– Слушайте. Но она же ребенок. Как она могла людей выживать?

– Она хитрая: пакости делала всегда чужими руками. Стравливала. Интриговала. Шантажировала.

– Шантажировала?

– Именно. И так складно у нее получалось. На нее даже никто не думал.

– Из-за того, что она страшная?

– И поэтому тоже. Она и училась-то так себе. А в этих интригах чувствовалась умелая рука и острый ум. Она же только к нам пришла, но уже знала все наши больные места. Скольких подруг рассорила. И вскоре наш класс стал классом одиночек. Все против всех. Каждый сам за себя.

– И как ее вычислили?

– Случайно. Из-за мелочи.

– Все «великие комбинаторы» на мелочи сыпятся.

– Она не подумала, что наши две закадычные подружки – Танька Татура и Танька Зозуля станут выяснять между собой отношения. Они могли просто друг с другом не разговаривать, как сделали остальные. Обидеться и все. А они стали ссориться и выкрикивать, кто кому что сказал и когда. Вот тут и выяснилось, что больше половины никто ничего не говорил никому. И тогда всплыло имя того, кто сплетни донес.

– И это оказалась Софья Либерман?

– Она интриговала. Мерзавка страшная. Тогда весь класс понял, в чем дело, и стал выяснять отношения.

– И правда выплыла наружу? Что вы сделали? Побили ее?

– Больно нам надо о дерьмо руки пачкать. Мараться еще. Пришли к директору, объяснили все и потребовали, чтоб ее убрали из нашего класса. Иначе мы ей устроим…

– И как директор отреагировал?

– Вызвал родителей и сказал, чтоб убрали гадость из его школы.

– Прямо так и сказал?

– Прямо так и сказал.

– Убрали?

– Убрали. Перевели в другую. Та школа через дорогу.

– Еще что-нибудь можете рассказать?

– Вы знаете, что меня тогда удивило и поразило. Когда всплыло, кто всех рассорил, она стояла и смотрела на нас в упор. Улыбалась. Она была довольна собой и от этих интриг получала самый настоящий кайф.

– Понятно.

– Почему через столько лет вы Софьей Либерман заинтересовались? История-то давняя.

– Да убили ее.

– Когда?

– Недавно.

– Как?

– Отравили какими-то таблетками.

– Странно…

– Что странного?

– У нее была такая фишка. Она тому, кто ей не нравится, слабительное подмешивала. Когда успевала? Человек потом весь день в туалете сидел, а ей радостно. Это потом выяснилось. Не сразу. А то ей за такие дела ее страшную морду девчонки бы расцарапали. Еще поговаривали, что она учительницу вроде шантажировала. Та уволилась.

– Какую учительницу?

– Химичку. Но она в другую школу устроилась. Все у нее нормально потом было.

– Значит, шантажировать она начала со школы. Расскажите подробней, что слышали, что видели.

Завуч рассказывала взахлеб. Видимо, вспомнила все свои претензии к этой Софье. Такая мерзавка оказалась эта Софья Либерман. И жадная до денег. Интересный получился рассказ.

– Спасибо вам. Мне это помогло.

– Как вы думаете? За что ее убили?

– За шантаж. За что же еще. Неудачный шантаж…

Мы с завучем попрощались. Она дала на всякий случай номер телефона. И я пошла к Никите.

– Как дела? Выяснила?

– Выяснила. Она злобной шантажисткой была еще в школе.

– Отгребала?

– Нет. Здесь дети оказались культурными. Они к директору школы пошли и потребовали убрать из их класса дерьмо.

– И что?

– Директор вызвал ее родителей и объяснил, что если они свое дерьмо не уберут, то класс его растопчет. Родители оказались понятливыми и убрали свою кучку.

– В последнюю школу поедем? Или ну ее?

– Поедем. Здесь можно было и пешком пройти. Она через дорогу.

– Нет уж. Я тебя туда довезу. Кстати, она теперь тоже не школа.

– А что?

– Гимназия.

– Понятно. Дай их сайт посмотреть.

Никита передал мне планшет и порулил к гимназии. Я почитала, что на сайте гимназии пишут. Изучила данные директора и завуча: так легче будет общаться. Внутренне подготовилась к неприятной беседе. Хотя, если здесь никто про Софью ничего не знает, это уже не важно. Основное я поняла: она действительно могла шантажировать и Марка, и его отца. Понять бы чем…

В гимназии мне понравилось. Дети счастливые по коридору носятся. А это верный признак, что учителя хорошие. Поговорив с завучем, поняла, что бывший директор школы живет рядом. Они дали адрес, предварительно позвонив ему. Он ждал нас в гости. Я вышла из гимназии довольная. Никита повез меня к бывшему директору. А чего не съездить, если это рядом?

Директору, по моим подсчетам, было лет семьдесят. Был он подтянут, бодр и свеж. Благоухал дорогой туалетной водой. В общем, выйдя на пенсию, как я понимаю, не унывал. Звали его Александр Михайлович. Разговаривать с ним было легко и приятно. Поняв суть нашего интереса и посмотрев на мое удостоверение детектива, он стал рассказывать, что происходило в его школе в то время. Теперь оставалось только слушать и не перебивать.

– Эта девушка пришла к нам из соседней школы. И запомнил я ее только потому, что меня предупредили, какое чудо к нам явится. Не удивляйтесь. Мы с этой школой субботники совместно проводили и на праздниках вместе гуляли. Поэтому меня про геморрой предупредили. И были правы. Сначала она начала так же интриговать в своем классе, а потом пришел к нашему старшекласснику друг, увидел эту Софью и рассказал, какие дела она вытворяла в их классе. Что тут началось. Ее чуть не избили. Но она себя выставила жертвой. Плакала. Стала рассказывать, что ее оболгали из-за того, что она некрасивая. Она же действительно некрасивая. Это еще мягко сказано. Поэтому ей поверили. Но интриги ее больше не удавались. Доучилась она спокойно и аттестат получила. Больше ничего сказать не могу.

Как мы не раскручивали директора на откровенность, он не повелся. Так и стоял на своем. А я вот печенкой чувствовала, что было там какое-то продолжение. Что от нас скрывает этот убеленный сединами человек? Кого выгораживает молчанием? Мы поняли, что больше ничего не услышим, и попрощались с директором. В машину шли молча. Такое фиаско мы не ожидали. Что стоило директору нам вообще соврать? Сказал бы, что вообще не помнит такую ученицу? Нет. Сначала признал, что помнит. А потом стал рассказывать, что ничего такого не было с этой Софьей. Странное поведение. В чем-то директор замешан? Или дорогие ему люди? Остаток дороги мы ехали молча. Никита смотрел на дорогу, а я думала. Мне достаточно того, что я узнала в лицее. И рассказ директора важен был для общей картины. Но теперь меня заинтересовало, что там могло быть такого, что директор словно воды в рот набрал? Просто любопытно…

Когда приехали домой, мама рассказала, что к нам приходила в гости Мария Ивановна. Она рассказала, что тетю Нюру выписали из больницы. Сотрясения мозга у нее не обнаружили. С ногой тоже вроде все нормально. Пострадавшая бабулька дома уже сидит. И даже выходит в огород на скамеечке посидеть. Услышав, что у Юрки сгорел самокат, радовалась тому, что он больше никого не собьет. Тому, что они погорели, огорчилась. Приходил к ней участковый. Спросил, будет ли она на хулигана писать заявление. Она отказалась. Сказала, что жизнь и так его наказала. Самоката-то больше нет. Хороший она человек. А главное, не злобный. И мстить не хочет недорослю, и родителей его жалеет…

Я пошла прогулять Грейса. Одна пошла. Хотелось подумать в тишине. Отпустила пса с поводка. Он стал носиться по лесу, как угорелый. Вдруг вижу, идет какая-то женщина. Я подозвала Грейса к себе. Он прибежал. Взяла его на поводок. Женщина в возрасте, но выглядит молодо, только походка выдает настоящий возраст. Решила, что это мать Марка куда-то идет. Уж не к сыночку ли в гости намылилась мадам?

– Руслана… – позвала ее тихо.

Она вздрогнула, а потом присмотрелась ко мне и решила подойти. Стоит и меня разглядывает. Думает, наверное, что я за зверь…

– Я так понимаю, что ты и есть жена хозяина магазинов?

– Правильно понимаете.

– И подозвала ты меня не для обмена любезностями?

– Верно.

– Итак, что тебе угодно?

– Поговорить.

– Давай поступим так. Сейчас мне некогда, а вот через час ждем тебя с сыном в доме Натана Львовича. Там и поговорим по душам.

– Почему не у вас?

– Быстро работает скамеечный телеграф. И адрес тебя бабки дали?

– Допустим.

– Все в мире меняется. Одни бабки как были любопытными, такими и остались. Не бабки, а всевидящее око.

– Это правда, – согласилась я, а самой смешно. Как точно она сказала.

– Значит, договорились? Через час в доме ювелира. Ждем.

– Хорошо. Приду.

– Пес у тебя хороший. Дорого стоит?

– Нисколько.

– Как это? Видно же, что породистый.

– На помойке подобрали. Добрые хозяева в мороз щенком выкинули.

– Как выкинули?

– К столбику привязали.

– Зимой? Он же замерз бы.

– Угу.

– Так ты еще и жалостливая? Давно таких не встречала. В основном люди нынче жестокие и жадные. Приходи, буду рада хоть одно человеческое лицо увидеть. А то в последнее время все больше свиные рыла попадались.

– Можно, я не одна приду?

– С мужем хочешь? Приходи…

Сказала и пошла своей дорогой. Я еще погуляла и пошла домой. Грейса передала Петьке. Никите рассказала про мой разговор с матерью Марка.

– Одна ты никуда не пойдешь.

– Я и не собиралась. Я с тобой пойду.

– Что она от тебя хочет?

– Наверное, понимания. Деньги у нее уже есть. Если не врет…

– Зачем ей твое понимание?

– Знаешь, человек может совершать хорошие и плохие поступки. Никто не идеален. За плохие она себя, наверное, сама казнит. У нас люди привыкли судить. И никто не пытается никого понять. А ей просто нужно понимание. Может, она с нашей помощью пытается получить прощение сына.

– Хорошо, если так.

Мы пошли в гости. Нас, правда, не совсем звали: я напросилась. Но это уже не важно. Мне интересно: Марк – сын ювелира или нет? Да и вообще много неясного. Я перед мужем умничала. А мне самой любопытно, что этой Руслане от меня надо. А ей что-то надо, к гадалке не ходи…

– Здравствуйте, – поздоровались мы с хозяевами.

– И вам не хворать, – ответила нам Руслана.

– Проходите, – это подал голос Марк.

Я огляделась. Когда я была в этом доме в последний раз, здесь было темно, как в старом склепе. Сейчас все окна приоткрыты и шторы отдернуты. Комната была светлой.

– Оглядываешься? Ты же здесь была, – Марк удивлен моей реакцией.

– Здесь тогда темень была. Просто непривычно как-то.

– На Натана это похоже. Сидел в своей темной норе, как старый крот… – прокомментировала Руслана.

– Как гном: золото свое сторожил, – это я вставила свои пять копеек.

– Не уберег, – засмеялся Марк.

– И кто украл у него золотишко?

– Благоверная моя. Софьюшка…

– Зачем?

– Для любовника, наверное.

– Вы знали, что у нее есть любовник?

– Знал. И ждал, когда ей самой весь этот фарс с замужеством надоест.

– Терпеливо ждали? А ничего, что рога она вам наставила?

– Да пусть. Я только рад был. Рога не вечны: придет время – отпадут…

– Неужели все равно?

– Абсолютно. Наконец она ко мне перестала лезть. От нее отделываться было все труднее и труднее.

– Она вас любила.

– Кто сказал? Она никого, кроме себя, не любила. Меня она не любила, а манипулировала. Игралась всеми. Вот и доигралась…

– А вы кого-то подозреваете?

– Она была шантажисткой. Ее убили. Логичный конец для ее ремесла. Шантажиста всегда убивает тот, кому надоел шантаж.

– Конкретно кого-то подозреваете?

– Им несть числа… – это Руслана высказала свою точку зрения.

– И вам ее совсем не жалко?

– Почему не жалко. Жалко, как всякую божью тварь. Но если честно говорить, то я рад, что у кого-то хватило духу ее убить. И человеку этому готов поставить памятник за свой счет. Он меня освободил…

– Она и вас шантажировала? Связью с малолеткой? С Костиной?

– А ты был прав, сын. Она не так глупа, как кажется на первый взгляд. И эту давнюю историю раскопала. Браво!

– Плевал я на ее шантаж. Она моего отца шантажировала. Из-за него ее терпел. А так вышиб бы под тощий зад коленом. И плевать, что будет.

– А отца шантажировала убитыми владельцами дома или владельцами второго дома? Или владельца сережек, которые политик дочери купил?

– Да ты кладезь информации. И откуда накопала столько?

– Я тебе говорил, мама, что она умная. И везучая. Папа говорил, что она везучая. Он таких везучих никогда не видел…

– Зря вы с отцом по душам не поговорили. Не убивал он никого. И не просил убивать. Просто хозяева дома сами свои деньги лихим людям засветили. Вот и поплатились. Могли же из Москвы перевод в немецкий банк сделать. Нет, налом повезли. Глупо. Вторые своим родственникам рассказали про деньги. Их родственники и убили. Про серьги: там сын наркоман своего отца порешил. За серьги ваш отец рассчитался честно. Деньги на дозу сынок у отца своего украл и родителя убил.

– Ничего себе. Откуда информацию нарыла?

– Места знать надо.

– Это точно?

– Совершенно точно. Документально подтверждено.

– Получается, что Софа меня на понт взяла?

– Угу.

– Я ей, как идиот поверил, что отец мог убить. Сомневался, но поверил. И столько лет это пугало огородное рядом терпел. Была бы она жива, я ее собственными руками сейчас с удовольствием задушил бы…

– А я бы помогла… с наслаждением, – высказалась Руслана.

– С ней понятно. Вы ее не убивали. А вашу историю расскажите?

– Почему я вам должен рассказывать?

– Понимаете, Марк. Я ведь вам принесла хорошую весть. Давайте баш на баш. Я вам того, кто вашего отца по голове стукнул, а вы мне свои истории. Выгодный обмен, не находите?

– Мы и так знаем, кто его ударил, только доказать не можем.

– Нет, не знаете.

– А ты знаешь?

– Пока не знаю, но узнаю. Это не тот, кого подозревала полиция.

– Что скажешь, мама?

– Говоришь, Натан считал ее везучей? Давай это проверим. Ладно. Мы рассказываем свои истории, отвечаем на все твои вопросы как на духу, а ты ищешь убийцу Натана.