– Допустим, вы правы. Но эти-то танцоры вроде выпивали привычную водичку. Не из-под крана лакали питье. А весь секрет поноса в том, что им пакостник какой-то в бутылочку успел таблеточку слабительного кинуть. Те не всегда бдительно за своим питьем следили. Вот и весь секрет.

– Вы намекаете, что Роману кто-то что-то в воду подсыпал?

– У этого доморощенного Казановы Гвоздева была любовница потаскуха, какой свет не видывал. Ходила там, своей задницей виляла. И вот подходит она к моей Наталье и делает ей эксклюзивное предложение.

– Хочешь с Сашкой Гвоздевым парой стать?

– В каком смысле?

– В прямом и переносном. Мы с ним расстались…

– Но я же с Романом пара.

– Бросишь своего Романа. В вашей паре ты главная. А Роман этот – фигня на постном масле.

– Зря ты так говоришь. Роман талантлив.

– Ага. Хочешь, секрет открою, почему вы выигрываете?

– Почему?

– Из-за ваших тряпок. Ваши костюмы всегда улетные. Вот вы и побеждаете. И ты танцуешь клево. А Роман так… ничего необычного. Средненький танцор.

– Откуда ты это взяла? Мы честно побеждаем.

– Видишь главного судью? Он сказал, что вы уже победители. Если что-то не случится. А Сашка победить хочет и потом с тобой танцевать. Ему эта победа как воздух нужна. Как старт в большой спорт. Наталья до этого действительно видела, как Сашина бывшая подруга с судьей о чем-то долго разговаривала. И поверила этой змее Костиной.

– Что сделать надо? Запнуться, упасть? Платье порвать? – спросила она. Наташа для своего обожаемого Сашки готова была на все. Так влюбилась.

– Просто ему слабительное дай выпить и все. Он не сможет выйти на круг. Сашка победителем станет, – сунула ей в руки какой-то пакетик и ушла.

Долго думала Наталья над этим предложением. И надумала сотворить подлость. Решилась. Для Романа эти соревнования не играют роли, его уже зовут везде, и он нарасхват. А Гвоздеву надо дать шанс. Пусть и таким путем.

– Значит, она подмешала Роману таблетки, и он стал дурачком.

– Нет. С ним плохо стало от чего-то другого. Наташа в последний момент одумалась и не стала подличать.

– Тогда с чего ее совесть мучила?

– Она Роману ничего не рассказала. Рассказала бы, что Гвоздев с подругой задумали, и не было бы всего этого ужаса. А она смолчала. И вина ее есть в том, что Роман такой. Она ее с себя не складывает. Призналась мне. Выходила в коридор на своего Сашку полюбоваться. Вот пока глазела на него, им в воду что-то и подсыпали.

– Когда Романа увезли, она всем рассказала, что произошло?

– Не всем. Только устроителям. Да и то после соревнований. Костина от всего отпиралась и Сашка тоже. И главное, какой актер пропадает. Так убедительно всем врал. Даже я чуть не поверила. И все равно скандал замяли. Сашка Гвоздев победил. Получил и приз, и почет, и контракт должен был подписать. Спустя несколько дней его возле дома сбивает машина и переезжает по ногам. Как специально. И стал он хромым. А как хромому теперь в танцах побеждать? Хана карьере. Бог шельму метит.

– Вы знаете, Мария, вы не сильно-то злорадствуйте. Сашка этот тоже не виноват, как и ваша дочь. Их обоих подставили и оболгали. Горе у вас общее. И вы, и Гвоздевы детей потеряли.

– Думаете, он не виноват? Тогда кому это все надо было, если не ему?

– Вот это я и хочу выяснить. Вы мне комнату дочери не покажете?

– Пойдемте, покажу, – сказала, встала и повела в комнату. Распахнула дверь, а там…

– Разверзлись врата адовы… – невольно вырвалось у меня.

Я действительно такого кошмара нигде не видела. Комната Королевой Натальи была розовым с позолотой будуаром. Как в одном человеке может уживаться сатанизм и розовая в разных оттенках комната?

– Это точно ее комната?

– Конечно. А почему спрашиваете?

– Она вроде не соответствует ее вкусам. Я другое ожидала увидеть.

– Она у нас всегда любила розовое.

– Давно ремонт делали?

– Года два назад.

– А розовый цвет кто выбирал?

– Она выбирала. Занавески сама выбирала. Это ее задумка полностью. Правда красиво?

– Гламурненько… – сказала я. И в ужасе от увиденного пошла на выход.

– Вы держите меня в курсе, что там и как. А то от полиции ничего не узнать конкретного. А я мать. Я должна знать…

– А они ничего конкретного вам и не скажут. Им не хочется лишний раз с вами общаться. Давайте обменяемся телефонами. И будем звонить, если что-то произойдет.

Мы попрощались и пошли. Сказать, что я была шокирована, это ничего не сказать. Никита тоже шел, как чумной. Сели в машину. Сидим и молчим. Перевариваем услышанное и увиденное.

– От такого кошмара обычный человек может несварение заработать…

– Как она в этом розовом с золотом кошмаре жила. Теперь понятно, как люди становятся сатанистами…

– Ты думаешь, что есть кто-то третий?

– Наверняка. Кто-то же подстроил аварию с Гвоздевым.

– Значит, не случайный наезд?

– Его не просто сбили, а развернулись и проехали по ногам.

– Развернулись, чтобы назад вернуться. А ноги – случайность… Может такое быть?

– Может, но они опять развернулись и второй раз по ногам проехались. Множественные осколочки. Запаришься ноги по кусочкам собирать. Ему вообще повезло, что ноги не оттяпали по самое не хочу. А ты говоришь –случайность…

– Ну да. Хоть и хромал, но на своих двоих. Похоже на месть.

– Не спорю. Ты знаешь, меня не это заинтересовало. Мать помнишь, что сказала про судью?

– Костина судью знала и о чем-то с ним перетирала. Намекаешь, что не оттуда ли заказ. Может, ее вслепую использовали саму…

– Ты знаешь, Никита, что оценка танцев вообще дело такое… спорное.

– То есть как?

– Если главному судье надо было бы сделать победителем определенную пару, ничто этому не могло помешать. Танцы оцениваются субъективно. Нет там определенных, абсолютно четких критериев. Это не спортивная гимнастика с их сложными элементами…

– Тогда о чем Костина с судьей разговаривала?

– Да о чем угодно. Ей надо было с судейскими рядом покрутиться для правдоподобности.

– Думаешь, что Костина подмешала что-то Роману?

– Может, она подмешала, а может, кто-то другой. Теперь не выяснишь. Она могла видеть, кто это сделал. Ее использовали втемную. Она ведь первая оказалась убита. Спустя столько лет убили. Значит, кто-то до сих пор боится.

– Иришка, а если это чья-то месть. Может такое быть?

– Все может быть.

– Куда теперь едем?

– Домой. Если тебе никуда не надо.

– Поехали домой. Полный вперед…

Домой приехали уже ближе к вечеру. В кухне сидел Петька и что-то оживленно рассказывал маме. Мы были голодны и вымотаны. Поэтому, что там рассказывал Петька, я не слушала. Добила нас все-таки розовая комната «королевишны». Мы просто с Никитой поели и ушли к себе. Легли спать и проспали до утра.

Утром проснулись, встали, взяли Грейса и пошли гулять в наш лес. Петька подумал, что мы собираемся опять что-то искать на месте преступления. И попытался напроситься с нами. Но мы от него отбрыкались. Правда, с трудом. В лесу мы с Никитой просто гуляли. Надо было отдохнуть и мне, и ему. Из леса прошли в магазин. Там послушали сплетни местных кумушек. У меня создалось такое впечатление, что полиция им все докладывает. Они нам и рассказали, что да как. Во всех подробностях описали место преступления. И действия полиции. И частично вспомнили, что кричал полицейским сын ювелира. Складывалась вообще не понятная мне картина. Получив порцию информации от первых сплетниц нашего поселка, мы с мужем пошли домой.

Там нас ждал свой доморощенный информатор Петька. Он специально отирался среди полиции, чтоб услышать и запомнить побольше новостей. А потом рассказать заинтересованным лицам. То есть мне и Никите. Как только мы присели за стол, Петька стал что-то рассказывать. У меня голова была занята переработкой сплетен, полученных от местных жителей. Поэтому я не прислушалась к рассказам агента Петрухи. А зря…

– Теть Ира! Ты меня слышишь?

– Сколько раз говорить? Не называй меня тетей…

– Хорошо. Ирина, ты слышала, что я рассказывал?

– Нет, не слышала. Я ела.

– Раньше ты ела, внимательно слушала, думала и даже успевала отвечать. Теряешь навыки, жена, – Никита решил меня подкузьмить.

– Кто бы говорил. Я, может, настолько впечатлена изяществом комнаты Королевой, что думать не могу.

– А что там такого интересного? – Петька от любопытства даже забыл на меня обидеться.

– Да ничего там интересного нет. Что у вас такого случилось, что ты на месте не можешь усидеть?

– А у нас скандал на месте преступления сыночек ювелира устроил. Вроде бы его жена ушла в серьгах крутых. Причипурилась, приоделась. В туфлях новых. А убитой ее нашли в каком-то жутком тряпье, и серьги дорогущие пропали.

– И в чем подвох. Обокрали его женушку.

– Ему также менты сказали. А он стал орать ерунду всякую. Я так ничего не понял…

– Почему не понял?

– Он слова какие-то непонятные говорил. Менты его поняли, а я нет.

– Это уже становится интересно. Переодевать-то ее зачем? Что на ней было? Платье?

– Тряпье старое. Но не штаны, это точно.

– А ты точно не помнишь, какие слова говорил юрист?

– Нет, не запомнил. Он быстро говорил. Вот как он матерился, я помню. Могу сказать дословно. Это я крепко запомнил.

– Нецензурная брань нас не интересует. Хотя погоди. Он в чей адрес матерился? Не на полицию?

– Нет. Они сами от таких матов ошалели.

– Все равно интересно: зачем ее переодевать надо было? У нее шмотки не фирменные. Фигура так себе. Одежда тоже. Кому ее барахло нужно было?

– Может, она на камень пришла в ролевые игры поиграть с мужем? –выдвинул версию Никита. Версия забавная, но неправдоподобная.

– Скорее с любовником. Тот ее насмерть полюбил. Муж матерится, потому что узнал, что он рогоносец. «Ты рогоносец, Бонасье, ты рогоносец!».

– Мне одному кажется, что убийца не совсем нормальный? Он что-то этим переодеванием сказать хочет? И сколько он еще убьет? – Никита задал правильный вопрос.

– Вот именно. Он что-то хочет сказать. Королевну на троне переобул. Платье у нее не дешевое. Так что для коронации и это подойдет. А вторую жертву, «старуху Изергиль», переодел в достойное ее шмотье. Тряпье – вот ее одежда. Для чего эта постановка? И какие роли он еще расписал? И главное, кому? Кто следующий? – задала я вопрос.

– Ты думаешь, он не остановится? – спросил Петька. Ему интересно.

– Я ничего не думаю. Просто мне этот персонаж интересен. Эта Софья здесь ни к месту. Она мне все карты путает. Всю схему сломала. Она-то к балетным каким боком? Чем она заслужила такую смерть на троне?

– Может, она просто под горячую руку попала? – у мужа своя версия.

– Тогда трупов будет немерено: он всех, кто мимо будет проходить, мочить станет. Тогда он не маньяк, а просто очень злой, – сказала я.

– Можно подумать, что маньяки добрые, – Петька попытался пошутить. Не к месту шутка пришлась. Он это понял и замолчал.

– И знаете, что меня напрягает? Преступник вообще какой-то странный. Нет логики. Все спонтанно. Временные промежутки разные. Люди разные. Их объединяет только место действия убийства. У озера. Или я чего-то не знаю, или не заметила. Мне надо думать, – высказалась я.

– Думай, сколько влезет… – проронил Никита.

– Знаешь, что меня вчера в рассказе матери Королевой удивило?

– Что?

– А целью не сам Роман был. Им было без разницы, кого потравить.

– С чего такие выводы сделала? – спросил Никита.

– Роман с Натальей – пара. Они пьют одну и ту же марку воды. Вся вода стояла в шкафчике Натальи. Подсыпали им в бутылку препарат. Где гарантия, что именно Роман возьмет попить эту бутылку? Никакой гарантии. Ее могла взять и Наталья. А значит, и она могла отравиться.

– Значит, и ее могли убить? – заинтересовался Никита.

– Никого убивать не собирались. Просто временно вывести из строя. И все. Обычная практика подлых людей. Хотели напакостить по-тихому. Только не знали, что Роман аллергик. Не думали, что он впадет в кому. Не такой был их план. Совсем не те последствия они ожидали.

– А если бы Наталья выпила воду, то у нее просто началась диарея?

– Именно. Не было бы катастрофических последствий. Подумаешь, один раз не победили бы.

– А Наталья всем рассказала правду? – спросила мама.

– Нет. Она правду только устроителям рассказала. А те дело замяли. Им не нужен был такой скандал. Я хочу понять. Это за Романа убийца мстит? Или просто так совпало у маньяка?

– Все-таки это маньяк? – спросил Никита.

– Не знаю. Но я буду его так называть. Просто интересно, что нам завтра родственники Гвоздева поведают.

Но еще интересней стало то, что вечером к нам пришел с понурой головой сын Натана Львовича собственной персоной. И стал упрашивать меня взяться за расследование дела о смерти его жены.

– Ирина, я хочу вас нанять для того, чтобы вы нашли убийцу моей жены, – заявил он прямо с порога.

– Этим полиция занимается, – сразу стала отбрыкиваться я.

– Они никого не найдут. Умеют только протоколы составлять.

– Это тоже надо кому-то уметь.

– А мне нужен убийца.

– С этим поручением обратитесь в детективное агентство, если вы не доверяете полиции. Там вам помогут.

– Отец доверял вам. А он знает, что делает.

– Как ваш отец? Как его состояние? – попыталась я перевести разговор на другую тему.

– Без изменений. Так вы поможете?

– Нет. Я вам в прошлый раз все объяснила. Мне некогда. И я не собираюсь с вами подписывать никакие договора.

– Плачу наличными, – сказал он и вытащил пачку денег. Наверное, думал, что от таких денег у меня в голове переклинит. И я сразу же соглашусь на эту авантюру. Тоже мне, Карабас Барабас…

– Деньги не играют роли. Мне некогда заниматься вашими делами. Найдите кого-то другого.

– Никому ее смерть не интересна. Был человек и нет. И никому нет до этого дела. Вы не понимаете! Она погибла из-за меня…