– Почему вас позвал?

– Так получилось, что Марка в поселке все дразнили. Я до такого паскудства не опускалась. Наоборот, жалела мальчика.

– Ему-то за что доставалось? Он же ребенок.

– За все. За то, что еврей. За то, что приемыш. За то, что ни на мамку, ни на папку не похож. За то, что отец его богат, а все остальные нищие. За все это его и били. И даже камнями в него кидали малолетние дебилы. Я когда видела, гоняла уродов злобных. Натан это однажды увидел и предложил мне с мальчиком заниматься.

– В каком смысле заниматься?

– Он же заикался: после смерти матери не говорил какое-то время. Потом стал говорить, но заикаясь.

– И за это его тоже били? – догадалась я.

– И за это тоже. Ходили с Марком к логопеду. Теперь он не заикается…

– А что про женитьбу его знаете?

– Женился сразу. Ухаживаний не было, и свадьба была очень скромной: гостей не было, и родители невесты не приехали. Они жили в тот момент в Израиле, но деньги на свадьбу передали. Отпраздновали в тесном семейном кругу, так сказать…

– Много денег прислали?

– Много.

– Интересно. Деньги есть, но родители не приехали на свадьбу своей единственной дочери. Неужто жених настолько не понравился?

– Наверное. Я подозревала, что жених не по своей воле на ней женился. Заставила она его. Вынудила. Шантажировала чем-то.

– С чего такие выводы сделали, Мария Ивановна?

– Она и меня шантажировала.

– Вас-то чем? Пыль не вытерли?

– Всем. Что-то съешь, она докладывать хозяину бежит. Плохо убралась. Она пылинку найдет и докладывать бежит. Домой тогда бутылку вина после праздника взяла. Она тоже быстрей докладывать побежала. Только Натан ее одернул. Сказал, что сам разрешил мне взять.

– Действительно разрешил? Или она ему надоела своими жалобами по пустякам.

– Не разрешал. Ваша правда. Согрешила единожды. За столько лет взяла без спроса. Вино нужно было до зарезу. Ко мне гости приехали. А вино купить негде: магазины уже закрыты были. Софья так достала Натана своими кляузами, что он в своем кабинете стал запираться от нее.

– Почему от нее?

– Когда ее дома не было, он не запирался в кабинете. Отсюда вывод: от нее закрывается.

– А как у них с Марком в плане супружества было?

– Вот я и говорю. Не хотел он на ней, страхолюдине такой, жениться. Он ни разу с ней и не спал.

– Почему так уверены?

– Это и смех и грех. Сразу после свадьбы приехали из ресторана домой. Софье ее комнату указали, где она жить будет. Она пеньюар красивый напялила на себя и из своей комнаты шасть к его двери. Дернула дверь. Закрыто. Она поскреблась в дверь тихонько, чтобы другие не услышали. Стыдно же: жених от нее заперся у себя в комнате. Марк не открывает. Потом постучалась тихонько. Жених затаился. Она тогда кулаками стучать начала и угрозы выкрикивать. Вот тогда Марк дверь открыл и впустил ее. Я только начало разговора услышала.

– Что он говорил?

– Он ей сказал, мол, она добилась, чего хотела, что ей еще надо. Она стала ему говорить про свою любовь, что давно его любит. Он ей сказал, что ее не любит, что не полюбит. Насильно, мол, мил не будешь. И зря она и себе, и ему жизнь испортила. Так что не было у них брачной ночи.

– Значит, точно шантаж.

– Только я не поняла, чем она его шантажировала. Вроде не чем было.

– Вы совсем ничего плохого за Марком не замечали, чем можно было шантажировать?

– Нет. Ничего плохого он не совершал. Может, она что-то раскопала? Она может. Та еще шантажистка…

– Досталось вам от нее?

– Еще как. Постоянно меня норовила унизить. Любыми способами. Гадкий человек.

– Еще вопрос: лет двадцать назад Натан Львович чем занимался?

– Ювелирным делом. Тем же, чем сейчас.

– Бандиты ему что-то привозили?

– Бывало, что привозили…

– Значит, скупкой краденого наверняка промышлял.

– К гадалке не ходи, – поддержал меня Никита.

– Я не знаю точно, – оправдывается Мария Ивановна.

– Когда девушку на троне убили, где был Натан Львович?

– Он был в отъезде. По делам куда-то ездил.

– Куда?

– Не знаю, но полиция в курсе. Он им сказал, куда ездил и зачем.

– Хоть что-нибудь можете сказать по этому делу?

– Могу. Ему кто-то позвонил. Он сразу и поехал.

– То есть не собирался? Не готовился к поездке?

– Не готовился. Он давно никуда не выезжал. Много лет уже на месте одном сидит.

– И вдруг снялся в один момент? Не кажется вам это странным?

– Действительно, странно как-то…

– А Софья как себя вела в день своей смерти?

– Она вообще какой-то другой стала. Задолго до этого дня. Я думаю, что у нее мужчина появился.

– С чего такие мысли?

– Сами посудите. Раньше она делала попытки залезть к Марку в постель. Правда, с каждым разом все реже, но делала. Не теряла надежду. А тут как бабки отшептали. И стоять перед его дверью перестала по ночам.

– Поясните…

– Она часто просто к его двери подходила и долго стояла. Потом к двери прикоснется ласково. Или было, что целовала дверь и потом уходила.

– Неужели так любила?

– Любила. Мне ее иногда жалко становилось. Но потом она унижала меня, и я перестала ее жалеть. А если рассудить, то несчастная женщина… Любить безответно – то еще наказание…

– Мне интересно про завещание. Было завещание, составленное ею?

– Я как-то слышала, что был контракт брачный. И завещание тоже есть. Натан с Марком ничего не получают.

– Это вы с их слов знаете?

– Нет. Это она им кричала. Кричала как-то, что с голой жопой они по миру пойдут. И еще должны ей останутся.

– Вы сами бумаги какие-нибудь на эту тему видели?

– Нет, конечно. Кто же горничную будет посвящать в это?

– Если так смотреть, вы не просто горничная. Вы Марка воспитывали. Неужели он к вам никаких чувств не испытывал?

– К сожалению, Марк вырос махровым эгоистом. Он любит только себя. Он не то что меня, он и отца своего не любит. Отпала надобность во мне, меня выгнали вон. Он и к отцу в больницу не ездит. Надобности в отце теперь нет: вот он и не ездил с тех пор ни разу к отцу.

– Вы знаете, кто любовница Марка?

– Нет у него любовницы.

– Женщина. Чуть старше его. Русская. Вернее, славянка.

– Не знаю. Может, мать его объявилась?

– Может быть… Тогда она очень хорошо сохранилась. Софья кем в последнее время работала?

– Как и раньше, хореографом вроде бы. Только денег на этом поприще не заработаешь. Мне кажется, что она занималась шантажом.

– Почему вам так кажется?

– Однажды разговор слышала. Она кому-то выговаривала, что не получила деньги. И припугнула. Мол, ты совсем страх потерял?

– Значит, говорила с мужчиной?

– Получается, что с мужчиной. Она его припугнула, мол, хочешь, чтобы я видео переслала? Ей там что-то ответили на том конце. И она в трубку сказала, что хорошо, мол, но не больше трех дней жду.

– Когда это было?

– Аккурат перед ее смертью.

– Вы не в курсе, к кому она шла в тот день, нарядившись?

– Когда ее убили?

– Да. Когда ее убили.

– На свидание. Куда же еще ей такой идти? Она самое лучшее надела.

– Деньги или драгоценности при ней были?

– Серьги дорогущие, с настоящими изумрудами. Деньгами она давно не пользуется. А вот карта могла быть. Натан искал карту банковскую. Весь дом перерыл, но так и не нашел.

– Номер карты знаете?

– Нет, не знаю. Карта на Натана оформлена.

– Софья могла взять его карту?

– Запросто.

– Только зачем она ей в лесу? У трона обналичить? В лесу банкоматов нет. Или взяла, чтобы напакостить родственничкам любимым? Или все-таки деньги снять собиралась? Тогда зачем в лес пошла? – пытаюсь рассуждать здраво. Хотя от этой семейки у меня мозг закипает…

Мария Ивановна еще много чего рассказала, но это уже были мелочи, которые просто характеризовали жителей дома. Все они те еще яблочки… с червоточинами. Софья не самый плохой экземпляр в этом змеином клубке. Все же выдавать чужие секреты – морально тяжелый труд. Мария Ивановна устала и засобиралась домой.

– Мария Ивановна, вы дома еще подумайте. Если что-то вспомните, хоть мелочь какую, то мне позвоните. Может, подруга ваша что-то вспомнит. Любая мелочь важна. Иногда преступника из-за мелочей ловят, поэтому нам все важно.

Я вбила ей в телефон номера наших мобильных. Она действительно уже устала и плохо соображает. Даже путаться начала. Мама позвала нас к столу. Мария Ивановна засобиралась домой. Мы попрощались с ней. Никита предложил подвезти ее до дома, она отказалась. Петька пошел ее проводить. Я сидела и переваривала услышанное.

– Как думаешь, Иришка. Натан свою любовницу не прибил ли часом?

– Мог и прибить. Она могла лишнее что-то услышать или увидеть. Из-за ребенка навряд ли.

– Жена его, скорее всего, была бесплодной.

– Наверняка: иначе над ребенком так не тряслась бы. Мне интересно, куда соседи ювелира срочно съехали: не помогли ли им съехать крышевавшие его братки?

– На тот свет спровадили. Иришка, если и тут ты трупы обнаружишь, то тебя менты сами пристрелят. Еще несколько трупов они не вынесут.

– Смотри, Никита. Хозяева дома богатые были. Их грабят и обещают сохранить жизнь, если они добровольно отпишут дом. У бандитов наверняка есть свой нотариус, и они оформляют все по закону. Потом хозяев убивают и закапывают в лесу. Там уже и трупы не найдешь… Да и лет сколько прошло. Уже бандитов не посадишь.

– Исковая давность. Сроки прошли. Так что этого скупщика краденого нам не наказать. Ручки коротки. В этом ты права.

– Но наказать так хочется. Только надо найти как. Побольнее…

– На свою голову Натан сережку опознал. Не думал трухлявый пень, что напоролся на ангела мщения…

– Причем здесь мщение? Просто любопытно. И справедливости хочу…

Вечером я села просмотреть то, что прислал мне Макс. Первым делом хочу заняться Софьей. Очень интересный экземпляр. Жаль, что она не сидела в соцсетях, не посещала форумы и не состояла в сообществах. Не за что там зацепиться. Она уже мертва, и ей ничего не страшно. Но кто-то же ее убил. Мне просто любопытно, что она в лесу делала. Зачем туда пошла? Поняв это, можно вычислить, кто ее мог убить.

– Представляешь, Никита, эта Софья пять школ поменяла.

– Переезжали? Может, отец военный?

– Нет, отец простой служащий. Они не переезжали. Просто эти школы были рядом. Почему ее переводили родители?

– Значит, ее били или унижали в школе. Красотой-то она не отличалась.

– Это в одной может так быть, но не во всех пяти. Оканчивала обучение в шестой. Там и аттестат получила. Надо бы узнать, что там было да как. Макс телефон ее родителей вычислил. И можно в школы съездить.

– Иришка, ты сама подумай. Кто столько лет спустя будет про какую-то страшную девочку помнить? Нереально это…

– И все-таки попробовать надо. Мне еще и про любовницу Натана как-то надо узнать. Что за женщина была с Марком в лесу? Вроде старше его. Может, просто неухоженная лахудра, а на самом деле одногодка с ним.

– Интересно, как там ювелир? – спросил Никита.

Сразило наповал моего мужа известие, что Марк не навещает в больнице своего отца.

– В коме пока. Мария Ивановна сказала, что ездила к нему недавно. Врачи сообщат, если что изменится.

– И долго в коме человек может лежать?

– Пока не надоест ему самому или врачам. В первом случае он очнется. Во втором случае его отключат от аппаратов, и он умрет.

– Небольшой выбор. За что ему прилетело?

– А я думала, что ты понял за что. За все «хорошее» …

– За старые грехи, хочешь сказать?

– И за новые тоже. Видимо, грехов на нем, что на бродячей собаке блох.

– Я так понимаю, что надо тебя везти завтра по школам?

– Можно парочку последних пока взять. Пятую и шестую. Если там ничего не найдем, то тогда в четвертую.

– Если там ничего. То тогда в третью и так далее?

– Угадал. Какой ты у меня умный…

– И красивый. Не забывай, как тебе со мной, великолепным самцом, повезло.

Что мне в Никите нравится, так это его самоирония. И чувство юмора. С ним легко жить.

– Никита, а как можно узнать данные продавщицы в сельмаге?

– У старого председателя…

– Где его найти?

– Он в поселке живет.

– Уже, наверное, поздно к нему ехать?

– Не поздно. Зачем ехать? Он от нас не так далеко. Минут двадцать шагом. Если хочешь, можно сейчас смотаться к нему. Прогуляемся…

– У тебя с ним хорошие отношения?

– Нормальные. Мы после сделки по продаже магазинов остались довольны друг другом.

– Тогда пошли сейчас. Думаю, что завтра нам не до этого будет.

– Пошли…

Мы быстро собрались и пошли в гости. Никита почему-то взял с собой бутылку выдержанного шотландского виски. Наверное, так надо, чтобы председателя бывшего разговорить. Дом председателя был старым, но добротным и ухоженным. Сразу видно, что хозяин дома – рукастый мужик. Я думала, увижу старичка вроде ювелира: согбенного, шаркающего ногами и плешивого к тому же… К нам вышел мужчина. Седой и коренастый. Вроде старый, но не старичок. И осанка, и взгляд говорили о том, что этот человек умеет командовать. Лицо чистое: без усов и без бороды. Гладко выбрит. Значит, за собой смотрит и не опускается.

– Здравствуйте! – прокричали мы хором.

– Здравствуйте! Никита! Вот кому я рад, так рад! С женой пожаловал? Проходите. Чувствуйте себя как дома. По какому вопросу пришел?

– Раскусили вы меня, Евгений Петрович. У меня есть вопросы.

– Задавай. А жена на стол накроет. Под это дело и погутарим…

В кухню зашла женщина. Старой у меня язык не повернулся бы ее назвать. Лицо гладкое и розовое: ни одного пятнышка, как у молодой. Да и ходит шустро. Сколько ей лет? Наверное, она намного моложе своего мужа. Или просто была с ним счастлива? Я заметила, что когда женщина живет с любимым мужчиной. И хорошо, дружно живет, как за каменной стеной, тогда женщина мало старится. За пять минут она накрыла стол. Меня тоже позвали пить виски, но я отказалась. Попросила чаю, если можно.