– Вас или сумки?

– Я-то сама как-нибудь доплетусь. Мне бы сумки дотащить.

– Высоко?

– На седьмой этаж.

– Сегодня боги добры к вам. Держитесь, бабушка. Мы вам поможем.

Бабуля от такого везения аж дар речи потеряла. Потом вспомнила, что говорили по телевизору про мошенников, и решила проявить бдительность.

– А вы кто будете? С какого этажа?

– К Костиной приходили на седьмой. По поводу смерти ее дочери.

– Бедная девочка… Такая судьба…

А это уже интересно. Никто до этого Костину Лену не жалел. И слова про нее хорошего никто не сказал: все ругали и обзывали. Почему бедная?

И мы потащили тяжелые сумки на седьмой этаж. Сначала бабуля довольно бодро шагала. На третьем этаже затормозилась и решила отдохнуть. По ее словам, это минут на десять. По-моему, ей для того, чтобы отдышаться, надо полчаса. Никита понял, что бабуля не ходок. Сунул ей в руки сумку с деньгами, чтобы его не обвинили в воровстве. И потащил сумки наверх. Бабулька заметалась. Она, наверное, подумала, что сейчас парень убежит через чердак с ее сумками. А я ее брошу одну и побегу вниз. Только она так подумала, как Никита спустился, подхватил ее на руки, благо бабулька маленькая и сухонькая, и помчался с ней на руках на седьмой этаж. Донес, поставил на ноги и стал прощаться. А тут и я подоспела.

– Можно вопрос?

– Спрашивай.

– Почему вы сказали, что Лена бедная и судьба у нее плохая?

– Хотите знать?

– Мы хотим понять, почему ее убили и за что?

– Тогда пойдемте в гости. Я вас чаем напою.

– И расскажете?

– И подробно расскажу. Леночке это теперь не повредит. А мать ее еще за подлость ответит. Пусть не перед людьми, но перед Богом.

Последние слова она произнесла специально громко, чтобы слышала их соседка. Мать Костиной явно подслушивала за дверью. Слышно было, как с той стороны ругнулись и обозвали милую бабулю старой сплетницей. В квартире у бабушки было на удивление современно и стильно: свежий ремонт, красивая и дорогая мебель. Все было начищено и блестело. В квартире пахло не старческими запахами. Знаете, такой затхлый запах и обязательно с примесью лаванды. В этой квартире пахло свежестью: солнцем, разнотравьем. Мне запах понравился. Бабуля сразу прошла в кухню и пригласила нас. Стала разбирать покупки: подавала нам и говорила, куда положить. Попутно начала рассказывать. С ее слов получилась жуткая история. Настоящая драма…

– Отец Леночки был человек со всех сторон положительный. Он мать Лены взял замуж из деревни. Откуда родом его родители. Там он ее и присмотрел. Поженились. Родилась девочка. Отец Лены работал в проектном бюро и часто ездил в командировки. Мать работала в магазине продуктовом. Пока муж зарабатывал деньги, жена здесь развлекалась: то одного любовника приведет, то другого. Лена подрастала и видела весь этот позор. Мать ее пугала, что если она отцу расскажет, то и ее, и его выгонит на мороз. Девочка ей верила. Особенно поверила, когда она периодически стала выставлять саму Леночку на улицу.

– А зачем ребенка одного на улицу выставлять. Это кем надо быть?

– Тем, кем она и была. Портовой гулящей девкой… Так вот, однажды один из любовников и снасильничал девочку. Ей одиннадцать лет было. Мать ее напилась и заснула. А любовник издевался над ребенком всю ночь и ушел утром. Мать проснулась. Ребенок плачет. Леночка маме все рассказала.

– А мать что? Неужели ничего не сделала?

– Вот именно, что сделала. Она обозвала ребенка последними словами. Сказала, что если она кому скажет, то мать ее в детдом сдаст. Леночка была напугана. Она ждала, что ее мама пожалеет и приласкает. Она же мама! Но дождалась только ругани, матерков и затрещин. Мамаша собрала ее вещи, положила на видное место и сказала, что если она кому скажет, то вот вещи ее уже собраны. Дорога ей в детдом. Какая она после этого мать? Паскуда!

– И она молчала?

– А что ей делать? Представила, как отнесутся чужие люди, если родная мать ей на ее жалобу ответила таким образом. Сказала, что она сама мужика ее соблазнила. Что сучка не захочет, кобель не вскочит. И Леночка поняла, что надо молчать. Что бы ни случилось. Молчать. Никто ее не пожалеет. Никому она не нужна. Никто ее не защитит. Отец добрый и слабый. Его мать тоже выгонит на улицу. На мороз. Из-за нее. Вот так.

– Отец был слабым?

– Не знаю. Он был молчалив. Работящий. Интеллигент. Очкарик…

– Очкарики тоже разные бывают.

– Скорее всего, наглая и беспардонная жена выгнала бы его на мороз. Я в это верю. Мать с полицейским спала. Лена терпела ее закидоны ради отца. Его не стало пять лет назад. Помер ночью во сне. Он дочку любил. Откуда бы ни приезжал, подарки привозил дочке и жене. Да еще какие…

– Неужели ничего не подозревал?

– Не подозревал. Думал, что жена у него верная и работящая. Любил ее сильно. Вот Леночка, как могла, его и берегла. Молчала и терпела… Никому не жаловалась. А в душе у нее был настоящий ад!

– После этого изнасилования она и начала гулять?

– Гуляла. Пошла по рукам Лена. Это правда. Поймите: ее изнасиловали в возрасте, когда некоторые дети с куклами играют. Потом выставляли на мороз. Выгоняли из квартиры. После смерти отца она матери своей такой ад устроила. Сполна мымре отомстила. От души. За все. И за себя, и за обманутого отца.

– Вас это радует?

– Да нет. Не радует. Так этой сволочи и надо. Пожалела бы ребенка. Просто пожалела бы. Ладно, в милицию она на насильника не заявила. Допустим, позора боялась. Но пожалеть ребенка могла. Не выгонять и пугать, не угрозами сыпать, а просто пожалеть родную дочку.

Еще почти час нам рассказывала разные случаи из жизни своих соседок бабуля. И чаем напоила, и в гости приглашала заходить. Потом ей позвонил сын. Она сказала ему, что у нее сидят молодые люди. Пришли в гости и чай с ней пьют. Мы сидим, разговариваем и пьем чай. Вдруг в замке заскрежетало. Зашел злой бугай и стал на нас орать. Мы сидим и молчим. Ждем, когда он проорется. Когда он затих, высказав все, что он думает про мошенников, мы ему объяснили, кто мы и почему находимся здесь. Он стал извиняться.

– У нас соседку на днях так же ограбили: пришли молодые люди «из собеса» и деньги умыкнули.

– Мы не представлялись, что из собеса. Мы по поводу вашей соседки. У нее дочь убили.

– Знаю. Но я-то думал, что к маме пришли мошенники, поэтому и полетел вас ловить.

– Поймали?

– Извините меня. Я тут наговорил кучу.

– Ничего. Мы не обиделись на вашу кучу.

– Молодые люди мне сумки наверх подняли.

– Зачем?

– Лифт же не работает.

– Как не работает? Работает. Я на нем приехал.

– Вот как мне наверх подниматься с сумками, так он по закону подлости не работает… – бабулька расстроилась.

Расстроилась она по многим поводам. И что лифт заработал, когда уже не нужно. И что на нас накричали, а мы этого не заслужили. Мы же ей просто помогли. Под ее стенания мы с ней и с ее сыном попрощались. Он еще пару раз попросил прощения. Мы вышли. Лифт опять не работает. Тут все вместе мы засмеялись. Действительно, по закону подлости, когда он нужен, лифт у них не работает. Одно радует, что надо спускаться…

Когда вышли из подъезда, я вздохнула. Ну, теперь понятно хотя бы, за что Лена всем мстила. Все встало на свои места.

– Никита, давай попробуем поговорить с еще одной женщиной?

– С кем?

– Преподаватель танца. Она была у них четверых первым преподом.

– Далеко ехать?

– Рядом студия.

– Поехали.

Подъехали мы к студии спустя десять минут. Она рядом, но пришлось объезжать огороженные дворы со шлагбаумами. На этом больше времени потеряли. Проще было пройти пешком.

Зашли в фойе. Спросили у дежурившего охранника, как найти студию танца. Он показал. Мы увидели впереди себя тоненькую девушку. Тростинка куда-то торопилась. Шла по-балетному выкидывая ножки-ниточки. Мы ее почти догнали и хотели спросить, как найти студию танца. Но она юркнула в приоткрытую дверь. Мы смотрим, а это и есть студия. Заглядываю внутрь, а девочке лет сорок никак не меньше. Только по лицу возраст и угадаешь.

– Извините, а можно Ольгу Мефодьевну?

– Это я. Чем могу?

– Нам бы поговорить по поводу ваших воспитанников.

– Каких?

– Александра Гвоздева, Натальи Королевой и Елены Костиной.

– Заходите. Я дам детям задание и можем поговорить.

– А как же занятия?

– Ничего. Я могу и говорить, и смотреть. Привыкла…

– И делать замечания?

– И делать замечания, – она впервые улыбнулась. Вот теперь ей никак не дашь сорок лет. Максимум тридцать…

– Вы не расскажете, какие они были? – начала я разговор, когда она к нам вернулась.

– Прошу, – она указала на скамейку.

Больше в зале присесть было негде. Сами дети сидели на полу. Разминались, делали растяжку… Мы присели, и она начала рассказ.

– Эти дети пришли ко мне в одно время. Лена часто пропускала занятия. Была ленивой. Вы не спросили про Рому. Он был у них заводилой. Вот это был талант. И трудолюбив. Мог часами танцевать. Такая работоспособность. Он был в паре с Наташей Королевой. Хорошая была пара. Александр Гвоздев был в паре с Мариной. У меня они занимались в самом начале. Потом они переросли. И им потребовался более сильный специалист. Все продолжали заниматься танцами лет до пятнадцати. Кроме Костиной.

– Произнося имя Костиной, вы морщитесь. Чем она вас злит до сих пор?

– Не злит. Расстраивает. Понимаете, там случилась такая история.

– Какая?

– Неприятная. Не знаю, могу ли я вам ее рассказать…

– Поймите. Мы не из праздного любопытства интересуемся. Нам надо знать все, чтобы понять, кто их убил.

– Так их всех убили?

– Убили всех троих. И это связано с историей пятилетней давности.

Смотрю, она на Никиту посматривает. Его стесняется?

– Можем поговорить тет-а-тет. Наедине вам удобней будет?

– Пожалуй, так будет лучше. Вы не подумайте. Просто это не моя тайна, и рассказывать ее мужчине не очень удобно. Даже стыдно.

– Я понял. Удаляюсь. Милая, я жду тебя в машине, – сказал и ушел.

Когда Никита ушел. Она села поудобней, расправила плечи. И повела свой рассказ.

– Ко мне каждый год приводят детей на классический танец. Те, кто знают классику, потом могут танцевать все, что душе угодно. Поэтому наши танцоры и ценятся во всем мире. Из всего набора сразу в работу втянулись двое. Роман и Александр. Роман был талантлив. Александр брал усердием.

– А кто из них был лучшим?

– Роман. Но и Александр был очень хорош. Они соревновались между собой. Постоянно росли профессионально. Они были друзьями. Потом немного подросли, и вот тут началось. Сначала Костина погуляла с одним парнем, потом попыталась подластиться к Роману, но он ей мягко отказал. Он вообще к женщинам трепетно относился. Даже к таким, как Костина. Она потом переключилась на третьего, четвертого. Потом лезла к Гвоздеву. В общем, какая-то нимфоманка малолетняя. А потом… В общем, один раз я случайно застукала ее. Она с парнем занималась сексом прямо в тренерской. Я дверь открываю. Она открывается неслышно: без скрипа, без звука. А там Лена на коленях стоит перед парнишкой. Он меня не видел. Глаза от удовольствия закрыл. А она меня увидела. Смотрит на меня смеющимися глазами и продолжает это делать. Я сама не маленькая. Уже тогда не один год замужем была, но так откровенно и цинично при чужих не смогла бы сделать. Она продолжила, а я от стыда сначала растерялась. Дверь тихо закрыла. Стою красная, как рак. Потом громко кашлянула несколько раз и дала время им закончить. Спустя некоторое время я внутрь зашла. Парень стоял красный. А она взяла и прямо откровенно облизнулась. Мне хотелось ей надавать по щекам. Никогда мне так стыдно не было. Парень перестал ходить в студию. Она тоже. Правда, возле Гвоздева так и крутилась, а тот в Марину свою был влюблен…

– Хотите, я вам расскажу, почему она стала такая?

– Да. Хотелось бы понять.

И я, не стесняясь, в красках рассказала все, что сегодня нам с Никитой поведала соседка Костиных. Ольга сначала схватилась за сердце, потом плакать начала, а затем стала жалеть бедную девочку. Вот и хорошо. Хоть кто-то по ней слезы прольет. А то жил ребенок и мучился. И никому до него дела не было. Может, Ольга к другим детям повнимательней отнесется… И прежде чем осуждать, попробует разобраться. Мы еще немного поговорили. Много интересного рассказала мне Ольга. Есть над чем подумать.

Вышла из здания. Гляжу, а мужа в машине нет. Куда Никита подевался? Посмотрела по сторонам, а он с мальчишками на площадке мяч гоняет. И это взрослый человек. Наверное, надоело сидеть, поэтому пошел мяч попинать. Там, смотрю, и дядьки есть. Папаши с детьми играют. Разделились поровну: в каждой команде равное количество пацанов и мужиков.

Все понятно. Его позвали для ровного счета. Иначе кому-то стоять за площадкой и от обиды слезы глотать. Какой он у меня молодец. Встала возле площадки и смотрю, как играют. Получаю удовольствие от созерцания своего мужа. Мужики, как дети малые по площадке носятся и кричат. Смешное зрелище. А все равно видно, что малышне поддаются. Интересно, кто кого…

Скоро игра окончилась. Кто кого победил, я так и не поняла. Скорее всего, просто победила дружба. Мужики жали Никите руку и благодарили за интересную игру. В машину Никита сел довольный.

– Наигрался?

– Ты не понимаешь. Я уже и забыл, как это здорово.

– Играть в футбол?

– Играть в команде.

– Почему не играешь, если тебе это нравится?

– С кем?

– Неужели в поселке команду для футбола собрать не получится? Вроде народу много.

– Не получится. Что тебе «мадам Танцулькина» рассказала?

– Да ничего интересного.

– Совсем?

– Совсем. Так, ничего не значащие мелочи…

– Куда теперь?

– Давай домой… Есть хочу.

– Может, тогда в кафешку заедем? Там и покушаем.

– Нет. До дома дотерплю. Никита, давай завтра с горничной поговорим?

– С чего такая срочность?