. Вот тут я и решила уточнить кое-что.

– Мария Ивановна. Вы мне говорили, что Руслана долго не появлялась в поселке.

– Не появлялась. По сведениям местных парней, она работала на трассе рядом. Оказывала интимные услуги.

– А кто конкретно это говорил?

– Сосед Никифоровны, который дальнобойщиком был. Он первый ее и заметил. И вроде как она его обслуживала. Многие ее там видели. Потом она у бизнесмена одного появлялась.

– Тоже с интимными услугами?

– Тоже. Но его обокрали и убили.

– А что за бизнесмен?

– Хозяин заправки.

– Еще что-то можете рассказать? Когда она сына проведать пришла первый раз?

– Руслана к сыну стала приходить, когда ему лет двадцать исполнилось, а до этого не появлялась. Сюда точно не приходила.

– К его школе она не приходила?

– Нет.

– Когда он учился?

– Нет.

– С вами не договаривалась, что с Марком общаться будет?

– Нет.

– А скажите, Натан Львович запрещал ей общаться с Марком?

– Наоборот, он всегда возмущался, что она за мать такая, если к ребенку за столько лет не пришла. Сары не стало, и ребенок Натану стал не нужен. Он готов был ей его так отдать, а она отказалась.

– Мария Ивановна, Марку лет тринадцать было, и ювелир болел очень. Она к вам в дом приходила?

– Нет. И Натан никогда сильно не болел.

– Когда она отказалась забрать ребенка?

– Лет семь ему было. Она на трассе еще работала.

– Больше он не предлагал ей Марка вернуть?

– Предлагал много раз. Пока она с трассы куда-то не исчезла.

– Могли еще где-то встречаться Руслана с ювелиром?

– Почему бы и нет. Сюда она точно не приходила.

– Могла она встречаться с сыном тайно?

– Только когда он сам в школу стал ходить. А в младших классах не могла. Он все время был под моим присмотром.

– Скажите, а вы всегда дома были?

– Я в магазин выходила, с Марком гулять или за ним в школу. Не всегда.

– Вы не видели, приносила Руслана ювелиру драгоценности?

– Не приносила.

– Откуда такая уверенность?

– Он часто ворчал, что хоть бы появилась, он бы ей высказал. Он избавится от ребенка хотел. Сары не стало, и Марк для него стал обузой. Натан даже у кого-то интересовался, как ребенка в детдом сдать.

– Марк говорил, что его отец любил.

– Может, просто убедил себя в этом. Не любил его отец. Ни капли не любил. Сару свою любил. Баловал ее такими подарками. И Марка подарил ей, как другие мужья шубы женам дарят. Сара умерла, а куда такой подарок деть? Матери назад отдать.

– А до того, как она Марка продала, она приносила драгоценности Натану Львовичу?

– Нет, не приносила.

– Откуда знаете?

– Не было их у нее. Она последний хрен без редьки доедала. Тощая, драная пришла. Какие драгоценности?

– Парень ее бандитом был. Может, дарил ей. Или его цацки принесла на продажу, или вещи его. Хоть что-нибудь?

– Ничего никогда она не приносила. Она на трассе стояла и работала. Парень ее туда Руслану и пристроил. Не было у нее ничего. Она и Марка продала, потому что есть нечего ей было.

– Вы не знаете, ювелир имел какую-то свою контору по приему золота?

– Был ломбард.

– Когда?

– Точно не скажу. Но он постоянно с золотом был связан. Ломбард у него точно был. И еще был антикварный магазин.

– А не могли бы вы точнее вспомнить?

– Не знаю. Я в эти дела не лезла. Знаете, меньше знаешь – крепче спишь. Много знаешь – в гробу лежишь. Так что я в его дела нос боялась совать. Он же действительно с бандитами дела имел и краденое продавал. Это правда.

– Откуда знаете?

– Краем уха слышала.

– Сами?

– Сама слышала своими ушами.

– Понятно. Сосед Никифоровны, говорите… Если еще что вспомните. Хоть любую мелочь, позвоните.

Потом дошла очередь и до тети Нюры. Та сама все стала рассказывать про дела давно минувших дней. Я слушала и не перебивала. Надеялась, что интересное что-нибудь проскользнет. Почти час она рассказывала про жену председателя, про бандитов, которые к ювелиру ездили, про близнецов Мельниковых, про Романа. Про все, что когда-то слышали от кого-нибудь. Вдруг мне пригодится. Я слушала внимательно. Также попросила позвонить, если она что вспомнит. Попрощалась и пошла с чувством выполненного долга домой. Пришла к маме. Она стала меня кормить, а я стала думать.

– Ты чего такая тихая? – задала мне вопрос мама.

– Мама, как ты думаешь? Зачем человек, что-то рассказывая, врет. Но не все врет: часть рассказанного – правда, а часть – откровенное вранье.

– Значит, проговорился где-то. Ляпнул сгоряча правду и пытается от вылетевшей правды отвлечь внимание враньем.

– Зачем так сложно?

– Ложь – сложная штука. Это правду выдумывать не надо, поэтому человек ее помнит хорошо. А ложь запомнить надо, чтоб в ней не запутаться.

– А правда должна быть такая, чтобы она ее скрыть хотела?

– Может, просто стыдная правда: вот и приукрашивает прошлое. Человеку свойственно привирать…

– Зачем? Кто я ей? Она меня не знает и скоро уедет. Зачем ей мне врать?

– Может, хочет хоть перед кем-то быть белой и пушистой.

– Да нет. Знаешь, я вот сейчас вспоминаю. И мне тогда показалось, что они мне выдают отрепетированную легенду. Притом во вранье участвовали и сын, и мать.

– Тебя интересует, зачем? Или почему?

– А это не одно и то же?

– Не всегда. Зачем это про достижение цели. А почему это про оправдания поступков.

– Надо думать. Меня что-то в их рассказе смущает. Хочется перепроверить все ею сказанное. От начала и до конца…

– Проверяй.

– Ты знаешь, меня интересуют ограбления. Тут бизнесмена ограбили и убили. Потом ограбили и убили родню деда, за которым она ухаживала. И Натан вполне может быть налаженным сбытом награбленного.

– Хорошая преступная связка.

– Софья была убита. И у ювелира все золото якобы пропало.

– Руслана вышла опять на охоту?

– Похоже на то. Надо бы установить, каким образом переоформили на нее все нажитое непосильным трудом. Куда делись первые ее хозяева. За границу уехали или в лесу прикопаны?

– Она наводчицей была? Это ты хочешь сказать?

– Именно. Она и интим услуги оказывала. Не только уборку помещений.

– Это же Клондайк. Ты уверена, что она убирала помещения?

– Не уверена. Может, ее просто под деда подложили. Убили других наследников под видом грабежа. Поженили со старым дедом. И теперь она станет единственной наследницей. Обобрали деда или убили.

– И где все нетрудовые доходы они спрятали?

– Кто ее нынешний муж? И есть ли он? Надо установить, сколько раз и за кого она выходила замуж.

– И где все ее мужья?

– Не грозит ли опасность новому ухажеру? Ну все, спасибо большое! Я поела. Пойду схожу к Никифоровне.

– Зачем?

– Мне надо кое-что уточнить.

– Тогда возьми Грейса. Прогуляешь его, и мне спокойней будет. Может, не через лес пойдешь? Может, проще на машине?

– Нет, не хочу привлекать внимание. Грейс гулять.

Смотрю, а он уже стоит с поводком в зубах. Можно идти в гости в соседнее село. В лесу было так тихо. Благодать. Ветерок обдувает. Грейс носится вокруг. Иду, кидаю ему палку, чтобы приносил. Навстречу идет высокий мужчина, весь в черном. Я напряглась. Он взглянул на меня и улыбнулся. Я замерла. Так вот ты какой, Мельников Иван…

Теперь мне понятно, о чем говорили бабульки и медсестра. Ему примерно лет сорок, но если бы не было Никиты, то я в этого самца тоже влюбилась бы. Отпадный мужик. Просто сразил меня своей улыбкой наповал. Он же в отцы мне годится. Другое поколение. Но он не выглядит на сорок лет. Тридцать максимум. И фигура в норме. Накаченный мужчина. Походка спортивная. И пахнет от него чем-то очень вкусно. Он прошел мимо. Я не утерпела и обернулась всем корпусом, чтобы поглядеть ему вслед. Он тоже остановился и обернулся. Стоит и на меня пристально смотрит. Улыбается… Я резко развернулась и быстрым шагом пошла в соседнее село.

– Фу, чертовщина какая-то, – иду и бубню себе под нос.

И в самом деле чертовщина. Мне медсестра, когда рассказывала, как девки прибегали на него посмотреть, я считала их глупыми. А сейчас сама стояла и смотрела на него, не отрывая взгляд, как влюбленная дура. И сердце норовило из груди выпрыгнуть. Смотрели глаза в глаза…

Что это было? Гипноз? Нечего на чужих мужиков зарится. У самой дома такой же красавец. Даже моложе. А я на этого самца загляделась. У него под майкой явные кубики просматривались. И тело такое спортивное. Любопытно было бы увидеть. Не то, что некоторые в двадцать уже рохли пузатые. Хорошо, что у меня Никита качается в спортзале. Правильно. Чтобы об Иване не думать, надо чаще думать о муже. Фу, правда, чертовщина. Он у меня из головы не выходит. Я даже не понимаю, что я тут стою. Пришла к камню у озера и стою, перебираю свои ощущения после встречи с этим Ванечкой. Ох, бабы. Как я вас понимаю…