– Он же жив.

– Врачи говорят, что надежды нет. Он не выкарабкается, к сожалению. Так что почти убил он Натана…

– Кто начнет?

– Начинай, сынок. Тебе проще признаться в своих грехах. Ты мужчина.

– Хорошо. Софью эту я знал давно. На нее подали иск в суд за клевету. Она наняла меня представлять ее интересы в суде в качестве адвоката. Мне тогда бы понять, с кем я связался. Но я получил гонорар и взялся ее защищать. Суд мы выиграли. Слова и факты суду предоставили. Суд счел, что клеветы не было. Истец заплатил ей судебные издержки. И мы расстались, довольные друг другом. Потом начал замечать, что она стала мне часто попадаться на пути: то в магазине столкнемся, то на отдыхе, то на конкурсе.

– А что вы делали на танцевальном конкурсе пять лет назад?

– Пришел с подругой.

– С Костиной?

– С ней. Я не знал, что ей столько лет. Выглядела она взросло. Говорила, что ей восемнадцать.

– Понятно. Она действительно выглядела старше своих лет.

– Спустя какое-то время я получаю с неизвестного номера сообщение. Там написано, что Костина малолетка и даже паспорт не получила. И обвиняют меня в педофилии. Я к ней помчался. Оказалось, все правда. Я с ней сразу же порвал. А собирался с ней на море отдыхать и жить с ней. У нее до меня кто-то был, а кто без греха? Сообщения прекратились, я успокоился. Потом Софья стала мне навязываться. А меня с нее воротило… буквально.

– А потом она рассказала вам, какой плохой ваш отец.

– Да. Так все четко по полочкам разложила. И доказательства принесла. Сказала, что уголовное дело открыто. Никто не пойман. Я к отцу с вопросами. Он на меня рычит. Софья эта мозги так прополоскала, что я поверил.

– Тогда она предложила вариант: вы жертвуете собой, а ваш отец остается на свободе. Так?

– Она еще бумаги принесла. Отец участвовал в махинациях. Это уже чистая правда. И если это бы выплыло, то ему пришлось бы сидеть. Откуда она их достала?

– Наверное, Софья нашла, чем шантажировать владельца этих бумаг. Так и получила. Она со школы шантажом занималась. Поднаторела.

– В общем, все вместе взятое перевесило мое к ней отвращение. Пришлось жениться. Хоть и противно было. Я свое слово держал. Она тоже до поры до времени. А потом загуляла, на мое счастье. И хорошо, что она деньги и золото своровала. И дай бог здоровья мужику, который ее драл. Извините уж за скабрезность. Он меня от этого сомнительного удовольствия освободил. А деньги… Да фиг с ними. Только бы отец выжил…

– Я ожидала услышать что-нибудь новое.

– Ну, извини. Не оправдал твоих ожиданий. Может, мама удивит.

– Я попробую. Глядишь, и обрадую нашу гостью. Итак, хотите слышать про мою жизнь из первых уст? Извольте…

– Только можно правду, как она есть. Без прикрас…

– Вот еще. Буду я выдумывать. Мне приседать перед кем-то не по статусу. Деньги у меня есть. Где жить есть. Дети есть.

– Дети?

– А ты что думала? Марк – мой единственный сын?

– Где ваши остальные дети? И сколько их?

– Двое. Но давай по порядку. Приехала я сюда к тетке родной. Она меня сама звала. Писала, что соскучилась, одиноко ей. Боится помереть во сне. Помрет, а ее не сразу хватятся. Я сдуру и приехала. Со слов матери знала, что характер у тетки склочный. И жадная она всегда была. Но письма были слезливые, и мне ее стало жалко. Да и чего греха таить, устроиться хотела в Москве. Пожить красиво. В нашей-то дыре о красивой жизни только мечтать можно было. А вот пожить… Тетка сначала мне обрадовалась, а спустя неделю стала всем корить: не так я сижу, не так я гляжу и на работу не иду.

– И что вы ей ответили? Она же в гости вас звала.

– В общем, я в Москву поехала. Ошеломила меня столица. Я в Киеве была, но это совсем не то. Киев – нищая провинция, а Москва – богатая столица. Мне там понравилось. Только куда мне там жениха подцепить? Только мое гэканье и шоканье слышали, как отворачивались. Да и дремучей я была и необразованной. Пыталась я от шоканья и гэканья отучиться, но все равно проскальзывало. И сдалась я. Решила к тетке назад вернуться. А если выпнет, то домой вернусь…

– Но домой не хотелось?

– Не хотелось. Там такое же село, только пьяни намного больше и нищета голимая кругом. А тут коттеджный поселок строился. Подумала, что за какого-нибудь молодого строителя выйду замуж, любить его буду, детей ему нарожаю и сама работать буду.

– А тут тетка вам с работой помогла?

– Тетка не мне, а себе помогла. Деньгами. Устроила меня на работу и все до последней копейки себе забирала. По квитку сверялась.

– Настолько жадная?

– Жадная и скандальная. Я стала сменщицу постоянно подменять. И ей хорошо, и мне деньги. Хоть какие-то гроши имела на жизнь. Вдруг пришел председатель и стал свои руки распускать. Я не девочка уже была. Так что понимала, что к чему.

– А в поселке говорили обратное.

– А пусть он мне в лицо скажет обратное. Он меня не по-доброму уговорил, а на мешки в коридоре завалил и отымел.

– Получается, что изнасиловал?

– Да уж, не по своей воле я под старого козла легла. Зачем он мне нужен был старый?

– Не такой уж он старый. Тридцать пять ему было.

– Для семнадцатилетней он старый похотливый козел. Еще и воняло от него потом противно.

– Так вы же с ним жили вместе.

– Всего месяц. Мне жить негде было.

– А у тетки?

– Она меня из дома выгнала.

– За что?

– Не правильно вопрос ставишь. Не за что, а зачем.

– И зачем?

– Чтобы к председателю жить шла.

– Ей это зачем?

– А у нее, как оказалось, счеты были со своей заклятой подружкой.

– С женой председателя?

– Точно. В корень зришь. Они с женой председателя были подругами. Тетка моя уже и платье свадебное готовила, и спала с ним. Он замуж ее звал. А тут подсудобила ей разлучница и мужика любимого из-под венца увела. Она, оказывается, с ним тоже спала.

– Ничего себе подружка.

– Сама понимаешь. Тетка его любила. И замуж потом не вышла. Про ее шуры-муры все знали в округе. Порченая девка кому нужна? И детей нет. Одинокая старость. Да я ее и не виню ни в чем.

– Деньги ваши она вам почему не вернула?

– А ты не понимаешь? Чтобы я сгоряча никуда не уехала. Чтобы наверняка с председателем сошлась.

– Значит, вас она решила сделать орудием мести. Но это же подлость. Не по отношению к жене председателя. Там все понятно. По отношению к вам, родной племяннице.

– Наверное, месть была для нее важнее, чем племянница. Вот она и сделала то, что посчитала нужным, чтобы отомстить. Получку забрала и на следующий день выгнала на улицу без денег. Я и пошла в магазин. Холодно. Думаю, погреюсь там, у напарницы деньги в долг попрошу. Вдруг даст…

– Ничего себе, тетушка родная!

– А тут председатель навстречу чешет. Узнал про мою беду. У меня денег даже уехать домой не было. Предложил этот козел жить вместе. У меня цейтнот, вот и согласилась временно. Противно было, но жила с ним.

– Зачем спали, раз противно?

– Не спала, он меня бы уволил. Это он сейчас весь из себя правильный, а тогда сволочью был. И сейчас сволочь первостатейная. Только изображает благородство, а сам внутри гнилой.

– Получили первую получку и мотанули бы в Москву. Зачем долго с ним жили?

– Я с ним не долго жила. Бог миловал. Он меня замуж звал, разводиться с женой решил.

– Жена его мне говорила, что сама мужа выгнала и на развод сама предложила подать. Как только узнала про измену, так вещи его собрала и в сенях поставила. А самого даже в дом не пустила. С порога заявила про развод. Он не соглашался и умолял одуматься, но она стояла на своем…

– Врет. Под окнами постоянно бродила. Заглядывала. Подсматривала. Скулила, чтоб ее муженек к ней вернулся. Прощения у него просила, что была плохой женой. Я на работе как-то задержалась. Пока магазин закрыла в десять, пока кассу подбила, пока учет сделала. Потом только домой пошла. Люблю работу хорошо делать, вот и старалась делать на совесть. А у нас дома, оказывается, такие страсти-мордасти…

– Интересно…

– Она в дом к нему в шубейке пришла. А под ней ничего не было. Шасть к нему сонному в постель. Он ее по улице гнал. Да весь поселок это помнит. Она бежит. Шубейка распахнута, а там голое тело. Ее тоже жалко. Это потом тетка мне свой подлый замысел открыла. А тогда я жену жалела. Да и старый козел словно одурел. Сильно ревновать стал. Я недолго с ним жила. Не больше месяца. Но надоел он хуже горькой редьки. Потом с парнем хорошим познакомилась.

– Он бандитом был?

– Тогда все бандитами были. Полстраны бандитами были, а вторая половина страны их ловила. Стала я с ним жить. Он мне квартирку снял маленькую, но уютную. А мне большего и не надо было: работа есть, жилье есть, любимый мужчина рядом есть.

– Вас председатель не уволил?

– Нет. Парня моего боялся. И надежды, что ему перепадет, не терял.

– Он же к жене вернулся.

– Так оно и понятно. Гульнул, вернулся. Она его простила… в который раз. Он же от нее и до меня гулял. И не раз.

– Про это она не рассказывала.

– Ты у людей поспрашивай.

– А потом, после того парня?

– После парня… Убили его такие же бандиты, но с другой группировки. Осталась я одна. Аренда квартиры была на полгода вперед оплачена. И я поняла, что беременна.

– От кого?

– Председатель бесплодный. А больше у меня никого не было.

– Значит, от парня этого, с которым жили?

– От него. От Марка. Я сына его именем назвала. Работаю, а саму тошнит. Да тут еще председатель все никак не успокоится. Он же бездетный и детей не может иметь. Стал предлагать опять сойтись: он тогда ребенка своим признает и воспитывать, как своего будет.

– С чего вы взяли, что он бездетный?

– А с того. Ты хоть одного его отпрыска в округе видела? Нет. А девок он тут перепортил несчетное количество. И со всеми одинокими бабами спал. Хоть одна залетела? Слышала про его детей внебрачных?

– Нет у него детей. Это точно.

– Получается, что Бог и подругу-разлучницу наказал, и тетку мою: обе бездетные из-за старого козла. И не морщись. Называю его так, как он заслужил. Старый похотливый козел – вот его сущность. Хотя выглядит он, надо признать, презентабельно.

– А что дальше было?

– Пошла к Натану Львовичу.

– Зачем?

– Драгоценности продать.

– Откуда драгоценности?

– Жених дарил. Мы же пожениться собирались. Он хорошим был, хоть и бандит. Меня жалел и баловал. Когда узнал, что забеременела, радовался. Значит, пошла я продавать подарки. Пузо уже на нос лезет. За квартиру оплату вносить надо. Хорошо, что хозяин пожалел и не выгнал беременную на улицу. Сказал, чтобы вовремя платила. Драгоценности и все подарки жениха собрала и пошла к ювелиру.

– Продали?

– Продала. И мои драгоценности, и его драгоценности. И вещи его продала. Все, что могла. Надо было как-то выжить. На какое-то время хватило. Ушла в декрет. А что это пособие? Крохи. Сидела с ребенком и проедала скопленные деньги. Хорошо, что молока было хоть залейся. Я даже его продавать умудрялась. Мой наестся, так я остальное сцежу и продаю соседке сверху. У нее от жизни такой молоко пропало, но родители деньги дают. Вот и покупала она у меня.

– Почему не на молочной кухне?

– Ей родители сказали у меня брать. Мол, я чистая. У меня и справки были. Обследование полное прошла. Мой парень тогда заставил. А на кухне неизвестно какую дрянь подсунуть могут. Да и добрая она была. Помогала мне, когда могла.

– Деньгами?

– И деньгами, и так по мелочи. С Марком сидела, когда мне надо было за продуктами сбегать. И я в долгу не оставалась, отвечала добром на добро.

– А когда деньги кончились, что делать стали?

– Подружка моя посоветовала устроиться помощницей по хозяйству с проживанием. Только ребенка куда девать? Кто с ним сидеть будет? Пошла я последние ценности продавать к Натану. И он предложил мне сделку.

– Продать вашего бутуза?

– Сара бесплодная: выкидыши ее измотали, а детей старому еврею хочется. Я говорю, что, мол, ты на ребенка взгляни. Беленький он у меня. А ему без разницы. Его Сара любому была бы рада. Они в детдоме собирались ребенка брать.

– И продали?

– Тогда не смогла. Долго он меня уламывал. Но когда совсем денег не стало и жрать нечего, пошла и продала ребенка. Есть грех. Потом приходила и издалека смотрела, как Сара его любит…

– А все говорили, что вы на трассе работаете.

– Кем?

– Проституткой.

– Это жена председателя свои сплетни распускала по округе. Понять ее можно. Точила ее обида изнутри. Вот она своим помелом и мела.

– Говорили, что вы с другими бандитами спали. И ювелира вниманием и лаской не обошли.

– Горазды местные сплетники небылицы сочинять.

– Да, в этом они специалисты.

– Тоже прилетало от добрых односельчан?

– Да нам с Никитой так кости перемыли. Всякое болтали.

– Тогда ты должна понимать, что большая часть выдумок от недостатка информации. Просто правды не знают и додумывают черте что.

– Похоже на то. Но у меня вопрос. Разбогатели вы как?

– А ты уверена, что про богатство правда?

– Ваша тетка говорила всем, что вы обеспеченная дама.

– Что еще она говорила?

– Что дома за границей есть.

– Тетка врать могла. Эту возможность ты не допускаешь?

– Допустим, тетка врет, чтоб злые языки местным сплетникам заткнуть. Достаточно посмотреть на вашу одежду, чтобы понять: деньги у вас есть.

– Разбираешься в шмотках?

– Не очень. Но вещи на вас хорошего качества. Это даже мне понятно. Я бы сказала, что европейского качества.

– Ну, тогда слушай, как я пришла к благополучию. Подружка моя посоветовала меня в одну семью убираться. Двойная выгода: и не надо весь день где-то в офисе сидеть, и работа рядом. И Москва все-таки.

– Вы Марка ювелиру отдали. Руки у вас развязаны.

– Не сразу отдала: пока могла, тянула лямку. Отдала, когда жизнь прижала. Поняла, что не вытяну ребенка. Пропадем вместе. Если бы не нужда, фиг бы моего мальчика Натан получил. Я деньги ему на содержание Марка отсылала. Как стала прилично зарабатывать, так и стала отсылать.