– Евгений Петрович, вы помните, когда я магазины покупал, вы просили за своих продавщиц?

– Просил. И ты мою просьбу выполнил, за что тебе огромное спасибо.

– Значит, вы за своих продавщиц переживали?

– А я за всех своих переживал. Вот на пенсию уходил и весь измучился. Как будет да что будет: боялся без надзора поселок оставить. Но повезло. Новый глава толковый оказался.

– А вы всех своих продавщиц знали?

– Конечно. Это же сельмаг. Они все местные были. Если не из нашего, то из соседнего села.

– А вот хохлушка в нашем магазине была. Ее помните?

– Как не помнить. Веселая девушка и красивая. С косой русой через плечо. Про нее спрашиваешь?

– Про нее.

– Она не местная была. К тетке своей приезжала. За теткой ухаживала и работала. Все успевала. Тетка до сих пор жива, а племяшка куда-то бесследно пропала.

– Когда пропала?

– Давно, лет тридцать пять примерно назад. Даже трудовую не забрала.

– То есть она уезжать не собиралась?

– Нет, конечно. Если на заработки поехала, то трудовую бы забрала.

– А если на Украину, к матери вернулась?

– Не приехала она туда. Это точно. Ее тетка к нам в управление скандалить приходила. Вынь ей племянницу да положи. Я и в милицию заявление подавал. Но не нашли ее. Сгинула. Времена тогда лихие были.

– А что думаете? Куда могла пропасть?

– Думаю, что положил на нее глаз бандит какой-нибудь. Изнасиловал, а потом убил. Вот что я думаю. Девка красивая была, яркая. И коса богатая.

– Где ее тетка живет?

– Никита, ты почему интересуешься такими давними историями?

– Нынешние убийства как-то с теми событиями связаны.

– Тетка живет по этому адресу, – сказал председатель, написал и протянул Никите бумажку.

Никита мне передал. Там фамилия, имя и отчество девушки и ее тетки. И адрес тетки написал. Все, что просили. Председатель выпил сначала за тех, кто слово свое держит. Магазины ему нравятся. И про последний скандал с продавщицей он слышал. Хвалил Никиту за доброту и оперативность. За то, что цены не задирает, не жадничает.

В нашем поселке бабульки перестали в город ездить. Раньше, когда другие хозяйничали, бабульки за дешевыми продуктами в город мотались. А теперь смысла нет: цены в наших магазинах порой даже ниже городских. И ассортимент приличный. Так что председатель не пожалел, что продал Никите магазины. Оправдала себя сделка. Да и бабульки не нахвалятся на владельца магазинов: и внимательный он, и добрый. И так далее. Слушаю я, как председатель дифирамбы моему мужу поет. И у меня возникает комплекс неполноценности. Одна мысль мучает меня: как я с таким совершенством живу? В общем, посидел Никита с председателем. Повспоминали прошлое, про развитие поселка поговорили. И засобирались мы домой. Смотрю, жена председателя мне глазки строит. Намекает, чтобы я вышла. Я вышла, пока мужики прощались. Бабулька назначила мне встречу возле магазина завтра утром. Не зря сходили в гости. Послушаю, что она мне завтра скажет. Вдруг что-то важное сообщит…

Вышли мы от председателя и пошли гулять… до дома. Я за Грейсом зашла. И пошли уже с мамой, с Грейсом и с Петькой гулять. И так до позднего вечера. Погодка шикарная. Как будто перед осенью решили нас боги теплыми летними деньками побаловать. Нагулялись. И Никита проветрился. Стали строить планы на завтра. Мама все-таки уговорила Петьку в магазин с нами сходить на днях. Но я его знаю. Сегодня под давлением согласился, а завтра опять передумает. Не терпит он диктата взрослых. Вот такая свободолюбивая личность выросла.

На следующее утро Петька меня еле разбудил. Чуть не прозевали. Мне же в магазин надо срочно. Понеслась, как наскипидаренная. Хорошо хоть магазин рядом. Меня одно волнует. Почему жена председателя при нем не могла мне все рассказать? Что за тайны? Еле успела. Хотя она вроде не собиралась уходить. Значит, очень хочет рассказать, раз полчаса на улице торчала и меня ждала. Я поздоровалась с ней.

– Здравствуйте, Ирина, – ответила она.

– Вы мне что-то хотите рассказать?

– Хочу. Есть время выслушать?

– Конечно. Куда присядем?

– Давайте на лавочки пройдем. Там и посидим. Разговор долгий будет. Не на пять минут.

– Пойдемте…

Пришли. Устроились на лавочке у сквера, и она повела рассказ.

– В общем, дела давно минувших дней. Слушайте. Эта девица приехала не столько за своей теткой ухаживать, сколько выгодно выйти замуж. Мы рядом с Москвой. Можно москвича подцепить, вот она и приехала: больно ей столичной жизни захотелось. Тетка – лишь предлог.

– С чего вы так решили?

– Сейчас поймешь. Покрутилась девица в Москве, но место ей нашлось бы там только на панели или на трассе. Она была доброй. Это правда. Но абсолютно безграмотной. Дремучей. Еще она так противно гэкала и шокала. В общем, даже на работу ее не брали. Пришлось ей здесь работу подыскивать. А выбор здесь небольшой: либо в доярки, либо в теплицы. Работать руками и тяжело она не привыкла. Варить, шить, стирать она тоже не умеет. А вот с мужиками валандаться оказалась мастерица. Золотые руки, можно сказать.

– К вашему мужу подкатывала?

– Тетка ее знатной работницей была в свое время: передовицей и ударником труда. Вот и пошла тетка за нее в правление просить. А у нас в сельмаге Катерина уезжать собралась, и место освобождалось. Приняли ее продавщицей. Девкой она была красивой и молодой. Всего семнадцать лет. Только школу закончила и приехала к тетке за хорошей жизнью. Правда, на мой взгляд, она толстовата. Представь себе, мужику в тридцать пять молодуху показать. Кровь с молоком. Неужто не клюнет? Да если она еще и сама к нему в штаны лезет…

– Вашего мужа соблазнила? Я думала, она ювелира обхаживала.

– Начала она с моего мужа. Все-таки председатель. Начальник. Долго его совращала. Но все-таки взяла измором. Мне поселковые рассказывали, как она до него домогалась. В общем, совратила она его. Поддался он. Случилось у них это дело прямо на мешках в подсобке. Сначала раз, потом еще, затем третий. Я узнала все, вещи его собрала и выставила ему их в сенках. Послала туда, откуда пришел. Так противно было, как будто меня в дерьме извозили.

– Ощущение не из приятных. Я вас понимаю.

– Да не понимаешь. Не понять тебе. Ты молода. Муж вон как тебя любит. Глаз не сводит. А мне тогда сорок было. Детей нет. Он моложе меня. И она молодая и сисястая. На все согласная и на все готовая…

– Вы старше мужа? Я думала, что он старше вас лет на десять.

– Льстишь?

– Нет.

– Продолжу. В общем, муж вещи свои забрал и даже спорить со мной не стал. Оправдываться не стал и на развод согласился. Жили они с ней в доме для работников. Был у нас такой, для командированных держали. Нам завтра в ЗАГС идти. Заявление на развод подавать. И вдруг он приходит. На нем лица нет. Спросила, что ему нужно. Он сказал, что меня любит и не хочет развода. Просил прощения.

– И вы простили?

– Простила. Любила я его, поэтому и простила. Тем более, что и сама я виновата была. Мне же люди рассказывали, как она моего мужа соблазняла, а я не реагировала. Надо было прийти, волосы повыдрать и пинками до самой московской трассы гнать, где ей самое место.

– А что случилось? Почему он к вам вернулся?

– Это я потом только узнала. Добрые люди рассказали. Я-то думала, что он сам раскаялся. Но нет. Она сплоховала. Ей же в Москву шибко хотелось, вот она с моим мужем временно и крутила. На передержку он был, пока лучший вариант не подвернулся. Какой-то браток на нее запал. Муж к ней на работу зашел, а она так же в кладовке на мешках с братком сношается. Вот мужа оттуда как ветром сдуло. Во-первых, боялся, что браток сгоряча его пристрелить может. Во-вторых, противно стало. Понял, что ее не только он поимел. И даже, как потом выяснилось, не только этот браток, но и другие драли. Охочая до мужиков была бабенка.

– Мастерица…

– Вот именно. Когда она братку надоела, он ее другому передал. А тот другому. И пошла по рукам. А потом она и до ювелира докатилась.

– А ювелир не знал, что она такая?

– Не знал сначала. А когда узнал, оказалось, что она беременная.

– От кого?

– От него. Ей тетка такую обструкцию сделала, что она только с ювелиром спала. Надеялась место жены занять. Сара же родить не могла: у нее все выкидыши были. Бедолага. Она так ребенка хотела от своего Натана. Всем богам молилась. И вот пришел ребенок, откуда не ждали.

– Марк все-таки Натана Львовича ребенок?

– Кто ж его знает. Но Сара приняла ребенка, как родного. И воспитала бы, если бы не умерла.

– А эта Руслана куда потом подевалась?

– Она всем сказала, что едет домой, на Украину, но сама в Москву подалась и проституткой стала.

– Откуда такие сведения?

– Она родила Натану ребенка. Получила за это деньги и уехала. Ребенок ей не нужен был. Деньги были нужны. Только ее ограбили. Какой-то новый ухажер обчистил карманы, пока она рот разевала. Смотрю, не понимаешь. В общем, она познакомилась с братком. Он ей рассказывал про красивую жизнь. Пока она с ним пила и по сторонам глазела, он ее обчистил и был таков. Все деньги спер.

– Карманник оказался?

– Вором. Обокрали кралю!

– Не принесли ей дохода деньги за проданное дитя…

– Погоревала она. Но не очень долго. И пошла работать так, как умеет. И тем, чем умеет. Занялась древнейшей профессией на трассе. Ее на трассе односельчане видели. Когда слухи до тетки дошли, она перестала ходить в правление и доставать моего мужа.

– Так она вашего мужа еще доставала?

– Не поверишь. Нотации ему читала. Нравоучениями замучила.

– Так она же его соблазнила…

– А ей и люди говорили. Но ей хоть ссы в глаза – все божья роса. Она же к тетке ни разу не заехала в гости проведать. Ни разу…

– Скажите, а вы уверены, что люди не врут. Может, не она была?

– Ты у Никифоровны в том селе спроси. Она тебе все и расскажет.

– Как ее найти?

– Дом с резными ставнями. Ты его сразу заметишь.

– У меня еще вопрос. Вы эту Руслану нынче не видели?

– Почему спрашиваешь?

– Марка, сына ювелира, видели с какой-то женщиной. По описанию чуть старше Марка. Может, это его мать?

– Может, она. Ты Никифоровну про это и спроси. Если она объявилась, то Никифоровна точно знать должна. К ней все сплетни стекаются. Так что это верный источник…

Домой я пришла расстроенная. Вроде и информацию добыла. Теперь все про ребенка стало понятно. Хотя нет, не стало. Если бы это был ребенок Натана Львовича, то он был бы чернявым и черноглазым. Биологию и про доминантные и рецессивные признаки я еще помню. Так что кукушонка воспитывал ювелир. Так сильно детей хотел, что поверил гулящей девке.

Расстроил меня рассказ жены председателя. На душе как-то гадко стало. Вот мужики бывают. Как только нашел девку моложе, так сразу переметнулся к ней. И жена, с которой много лет прожил, не нужна стала. И взыграло ретивое. А как узнал, что любовница всем дает. И главное, всем в кладовке и на мешках. Не привередливая девка. Общественная девица. Сразу вспомнил про верную жену и назад вернулся. А эта дура простила и оправдывает его. Мир сошел с ума… Пока шла домой, все думала. А я бы смогла простить? И надумала, что нет. Чем такой муж лучше вообще никакого.

– Ты чего, как в воду опущенная? – спросила мама. Она меня видит насквозь.

– Да так. Рассказ одной женщины расстроил.

– Сильно расстроил?

– Сильно. Мам, папа тебе изменял?

– Нет. Когда ему? Он то воюет, то раненый в госпитале, то с нами рядом. Некогда ему. Да и любит он меня. А почему такой вопрос?

– А если бы ты узнала, что изменял. Ты могла бы простить?

– Нет, наверное. Да в чем дело? Что случилось? Что тебе рассказали?

– Да так. Про измену одну историю рассказали.

– Если тебе насочиняли про твоего мужа, то наплюй. Он тебя любит и изменять не собирается.

– Не про Никиту речь. Про бывшего председателя жена его рассказала. Она ему измену простила. Знала, с кем, когда, сколько раз он ей изменял. И простила. Вот как она после этого с ним спит?

– Любит, наверное. Вот и простила.

– Я бы так не смогла. Я думаю, лучше вообще без мужа, чем с гулякой…

– Одна ты не останешься. Если с Никитой разойдетесь, то к тебе толпа поклонников набежит. Так что не расстраивайся. Одиночество тебе не грозит.

– Да я не об этом. Как после измены можно спать с человеком? Мне кажется, это противно. Я бы не смогла. Просто физически не смогла бы после этого спать с человеком. А она простила и делает вид, что счастлива…

Спустился в кухню Никита.

– Ну что? Мы едем куда?

– Нет. Что-то мне расхотелось ехать. Да и ты вчера выпил. Так что за руль лучше не садится. Я в соседнее село схожу.

– Зачем? – Никита насторожился.

– Мне там вопросы задать надо одному человеку.

– Какому человеку?

– Никифоровне.

– Тогда я с тобой. Одну тебя я никуда не отпущу. И вообще, почему без меня в магазин ходила?

– Мне встречу жена председателя назначила.

– А я все думал, чего она тебе моргает. Решил, что у нее просто тик.

– Она хотела втайне от мужа рассказать мне историю.

– Какую?

– Историю измены ее мужа.

– С кем? Иришка, рассказывай, чего я из тебя по слову вытаскиваю.

– С любовницей ювелира. И ребенок ее нагулян. А вот от кого? Большой вопрос. Там много предполагаемых отцов. Выбирай – не хочу.

– Думаешь, ювелир не родной ему?

– Ты биологию хорошо помнишь? Раздел про гены. Не мог у смуглого, черноволосого и черноглазого еврея родиться беленький и голубоглазый ребенок. Доминантные и рецессивные признаки. В реальности никак не мог. У ювелира много поколений черноглазых и черноволосых предков за спиной. Получается, что продала Руслана ювелиру своего дитяти от другого дяди. Кукушонка в гнездо подкинула.

– А тот не знал и воспитывал, как своего? – Никита продолжил мою мысль.

– Или он прекрасно знал, что ребенок не его. Жена горюет, что детей нет. Вот и решил он Саре своей купить новую игрушку. Потешить жену, так сказать, – эта мамина версия тоже мне понравилась.