– Когда Саша в аварию попал, машину кто-нибудь видел во дворе?

– Не знаю. Полиция всем занималась. Вроде не видели. Но машину нашли. Она в угоне была…

– Полиция ничего не обнаружила?

– Ничего. Сказали, мол, мы радоваться должны, что Саша живой остался и сыном заниматься, а не по кабинетам таскаться.

– Вы обещали фотографии показать и комментарии дать.

– Этим я займусь, – старушенция заняла место рядом и протянула мне фотоальбом.

Я рассматривала фотографии. Они все здесь были живые и счастливые. Кто ими поигрался и выбросил в небытие? Как жестоко расправился со всеми троими. Да и Романа, пусть и не хотел, но уничтожил. Тот Роман и нынешний – это две большие разницы. По мере обнаружения новых лиц, я задавала про них вопросы. Бабулька мне подробно отвечала. Выдала полное досье на всех. Она оказалась хорошим рассказчиком. Вспоминала веселые истории. Потом перешли ко второму альбому. Потом старушку сменила мать Александра. Потом третий альбом открыли. И опять смена комментатора. Опять старушка мне все поясняла и рассказывала. Пока смотрели фотографии, нас успели напоить чаем и накормить. В общем, мы сегодня застряли у Гвоздевых на целый день. Потом я отобрала нужные мне фотографии. Сняла их на телефон. Я устала, но была довольна проделанной работой. День прошел не зря. Так много информации получила. Осталось только думать и анализировать…

Одно меня удивило. Мать Александра вела себя так, как будто не она дала мне в прошлый раз бумажку с телефоном. Я думала, что она станет как-то со мной договариваться. Но то ли надобность у нее в беседе отпала, то ли не готова она секретничать со мной. В общем, отводила глаза и старалась со мной наедине не оставаться. Настаивать на встрече с ней не буду: будет интерес, сама позвонит. Все-таки это она сына потеряла. Мне погибшие – никто. И то мне интересно, чтобы маньяк ответил за убийства. Неужели им все равно? Неужели они смирились с потерей?

Мы с Никитой приехали домой уже поздно вечером. Сил хватило только на ужин. Разговоры отложили на завтра. Петька что-то хотел нам рассказать, но мы его отфутболили, сказавшись уставшими. И это было правдой. Я смогла только дойти до кровати и рухнуть на нее. Никита устал не меньше моего. Поэтому мы просто спали мертвым сном…

Проснулись утром. Спустились в столовую. Никого. Мы давно уже привыкли, что в доме постоянно кто-то живет. Или это мама с Петькой, или друзья мужа. Давно не было такого, чтобы мы в доме были одни.

– Иришка, где все?

– Не знаю. Я вместе с тобой спустилась. Петька гулять мог уйти. Мама в магазин. Наслаждайся тишиной.

– Тогда пошли поедим от пуза.

Мы сидели, наслаждались едой. После завтрака я занялась просмотром видео с соревнований. Смотрела внимательно и пересматривала несколько раз. Потом позвала Никиту. Мы перевели видео на экран телевизора и стали вместе просматривать видео.

– Никита, ты заметил?

– Что я должен заметить?

– Неужели не увидел ее?

– Кого?

– Софью собственной персоной. Неужели не увидел?

Я перемотала назад немного видео. И вот она крупным планом. Старуха Изергиль. Только тут она помоложе и посимпатичней. И одежда другая.

– Ты хочешь сказать, что это она?

– А кто?

– Но она тут намного моложе.

– Никита, тут она накрашена и причесана. Несколько лет назад дело было, не забывай.

– Тогда понятно, что они все имеют отношение к танцам. Хоть какая-то связь обнаружилась между ними.

Я еще немного перемотала видео и показала ему на нового персонажа.

– А этот гражданин никого тебе не напоминает?

– Охренеть. Да это же муж Софьи…

– Видишь, к кому он прижимается?

– Может, просто толкнули?

– Никита, рядом никого нет. Кто толкнул? Заснято мельком. Не их снимали. Они в кадр попали случайно. Он прижимается, как ее любовник.

– Намекаешь, что он и есть ее тогдашний любовник? И он же заказчик?

– Вот и связь обнаружилась. Может, он заказчик. Может, кто другой. Теперь погляди, как на них будущая жена Марка смотрит.

– Испепеляет… Так она его любит, получается?

– Любила.

– И шантажировала его?

– А что ей прикажешь делать? Наверняка понимала, что добром он ей не достанется. Узнала об их связи и стала шантажировать. Заставила на себе жениться. Или несем заявление в ЗАГС и женимся, или все тридцать три несчастья: тюрьма, позор, изгнание из семьи, потеря работы и репутации.

– Он женился, поддался на шантаж, но не простил?

– Видео должно быть откровеннее. Этим не пошантажируешь. Он сказал бы, что его толкнули.

– Знаешь, Иришка, я бы не простил.

– Мне интересно. А они спали хоть раз? Был у них секс?

– Черт ее знает. Она и так не симпатичная.

– Это ты мягко сказал.

– Скажу, как есть: она откровенно страшная. А тут еще и шантажистка. Я бы не спал с такой.

– И детей у них нет. От жизни такой «счастливой» она и состарилась раньше времени. Высохла от горя, превратилась в мумию.

– Иришка, ты думаешь, он ее убил?

– Не похоже. Он напуган тем, что ее убили. А телефон при ней нашли? Интересно, а обыск у них делали дома? Где она могла держать видео для шантажа мужа? Явно не в общем доме.

– Где Петька? Где информбюро? Когда он нужен, его никогда нет.

Только произнес Никита эти волшебные слова, как хлопнула входная дверь, и в дом ввалился Петька с Грейсом. Оба мокрые.

– А вы почему мокрые, как цуцики? На улице что, дождь?

– Ливень хлынул. Еле до дома добежали.

– А мама где?

– К тете Гале пошла. Та ее позвала. Они уезжают. Им надо, чтобы за домом приглядели. Будут вашу маму уговаривать.

– Да мама не против. Ей в том доме понравилось. И мы рядом…

Сразу на душе так хорошо стало. Я скучала по маме, пока она в квартире жила. Никита дразнит меня маминой дочуркой, а я не обижаюсь. Ведь так и есть. Я мамина дочурка. Мне спокойней, когда она рядом. И я знаю, что все у нее хорошо. И ей спокойно, потому что она меня видит каждый день.

Мы стояли у окна с Никитой обнявшись. Любовались на ливень. Люблю, когда льет дождь. Красота. Гром и молнии. Мама пришла домой, когда ливень кончился. Петька был прав. Ей сделали предложение пожить в доме тети Гали на время их отсутствия. Мама согласилась. Петька прыгал от радости и визжал от восторга. Ошалел от радости. Много ли для счастья ребенку надо…

Мы даже забыли расспросить его о том, что он успел узнать. Петька – проныра еще тот. У него феноменальный слух. Он слышит и запоминает все, что ему понятно. Потому он и не запомнил слова Марка, что они ему были неизвестны. Ничего страшного. Мы от кумушек поселковых почерпнули сведения. Кстати, о старушках. Кто, как не старушки, знают, кто с кем крутит романы? Именно от местных кумушек я узнаю все про Марка и его Софью.

С утра встала и быстрее, пока Никита не проснулся, пошла к магазину. Надо успеть еще до открытия. Если в городе политинформацию старушки проводят возле подъездов, сидя на скамейке, то в нашем коттеджном поселке место митингов и обсуждений – возле магазина. Бабульки уже были на своем боевом посту. Магазин еще не открылся. А они уже тут как тут. Собирали свои сплетни. А тут и я подоспела. Как вовремя…

– Здравствуйте всем.

– И тебе не хворать.

– Как у вас дела?

Тут начала было про свои боли в коленках, в спине и во всем ее организме жаловаться Панфиловна. Наконец-то появился новый слушатель, кому можно рассказать про все свои болячки. Но они ее хором оборвали.

– Продавщица хорошая.

– Ласковая.

– В отличие от прошлой, не обсчитывает.

– И поможет, и не хамит…

Бабки хором стали нахваливать продавщицу. Мне она самой нравилась. Я пару раз у нее отоваривалась. Она действительно старушкам норовит помочь. Надо бы сказать Никите, чтобы поощрил ее за хорошую работу.

– Спасибо, что сказали, – поблагодарила старушек за бдительность. Это у меня уже вошло в привычку.

Старая гвардия не дремлет. Они наши постоянные клиенты, и выручку именно они делают нашему магазину, и свежую информацию поставляют тоже они. Пока бабульки не заняты своим основным делом – покупками продуктов, они открыты для общения со всеми желающими. Я давно вычислила самую опытную сплетницу. Это была баба Нюра. Она кладезь информации про всех и про все. Что она не знает, тут же дополнят ее соратницы по такому нелегкому ремеслу, как распространение сплетен.

– А мне интересно. Куда жена Марка шла такая вся из себя. С чего вдруг она принарядилась?

– Ты не знаешь? Она же любовника завела, – сказала баба Нюра.

– Да ладно? Она же вроде не красавица.

– Ворона вороной: черная, как смоль. А туда же. Изменять кинулась.

– А муж что?

– У него своя пассия есть. Что ему его ворона…

– И кто такая? Местная?

– Нет, приезжая. Он с ней у озера встречался.

– Не проще ему к ней мотаться? Чего у всех на глазах-то?

– Чего ему стесняться своей старухи?

– Почему старухи?

– Она старше его лет на десять.

– Любовнице охота в такую даль ездить? Сняли бы квартиру и жили себе, раз с Софьей все равно не жил.

– Не мог. Отец денег бы лишил.

– Почему? Ему сына не жаль? Никакой личной жизни…

– Они ругались. А я мимо проходила. Так вот. Если Софья от него уйдет, то они нищими останутся. Деньги-то ее.

– А у них ничего нет?

– Ничего. Все ее.

– А не мог он ее убить, чтобы никто не мешал жить? Да и деньги у них бы остались в семье.

– Сам не мог. Полиция узнала, что когда ее убивали, он на работе был.

– Нанять мог кого-то.

– Навряд ли. Завещание есть. Я слышала, что коль она не сама помрет, то все равно они нищими останутся.

– Значит, ему невыгодно ее убивать?

– Другой убил. Любовник.

– Почему так думаете?

– Она ж к нему шла. Вот он ее убил.

Понятно. Дальше баба Нюра стала додумывать. А про завещания Софьи – это интересно. Поймала страшная Софья жадного Марка в силки, что не вырвешься. Сама Марка бросит – он нищим станет. Умрет Софья не своей смертью, он нищим станет. Марк ее бросит, значит, опять он нищим станет. Как ни крути ситуацию, но Марк с отцом все равно нищими становятся.

И как этот узел он решил развязать? Кто ему помог это сделать. Тем более баба Нюра еще ворох подробностей выпалила напоследок. И откуда она все это знает? Неужто ей столько всего рассказала ее подруга, горничная Натана Львовича? Еще и в таких подробностях. Вот и держи после этого прислугу. Хорошо, что у нас ее нет… Я про себя отметила, что надо будет поговорить с прислугой Натана Львовича. Вот у кого есть точная информация о том, как в семье ювелира обстоят дела. Я быстрее поскакала домой, пока муж не застукал, что меня нет дома. И не стал задавать вопросы. По дороге мне встретился Петька.

– Куда ходили?

– В магазин. Бабулек опрашивала.

– А меня почему не позвали?

– Некогда было. Думала, что спите все. Никита спит?

– Когда я уходил, он еще спал. А сейчас не знаю. А что?

– Не хочу, чтобы он узнал, что я к магазину бегала утром.

– Почему?

– Мы с ним договаривались, что вместе по всем адресам будем ездить.

– Можно соврать. Скажите, что со мной гуляли.

– Не умею я врать…

– Хотите, я совру. Мне это просто.

– Нет уж, не надо. Еще чего не хватало.

Так, пререкаясь, и пришли домой. Никита уже встал и пил кофе. Мама готовила что-то вкусное.

– А мы гулять ходили, – вылез со своим враньем Петя. Кто его просил?

– А я ходила в магазин, а потом Петруху встретила, – сказала я правду.

– В магазин к бабулькам? За информацией? – спросил Никита.

– Много интересного раздобыла.

– Рассказывай. Чего томишь? – мама не выдержала театральной паузы.

Я и рассказала про все, что узнала из уст первой сплетницы поселка.

– Представляете, Марк с ней не спал. С Софьей этой.

– Ни разу?

– Точно не знаю. Да и горничная тоже наверняка не знает. Но спали они в разных комнатах: ни разу ночью они в одной постели не засыпали.

– Как мужик я его понимаю. Она же страшная. Но даже не это здесь главное. Главное, как она за него замуж выскочила.

– Шантаж – не лучший способ выйти замуж. Тут я с тобой согласна. Но он же пять лет с ней жил. Чем она его рядом держала?

– Значит, было чем держать.

– Каким материалом? Что такого он мог сотворить, что за пять лет не отважился уйти от ненавистной ему бабенки?

– Короче, Иришка. Ты права: с горничной говорить придется.

– Никита, у меня просьба. Давай опять к матери Костиной съездим?

– Сильно надо?

– Очень. Смотри, весь сыр бор начался с ее аферы. И ее же первую убили около года назад. Хочу понять, почему год назад убийца стал нервничать. Что изменилось? Четыре года она спокойно жила. И вдруг с ними кто-то стал расправляться. Почему?

– И правда, почему вдруг все стали погибать? Когда поедем?

– Через час.

– Сразу к ней на адрес? Она нас и послать может.

– А вдруг разговорится?

– Тогда она была не очень разговорчивой.

– Попробовать все равно надо.

– Неугомонная ты у меня…

Спустя два часа мы уже стояли перед дверью квартиры, где жила мать Костиной. Нам не повезло: сегодня у них сломался лифт, и пришлось пешком тащиться на самый верх. Хотя седьмой этаж – это не так уж и высоко. Дошли наверх быстро. Постояли немного, отдышались и позвонили в дверь. Дверь хозяйка нам так и не открыла. Просто обматерила и послала… сами знаете куда. На три буквы. Я ей пообещала, что я лично сегодня туда схожу. И даже не раз… Мы стали спускаться вниз по лестнице.

Вышли из подъезда. Смотрю, на лавочке сидит бабуля. Пригорюнилась старушка. Я показала глазами Никите, что надо бы ей помочь.

– Почему пригорюнились?

– Лифт отключили. Как домой дойти? Да еще с сумками.

– А зачем так много накупили?

– Акции в магазине были. Прихожу, а лифт отключили.

– Ждете, что включат?

– Сегодня не включат. Жду соседей, чтобы помогли донести.